Часть 1. ГЛАВНАЯ ЗЛОДЕЙКА
Анна впервые зашла к соседке Марфе Семёновне со связкой баночек: грибочки, соленые огурчики. «Я вас часто в окно вижу, вы одна, наверное?» — сказала она с теплой улыбкой. Так все и началось.
Марфа Семёновна, сухая, с птичьими чертами лица и цепкими глазами, приняла дар как должное, но в глазах вспыхнул огонёк — интерес охотника, нашедшего дичь. Анна же видела только благодарность. Ей, успешному бухгалтеру, матери двоих почти взрослых детей, не хватало именно этого — бескорыстной, тихой доброты. В семье свои бури, а здесь — благодарная душа.
Помощь стала ритуалом. Вторник — сходить в аптеку. Четверг — помочь убраться. Суббота — принести горячий обед.
— Аннушка, золотце, без тебя бы я пропала, — причитала Марфа Семёновна, усаживая Анну за чай с неизменным магазинным печеньем. — Дети мои забыли про меня. А ты — ангел во плоти.
Анна расцветала от этих слов. Она рассказывала дома: «Представляешь, Андрей, она сказала, что я как дочь ей!» Муж, Андрей, хмурился:
— Не увлекайся, Ань. Старушка, видать, с характером. Вдруг что не так сделаешь — обидится.
— Ты просто её не знаешь! Она беззащитная, как ребенок.
Ребёнок, однако, быстро научился ставить условия.
— Аннушка, а ты не могла бы купить мне не эти таблетки, а другие, подороже? Врач по телевизору говорил, что они лучше. Я, конечно, на твои деньги не рассчитываю… — и взгляд, полный немой укоризны.
— Конечно, Марфа Семёновна, куплю.
Потом соседка «нечаянно» обмолвилась дочери Анны, Кате: «Мама твоя, конечно, святая, но устала, наверное, от меня. Вчера так резко кружку поставила…» Катя, подросток с острым чувством справедливости, набросилась на мать: «Ты что, бабушку обижаешь?»
Анна опешила. Диалог был коротким и болезненным.
— Да я ничего… Она не так поняла!
— Бабушка Марфа всё правильно поняла! Она плакала, мам!
Впервые Анна почувствовала холодок. Но она заглушила его: старушке просто показалось, она одинока, нужно быть терпимее.
Терпеть пришлось всё больше. Марфа Семёновна позвонила Андрею на работу: «Сыночек, Анна забыла купить мне хлеба, я голодная сижу. Не сердись на неё, она, наверное, забегалась». Андрей примчался с пакетом продуктов и сдержанным бешенством.
— Она стравливает нас, Аня! Ты не видишь? Я заходил к ней — так она мне полчаса жаловалась, как ты её «тиранишь» своей опекой, что ты только и ждёшь её смерти, чтобы квартиру получить!
— Что? — Анна не верила своим ушам. — Но я же никогда… Это же чудовищно!
— Для неё — нет. Для нее это игра. И ты в ней — главная злодейка.
Анна решила поговорить напрямую. Это был их последний мирный диалог.
— Марфа Семёновна, я слышала, вы Андрею на меня жаловались. Мне больно от этого. Я стараюсь для вас.
Старушка устроила спектакль. Её глаза мгновенно наполнились слезами.
— Аннушка, родная! Да я и слова такого не говорила! Он всё переврал! Он, наверное, хочет, чтобы ты со мной общение прекратила. Он тебя ревнует ко мне!
И снова Анна, уже привыкшая к этой токсичной веревочке, потянулась её ухватить. Может, и правда, Андрей преувеличил?
Часть 2. КОРЫСТЬ
Кульминация наступила тихо. В дверь позвонил молодой человек в спортивном костюме. Представился Володей, соцработником. Анна, радостная, впустила его.
— Марфа Семёновна, к вам помощь пришла!
— Заходите оба, — слабым голосом позвала старушка из комнаты.
Они застали её в кресле, покрытую пледом. Она была беспомощна и величественна одновременно.
— Анна, Володя… Я чувствую, мне осталось недолго. Я всё решила. — Она вытянула дрожащую руку к столу, где лежала синяя папка. — Вот завещание. Я оформила всё на Володю. Он мой дальний родственник, не бросал в старости.
Анна онемела. В голове стучало только одно: «Какой Володя? Какой родственник?»
— На меня? — пробормотал «родственник», явно тоже удивлённый.
— Да, на тебя, золотой мой. Ты заслужил. — Марфа Семёновна перевела ледяной взгляд на Анну. — А тебе, Анна, я хочу сказать спасибо за всё. Но мы с тобой чужие люди. И я не хочу, чтобы у тебя были ложные надежды. И чтобы люди думали, будто твоя доброта была чем-то иным.
Последнее слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. «Чем-то иным». Корыстью. Расчетом.
Анна не помнила, как вышла. Она стояла на лестничной клетке, прижавшись лбом к холодному стеклу окна. Внутри была пустота, белая и горькая. Она не думала о квартире — боже упаси! Она думала о тех часах, отнятых у семьи, о душевной теплоте, которую выкладывала, как на алтарь. О том, как её добро превратили в грязную тряпку и выбросили ей в лицо, да ещё и при свидетеле.
В двери послышался скрип. Вышел Володя, смущённо теребя папку с завещанием.
— Вы знаете, — начал он. — Я её второй раз в жизни вижу. Помог донести ей сумку неделю назад до подъезда. Она тогда номер мой попросила. А сегодня позвонила, попросила зайти.
Анна медленно повернулась к нему. И вдруг она рассмеялась. Сухо, беззвучно.
— Поздравляю, — прошептала она. — Вы выиграли в лотерею. Главный приз — однокомнатная квартира и благословение профессиональной жертвы. — Только смотрите… — она сделала шаг к нему, и в её глазах, наконец, вспыхнул не угасший до конца огонёк. — Смотрите, чтобы ваша доброта не показалась ей корыстью. Она это чувствует, знаете ли. И наказывает.
Она развернулась и пошла в свою квартиру, к своим бурям и настоящим чувствам. За ее спиной тихо щелкнул замок двери Марфы Семёновны. Двери в её маленькую, выстроенную из несправедливости и манипуляций империю, где она всегда была королевой-жертвой, а все вокруг — либо слуги, либо предатели.
Анна зашла на кухню, где её ждала невымытая посуда и кот, требующий еды. Простая, неприукрашенная жизнь. Она глубоко вдохнула. Самая горькая несправедливость — не от врагов. Её творят те, кому ты протянул руку, приняв их благодарные слезы за чистую монету. И учатся этому не в боях, а за чашкой чая с дешевым печеньем. Учатся виртуозно.