В августе 1938 года четырехмоторный «Фокке-Вульф» Fw 200 «Кондор» авиакомпании «Люфтганза» совершил перелёт из Берлина в Нью-Йорк. Это событие, больше похожее на техническую демонстрацию, зажгло в воображении Адольфа Гитлера идею, которая позднее превратится в навязчивую фантазию. Как отмечал в своих дневниках Альберт Шпеер, фюрер мечтал увидеть, как Манхэттен поглощает пламя. Эта мечта, рождённая в мирное время, в годы войны трансформировалась в одну из самых амбициозных и технически несостоятельных программ Третьего рейха — создание «Америкабомбера».
К 1941 году «Кондор», ставший «Бичом Атлантики» в роли дальнего морского разведчика и бомбардировщика, показал пределы своих возможностей. Его полезная нагрузка в 1000 кг и реальная дальность не позволяли даже рассматривать трансатлантические рейды. Люфтваффе, заточенное под блицкриг и тактическую поддержку с воздуха, не имело ни доктрины, ни машин для стратегических бомбардировок. Однако идея удара по символу американской мощи — Нью-Йорку — обрела гипнотическую силу.
Первые расчёты были отчаянно оптимистичны. Предполагалось, что бомбардировщики можно будет базировать на Азорских островах, находившихся под португальским нейтралитетом. Но к 1943 году Португалия, поддавшись давлению союзников, предоставила базы им, похоронив этот план. Теперь полёт в один конец составлял не менее 5800 километров, а с возвратом — все 7200. Для технологий конца 1930-х это была абсолютная граница возможного.
Конструкторы бросились искать решение. Инженеры «Мессершмитта» предложили наиболее элегантный с инженерной точки зрения ответ — четырёхмоторный Me 264. Самолёт, поразительно напоминавший будущую «Суперкрепость» B-29, на бумаге обещал дальность в 14 000 км с бомбовой нагрузкой в 3000 кг. Но первый же прототип, лишённый вооружения и брони, показал роковые пороки: вялый набор высоты, неустойчивость в полёте, недостаточную мощность двигателей BMW 801. Установка пулемётных башен и защитных плит лишь усугубила положение. Проект шестидвигательной модификации Me 264B так и остался на чертежах, а три построенных прототипа дважды горели под бомбами союзников.
Тогда взоры командования обратились к «Юнкерсу» и его гигантскому шестимоторному Ju 390 с размахом крыла в 50 метров. После успешного тестового полёта в октябре 1943 года последовал заказ на шесть предсерийных машин. Именно с Ju 390 связана одна из самых живучих легенд войны — якобы в начале 1944 года он совершил разведывательный полёт, приблизившись к побережью Нью-Йорка на 20 км. Никаких документальных подтверждений — бортовых журналов, отчётов, фотографий — найдено не было. Второй прототип, теоретически способный на такой перелёт, вообще никогда не поднимался в воздух. Однако сам миф, порождённый послевоенными рассказами пленных лётчиков, отлично демонстрирует степень одержимости самой идеей.
Фундаментальная проблема «Америкабомбера» была не в идее, а в ресурсах. Германия, ведя тотальную войну на истощение на два фронта, не могла позволить себе сверхдорогую программу создания узкоспециализированного стратегического бомбардировщика. Сталь, алюминий, инженерные часы и топливо остро требовались для выпуска тысяч истребителей, штурмовиков и танков. Даже если бы Ju 390 поступил в серию, его боевая ценность была бы призрачной. Предполагаемая бомбовая нагрузка в 2000-4000 кг, доставленная одним-двумя самолётами, была бы не более чем демонстративным жестом — разрушительным для пропаганды, но ничтожным в военном смысле.
Однако нацистское воображение на этом не остановилось. К 1944 году, когда крах стал очевиден, в игру вступила концепция «оружия возмездия». Если тяжёлый бомбардировщик был невозможен, то, возможно, его могла заменить комбинация двух проверенных технологий: подводной лодки и крылатой ракеты.
Ещё весной 1942 года в Пенемюнде экспериментировали с запуском неуправляемых твердотопливных ракет с подводных лодок. Шесть 30-см ракет Wurfkörper 42 с 45-кг боеголовкой и дальностью 4.5 км были скорее психологическим, чем реальным оружием. Но появление Fi 103 (V-1) изменило расчёты. Эта примитивная, но эффективная крылатая ракета с дальностью 250 км и 850-кг боевой частью открывала новые перспективы.
Возник проект запуска V-1 с палубной катапульты, установленной на модифицированной подводной лодке. Теоретически, U-Boot, подкравшись к американскому побережью, могла бы осуществить запуск, оставаясь практически незамеченной. К лету 1944 года, когда начался обстрел Лондона «фау-1», около 25% ракет достигали целей. Для Нью-Йорка, с его плотной застройкой, даже один такой удар мог бы иметь чудовищные последствия.
Но и этому плану не суждено было реализоваться. Межвидовое соперничество между Люфтваффе и Кригсмарине блокировало передачу технологий. Ресурсы для переоборудования подлодок отсутствовали. К тому же, к 1944 году господство союзников в Атлантике было абсолютным — любая попытка крупной подлодки приблизиться к американскому побережью и осуществить сложную процедуру запуска с поверхности почти наверняка закончилась бы её мгновенным уничтожением.
История нацистских планов атаки на Нью-Йорк — это история технической авантюры, порождённой манией величия и оторванной от реальности. От изначальной идеи бомбардировщика, способного пересечь океан, до отчаяного плана запуска «фау-1» с подлодки — все эти проекты разбивались о простые физические и экономические ограничения. Они демонстрируют фатальный разрыв между фантазиями тоталитарного руководства и холодными возможностями индустрии, работающей на пределе.
Даже обладай Германия атомной бомбой (чего, как известно, не случилось), у неё не было бы средства её доставки через Атлантику. Мечта о пожаре над Манхэттеном так и осталась мечтой — иллюстрацией того, как милитаристская истерия пытается преодолеть законы физики и логистики, и неизменно терпит поражение.