Белорусское море — словосочетание, которое заставит улыбнуться или нахмуриться — в зависимости от того, насколько человек знаком с географией. Его история началась с забавной американской оговорки про 6-й флот США у берегов Беларуси и продолжилась «белорусскими креветками», ставшими символом народного юмора.
Вообще, у нас принято называть морем всё, у чего не видно противоположного берега. И у белорусов есть такое — миниатюрное Заславское водохранилище, которое в обиходе именуют Минским морем. А самый большой водоем страны — это озеро Нарочь по площади примерно как одна треть Селигера. Больше крупных водоемов в республике нет, и любое другое «белорусское море» звучит как анекдот.
Однако эта шутка не такая уж простая. Потому что, как ни странно, море в Беларуси действительно было.
От моря к болоту
Его «отцом» принято считать древнегреческого историка Геродота, который в V веке до нашей эры совершил путешествие к Днепру. Он, вероятно, посетил устье, немного поднялся по реке, но не дальше Днепровских порогов, поскольку ничего не пишет о них в своих трудах. Зато упоминает об истоке Днепра, опираясь на рассказы встреченных людей. Так вот, по Геродоту Борисфен (так он именовал Днепр) вытекает из гигантского озера, окруженного болотами и тростником. Местные жители ловят в нем «выдру, бобров и зверей с четырехугольной мордой».
И можно было бы отнестись к такой локализации с долей скепсиса, однако у Геродота имелись последователи. Так, арабский путешественник Абу Аль-Идриси, живший в XII веке, тоже писал, что на землях современной Беларуси есть некий водоем, он его называл Мишта. Позже море стало фигурировать на средневековых картах Мюнстера (1540 год), Гастальди (1562 год) и Меркатора (1569 год). Вот только даже при беглом знакомстве с картами ученых мужей никакого моря на них не заметно, и то, что географы называли таковым — это небольшой водоем на территории современного белорусского Полесья.
Однако есть все основания считать, что море Геродота (так его стали называть историки в XIX веке) при жизни этого античного грека действительно было морем, простираясь от Бреста до Мозыря, а это по прямой 380 километров.
Оно образовалось 12 тысяч лет назад из-за отступления ледников. Всё Полесье — это географическая низменность, гигантская ложбина (ее называют Припятским прогибом). Сходивший ледник задержался в ней, растаял и превратился в большой пресноводный водоем, который со временем вписался в экосистему — получил речное питание и стал истоком Днепра.
Если проецировать размеры ледникового водоема на современную карту Беларуси, то под водой окажется примерно треть ее территории — ну чем не море? Конечно, о его солености говорить не приходится, равно как и о глубине. И именно мелководье стало решающим фактором в исчезновении Белорусского моря. Всё просто — приток внешней воды был меньше объема испарения, а тут еще и Днепр...
В общем, море Геродота стало постепенно мелеть и превращаться в раздробленную лужу. К середине Средневековья оно представляло собой отдельные небольшие водоемы и центральное озеро, которое географы и изображали на картах, давая ему разные названия, но оставляя приставку «море».
Можно полагать, что по размерам «белорусское море» было больше венгерского озера Балатон (ныне — крупнейшего по площади в Центральной Европе), но уже в период расцвета Великого княжества Литовского акватория стала заболачиваться, пока не превратилась в край непролазных топей и лесных островков. В советские годы их частично осушили для земледелия, но сейчас многие деревни стоят заброшенными, и болота вновь взяли своё.
Так что, море не море, но водоем на юге Беларуси действительно существовал и по нему даже ходили суда. Вот в доказательство гравюра XV века из «Всемирной хроники» Г. Шеделя, изображающая Великое княжество Литовское.
Оно в ту пору занимало значительную по площади территорию современной Беларуси. Острова с крепостями и большой парусник между ними — всё указывает не просто на озеро, а на значительный внутренний водоем. Маловероятно, что это Балтийское море, поскольку гравюра изображает территории в центре ВКЛ. Поэтому данное изображение может показывать как остатки Полесского моря Геродота, так и.... быть художественным допущением автора.
Двухнедельное море
Белорусское море исчезло, зато память о нем осталась, причем весьма устойчивая — о море Геродота знают не только местные историки, но и многие любители природы. Ведь в наши дни такое название носит туристический маршрут, пройти которым удается только в определенное время, да еще и не каждый год.
«Геродотово море» появляется в Полесье только во время весеннего разлива после особенно снежных зим. Главной «виновницей» служит река Припять, которая между Пинском и Мозырем течет в широтном (с запада на восток) направлении. Когда она разливается, вся территория вокруг превращается в «Полесскую Амазонию» — огромный водный лабиринт. Правда, пираньи там не водятся, зато выпи в камышах, цапли над старицами и туман, неподвижно висящий над водой, делают сплав по протокам почти медитативным.
Буйство воды поражает — ширина разлива Припяти в отдельных местах достигает 30 километров. И всё это пространство со стоящими в воде деревьями, лоскутами суши, на которых растут могучие дубы, живет по своим особым законам и кажется, что даже время здесь течет по-иному.
Туристы называют сплавной маршрут «Геродотово море» уникальным — и, наверное, не зря. Ни в самой Беларуси, ни у нас точного аналога такому не найти. Конечно, весенние разливы — явления заурядные, и в России они куда масштабнее и величественнее, чем в крошечном Полесье. Низовья Оби, Амура — первое, что приходит на ум. Из более близкого — воспетая Паустовским Мещера. Но при этом никакого туризма на нижней Оби и Амуре нет, а по мещерским рекам в половодье сплавляются только энтузиасты-одиночки.
В Полесье же ситуация в корне иная. Весенний разлив тут превратили в полноценное природное шоу, которое разыгрывается раз в год и собирает участников куда больше любого фестиваля. Половодье здесь стало брендом, «Геродотовым морем», куда едут за впечатлениями, за тишиной, за редким ощущением прикосновения к настоящей стихии.
Так что Белорусское море никуда не исчезло. И пусть Геродот слегка преувеличил, пусть море его имени появляется лишь на несколько недель в году — неважно. Даже в своих скромных пределах оно дарит запах болот, шорох воды между старицами и ощущение настоящей стихии — разве это не повод назвать его морем? Белорусы, вообще-то, умеют ценить свою тихую и скромную природу. А «белорусское море» — пусть и эфемерное — повод для гордости ничуть не хуже настоящего побережья.
Наряду с «Морем Геродота» есть в Полесье и еще одна достопримечательность такого же природного характера. Вот только возникла она не просто по воле человека, а в результате крупнейшей техногенной аварии XX века: 👇