Деревня наша маленькая — дворов двадцать жилых осталось. Все друг друга знают, все на виду. А дядя Коля, Николай Петрович, вообще был нам как родной. С моим отцом они еще пацанами в одной речке купались, потом вместе лес валили. Когда отец помер, дядя Коля нам с матерью помогал: то забор поправить, то сена привезти. Мировой был мужик, веселый, гармонь любил.
Беда случилась в начале февраля. Ударили такие морозы, что бревна в стенах стреляли, как из ружья. А дядя Коля пошел в лес, капканы проверить на дальнем кордоне. Сутки его не было, двое. Мы уже думали — всё, замерз человек. Организовали поиски, мужики на лыжах пошли.
Нашли его на третий день. Он сам вышел к деревне. Шел странно, шатаясь, без шапки, тулуп нараспашку. Лицо белое, как маска гипсовая, глаза стеклянные.
Привели его домой, фельдшерицу позвали. Та руками всплеснула: «Да у него жар, горячка белая!». А сама градусник ставит, и глаза у нее на лоб лезут.
— Не может быть, — шепчет. — Тридцать четыре и пять. Он же ледяной!
Коля молчал. Лежал на кровати, смотрел в потолок. Мы печь натопили так, что в избе дышать нечем было, а он лежит, не потеет, и только стонет тихонько, сквозь зубы:
— Жжет... ой, жжет внутри...
Мы думали — бредит от переохлаждения.
Через пару дней он вроде оклемался. Встал. Только изменился сильно. Молчуном стал, на людей не смотрит. И в избе у себя перестал топить. Соседка его, баба Нюра, жаловалась: «У Николая в хате дубак, вода в ведре корочкой берется, а он в одной рубахе ходит и форточку открывает».
А вчера я увидел то, от чего у меня волосы на загривке зашевелились.
Я шел вечером с работы, морозец давил градусов под сорок. Иду мимо Колиного дома. Смотрю — он на крыльце стоит. В легкой курточке, без шапки. Стоит и смотрит на луну.
Я поздороваться хотел, но слова в горле застряли.
Я дышу — от меня пар валит клубами, как от паровоза. А он дышит — и ничего. Чистый воздух. Словно и нет в нем никакого тепла живого. Словно температура его нутра сравнялась с этой лютой стужей.
Я спрятался за поленницу, наблюдаю.
Коля постоял, потом медленно, как заводная кукла, спустился с крыльца. Подошел к сугробу чистому. Упал на колени и давай снег руками грести и в рот запихивать. Жадно так, давясь, глотает эти ледяные комья, будто неделю в пустыне был.
Ест и стонет от облегчения. Будто этот снег ему нутро остужает, которое огнем горит.
Тут я понял — нет больше дяди Коли. Вернулось из леса что-то другое в его обличье. Что-то, чему тепло — смерть.
Сегодня утром мать меня послала к нему: «Сходи, Ванятка, проведай. Может, хлеба надо, или дров занести. Не нравится он мне».
Я не хотел идти, страшно было до жути. Но мать ослушаться — последнее дело. Взял я буханку свежую, еще теплую, и пошел.
Постучал — тишина. Дверь не заперта. Захожу в сени — холод могильный. В самой избе не лучше. Печь холодная, на окнах изнутри лед намерз толщиной в палец. Пахнет не жилым духом, а сырой землей и морозной свежестью, как в погребе зимой.
— Дядь Коль? — позвал я тихо.
Он сидел в углу, на лавке, в темноте. Я только глаза его видел — они блестели как-то не по-людски, тускло, как две льдинки.
— Пришел, Ванюша... — голос у него был как шорох сухого снега по насту. Глухой, безжизненный.
— Мама вот... хлеба передала...
Я протянул ему теплую буханку.
Он встал. Медленно, с хрустом в суставах. Подошел.
Я увидел его лицо при свете из окна. Кожа — как восковая, натянутая на череп, серо-голубая. Губы потрескались, но крови нет, сухие трещины.
Он протянул руку за хлебом. Я коснулся его пальцев — и словно к промороженному железу прилип. Ожегся холодом.
Он взял хлеб. И тут же выронил, зашипев, как кошка. Хлеб был теплый. Для него это было как раскаленный уголь.
— Зачем... принес... тепло... — прохрипел он, и в его голосе я услышал не обиду, а злобу. Лютую, нечеловеческую злобу существа, которому больно.
Он шагнул ко мне. Теперь я видел, что это не дядя Коля. Это была пустая оболочка, в которой поселилась стужа.
— Ты тоже... теплый... — прошелестел он, протягивая ко мне ледяные руки. — Слишком теплый. Надо остудить.
Я попятился к двери. Он двигался медленно, скованно, но неотвратимо. От него веяло таким холодом, что у меня дыхание перехватывало. Я понимал: если он меня схватит, я замерзну за секунды. Сердце просто остановится.
Я уперся спиной в дверь. Закрыто. Видимо, примерзла или он засов задвинул, пока я входил.
Он был уже рядом. Я видел его пустые, рыбьи глаза. Его руки-крюки тянулись к моей шее.
Меня спас случай. И привычка дяди Коли держать все на своих местах.
Слева от двери, на печке-голландке, стояла керосиновая лампа и коробок спичек. Я схватил коробок. Руки тряслись, первая спичка сломалась.
Он уже коснулся моего плеча. Боль от холода пронзила руку до кости.
Я чиркнул второй спичкой. Огонек вспыхнул.
Коля — или то, что им стало — отшатнулся, закрывая лицо руками, издав звук, похожий на свист ветра в трубе. Огонь был для него невыносим.
Я поднес спичку к фитилю лампы. Она разгорелась, давая яркий, теплый желтый свет.
Существо завыло и забилось в дальний угол, пытаясь вжаться в стену, спрятаться от света и тепла.
— Уходи! — визжал он не своим голосом. — Убери огонь!
Я, держа лампу перед собой как щит, боком протиснулся к двери, рванул засов. Дверь поддалась.
Я выскочил на мороз, который показался мне баней после того холода, что был в избе.
Я бежал до дома, не чуя ног. Мать, увидев меня, побелела: «Что случилось, Ваня? На тебе лица нет!».
Я всё рассказал. Мы собрали мужиков, взяли ружья, вилы, факелы. Пошли к Колиной избе.
Но там уже никого не было. Дверь нараспашку, в избе пусто.
Только следы на снегу — странные, будто человек шел босиком, волоча ноги, — вели за огороды, в сторону леса. Туда, где начиналась настоящая, глухая тайга.
Мы не пошли за ним. Мужики постояли, покурили молча, да и разошлись. Что тут сделаешь?
Дом его мы заколотили от греха подальше. А через неделю батюшку привезли, он освятил всё вокруг.
Дядю Колю больше никто не видел. Но теперь, когда зимой начинаются лютые морозы и ветер воет в трубах, мне кажется, что это не ветер. Что это он ходит вокруг, заглядывает в теплые окна и ненавидит нас за то, что мы живые и теплые. И я теперь всегда держу спички в кармане. Даже дома.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #деревенскиеистории