Осень 1915 года. Западный фронт Первой мировой уже не линия, а глубокоэшелонированный организм из траншей, колючей проволоки и пулемётных гнёзд. Ответом стала тактика штурмовых групп — небольших, мобильных отрядов, просачивавшихся в оборону противника для ближнего боя в лабиринтах окопов. Их главной проблемой стало оружие. Винтовка слишком длинна и медленна для тесных ходов сообщения. Ранние ручные пулемёты вроде немецкого MG 08/15 оставались 20-килограммовыми гибридами, обслуживаемыми расчётом. Нужно было нечто иное: компактное, но способное создать плотность огня пулемёта.
Именно в этот момент, в сумрачных цехах двуединой империи, появляется аномалия, обросшая легендами, — Maschinengewehr des Standschützen Hellriegel M1915. О его создателе, некоем Хелльригеле, не сохранилось почти ничего, кроме фамилии и звания «фельдфебель-оружейник 1-го класса». Но его творение, запечатлённое на нескольких фотографиях октября 1915 года, говорит само за себя.
Это был радикальный ответ на тактический вызов, материализованный в металле с присущей эпохе инженерной прямолинейностью и грубоватой гениальностью. Современная классификация назвала бы его тяжёлым пистолет-пулемётом, но для австро-венгерских армейских клерков это был «сверхлёгкий пулемёт с водяным охлаждением». В этой формулировке — вся суть противоречия.
Конструктор взял за основу мощный пистолетный патрон 9×23 мм Steyr, обеспечивавший уверенное поражение на дистанциях окопной свалки. Этот патрон был заметно мощнее распространённых 9×19 Parabellum и обеспечивал более устойчивую баллистику на дальностях до 150–200 метров — именно там, где шёл основной бой в траншеях. Но дальше началась инженерная эклектика, смесь архаики и прорыва. Ствол был заключён в кожух водяного охлаждения, словно у станкового «Шварцлозе» — решение, немыслимое для лёгкого оружия, но логичное для режима длительного автоматического огня в аду штурма. Кожух обшили кожей, чтобы стрелок мог браться за ствол, не опасаясь ожогов. Приклад, явно навеянный винтовкой Манлихера M1895, говорил о стремлении к привычной прикладистости.
Важно понимать: водяное охлаждение не было прихотью. По реконструкциям историков, Hellriegel имел темп стрельбы порядка 650–800 выстр./мин — выше большинства пистолет-пулемётов Второй мировой. При питании из барабана на 160 патронов это означало длинные очереди, смертельные для неохлаждённого ствола. Поэтому в контексте 1915 года решение, кажущееся безумием, было технически оправдано.
Но главной инновацией, одновременно гениальной и калечащей, стала система питания. Hellriegel предлагал два варианта: привычный коробчатый магазин на 20–30 патронов и дисковый магазин-барабан фантастической ёмкости — до 160 патронов. Именно здесь таился концептуальный прорыв и главная ахиллесова пята. Дисковый магазин не крепился непосредственно к оружию. Он помещался в отдельную люльку, а патроны подавались в ствольную коробку по гибкому патронопроводу. Такая схема фактически предвосхищала будущее: разделение массы между стрелком и подносчиком, идея «пулемётного звена», а также концепцию вынесенного источника питания — то, что через 20–30 лет станет нормой для единых пулемётов с ленточным питанием.
Расчёт из двух человек — стрелка и подносчика — превращал Hellriegel в своего рода «пулемётное звено». На снимках видно, как стрелок использует специальную поясную пряжку, возможно, для стрельбы «от бедра» на ходу. Это было оружие для постоянного движения вперёд, для подавления узлов сопротивления длинными очередями. Фактически это был инструмент штурмовой группы: оружие для «прорезания» траншеи, сопровождения гранатомётчиков и огнемётчиков, работы в узких ходах сообщения. Оно идеально вписывалось бы в тактику, которая только формировалась.
И здесь же крылись причины его неизбежной гибели. Сложность. Гибкий патронопровод был уязвим для грязи, неизбежной в окопах. Механика подачи сотни патронов под силой одной пружины через извилистый рукав должна была быть капризной. Отсутствие сошек делало управляемый огонь на дистанции проблематичным, закладывая в концепцию ставку на чистое подавление накоротке. Оружие было технически избыточным, требовательным в производстве и обслуживании — роскошью для истощённой австро-венгерской промышленности 1916 года. Империя едва справлялась с выпуском винтовок, не говоря уже о высокоточной фрезеровке деталей и изготовлении сложных гибких патронопроводов. Hellriegel рождался в стране, у которой не было ресурсов, чтобы его произвести.
Его судьба предрешена. Война требовала не идеальных решений, а простых и массовых. Итальянский Villar-Perosa, появившийся чуть ранее, был проще. Немецкий MP 18, появившийся в 1918-м, стал эталоном для будущего, потому что был радикально проще и надёжнее. Hellriegel M1915 остался причудливым артефактом, тупиковой ветвью эволюции.
Но его идея — сверхпортативная система огневой мощи для штурмовика, с разделённой нагрузкой и ёмким источником питания, — опередила время на четверть века. Он предвосхитил концепцию единого пулемёта с внешним питанием, лёгкого и мобильного, способного вести длительный огонь в движении — концепцию, до которой военные доктрины придут лишь ко Второй мировой.
Это был смелый, неуклюжий, обречённый на провал шаг в абсолютно правильном направлении. Оружие, рождённое тактической необходимостью окопов и убитое технологическими и экономическими ограничениями своей эпохи. Фантом эпохи, вспышка инженерной интуиции, слишком ранняя, чтобы быть принятой, и слишком яркая, чтобы быть забытой.