— Отдай немедленно! Это не твоё!
Голос соседки Ольги взмыл над детской площадкой, как сирена пожарной машины. Я даже вздрогнула, хотя сидела метрах в пятнадцати на скамейке, уткнувшись в телефон. Подняла глаза — её пятилетний Артёмка выхватывает у моей Киры синюю лопатку.
— Мама-а-а! — заголосила Кирка. — Он отнял!
Я неохотно оторвалась от экрана. Честно говоря, эти полчаса на лавочке — единственное время за день, когда можно хоть немного передохнуть. Работа, готовка, стирка, уроки со старшим — к вечеру мозг превращается в кашу. А тут ещё детские разборки.
— Ребята, давайте договоримся по-хорошему, — сказала я миролюбиво, подходя к песочнице. — Артём, это Кирина лопатка. Отдай, пожалуйста.
— Нет! — мальчишка прижал игрушку к груди. — Я первый взял!
— Неправда! — возмутилась Кира, и нижняя губа у неё опасно задрожала. Ещё секунда — и польются слёзы. — Я принесла из дома!
Ольга стремительно встала с той же скамейки. На ней были белоснежные джинсы и бежевая блузка — в таком на площадку не ходят, если собираешься хоть иногда отвлекаться от телефона. Её идеальная причёска не шелохнулась.
— Простите, а кто вас просил учить моего ребёнка? — процедила она сквозь зубы. — Артёмушка, не слушай тётю. Если ты взял игрушку первым, то она твоя.
Я растерялась. Мы с Ольгой жили в соседних подъездах, здоровались при встрече, изредка болтали о погоде. Никогда не конфликтовали.
— Послушайте, он же при мне забрал лопатку у Киры, — попыталась объяснить я. — Она играла, а он подошёл и выхватил.
— А может, ваша дочка сама забрала у Артёма? — Ольга сложила руки на груди. — Всё равно какая-то дешёвая пластмассовая ерунда. Вы что, не можете купить ребёнку нормальные игрушки?
Вот тут меня как будто обухом по голове. Дешёвая ерунда? Эту лопатку мы купили в прошлом году на море, Кира таскала её везде, даже спать с собой брала первое время. Она для неё — не просто игрушка.
— Причём тут цена? — голос у меня начал дрожать от обиды. — Дело в том, что ваш сын берёт чужое без спроса!
— Ах вот как! — Ольга сделала шаг вперёд. — Значит, мой ребёнок теперь вор? Между прочим, Артём ходит в частный садик, его там воспитывают профессионалы, а не учат хватать всякий хлам!
— Мама, пойдём отсюда, — Кира потянула меня за руку. — Пусть забирает.
Но я уже не могла остановиться. Что-то внутри щёлкнуло.
— Профессионалы? Судя по поведению, они научили его только наглости! Нормальные дети умеют делиться и просить разрешения!
— Да как вы смеете! — лицо Ольги налилось краской. — Может, сначала своего ребёнка воспитаете? Вечно ваша Кирка ноет и жадничает! Небось дома тоже всё игрушки прячет от братьев-сестёр!
— У неё нет братьев и сестёр, — выдавила я. — И она не жадина. Просто хочет, чтобы её вещи уважали. Это нормально!
— Нормально? — Ольга захохотала. — Да вы посмотрите на себя! В затрапезных джинсах, с немытой головой, орёте на чужого ребёнка из-за копеечной лопатки! Я всё понимаю — денег нет, вот и бесится!
Кажется, у меня перехватило дыхание. Немытая голова? Я, между прочим, помыла вчера вечером, просто не успела уложить как следует. А джинсы старые, потому что в новых на площадку страшно — Кира вечно пачкается и меня пачкает. Но Ольге этого не объяснить. У неё няня забирает сына из садика, готовит ему ужин, гуляет. А сама она спускается на площадку раз в неделю — поиграть в идеальную маму для инстаграма.
— Знаете что, — процедила я, — научите сначала своего Артёма элементарным манерам, а потом про чужих детей судите. И вообще, какое ваше дело, в чём я хожу и как выгляжу? Или вам больше обсудить нечего?
— Обсудить? — Ольга достала телефон. — Я сейчас вообще запишу ваши оскорбления и выложу в чат нашего дома. Пусть все знают, какая вы неадекватная!
— Валяйте! — рявкнула я. — А я расскажу, как ваш воспитанный сыночек песком в детей кидается! На прошлой неделе Мишке из третьего подъезда в лицо попал!
— Дети играли! — взвизгнула Ольга. — А вы, видимо, вообще ни разу не играли, раз не понимаете! Сидите в своей берлоге и завидуете нормальным людям!
Я открыла рот, чтобы ответить что-то столь же едкое, но тут Кира заплакала — по-настоящему, навзрыд. Артём, испугавшись крика, швырнул лопатку на асфальт, она треснула пополам. Моя девочка подняла обломки и прижала к себе, как будто это раненая птица.
— Ну вот, смотрите что наделали! — почти прошипела я, поднимая Киру на руки. — Довольны?
— Сломалась — и ладно, — бросила Ольга, развернулась к Артёму. — Пойдём, сынок, нам с такими людьми не по пути.
Они ушли. Я стояла посреди площадки, крепко прижимая к себе всхлипывающую дочку. Несколько других мам смотрели на меня с явным осуждением. Одна покачала головой и отвела своего ребёнка в сторону. Отлично. Теперь я местная скандалистка.
Дома я долго не могла успокоиться. Киру уложила спать, сама села на кухне с чаем и всё прокручивала в голове наш разговор. Господи, как же мы докатились? Две взрослые женщины орут друг на друга из-за пластиковой лопатки. Из-за того, что дети не поделили игрушку. Разве мы не должны были показать пример — спокойно договориться, научить детей решать конфликты мирно?
Но Ольга первая начала. Она назвала лопатку дешёвой ерундой. Намекнула, что я плохая мать, потому что одеваюсь не как она. А как надо одеваться, чтобы быть хорошей матерью? В дизайнерские шмотки и с макияжем, как на подиум?
Утром, собирая Киру в садик, я получила сообщение от неё: "Хочу принести извинения за вчера. Перешла границы. Дети есть дети, надо было разобраться спокойнее". Честно говоря, я не ожидала. Перечитала раз пять. Потом написала: "Я тоже виновата. Сорвалась. Давайте забудем".
Вечером Ольга подошла ко мне на той же площадке. Артёма вёл за руку её муж — высокий мужчина в деловом костюме, который обычно только мельком проходил мимо. Ольга выглядела смущённой.
— Вот, — протянула она пакет. — Купили новую лопатку. Артём хочет извиниться.
Мальчишка прятался за маминой ногой и буравил асфальт взглядом. Кира тоже стеснялась.
— Прости, — пробубнил Артём. — Я нечаянно.
— Ничего, — ответила Кира, беря пакет. — Спасибо.
Мы с Ольгой переглянулись. Такое странное чувство — когда ещё вчера хотелось наговорить гадостей, а сегодня понимаешь, что обе были неправы.
— Слушайте, — сказала она тихо, когда дети отошли. — Я правда не хотела оскорблять. Просто... сами понимаете. Нервы. Работа, дом, ребёнок. Иногда срываешься не на того человека.
Я кивнула. Понимала. Ещё как понимала.
— Я тоже сорвалась. Извините за слова про Артёма. Он нормальный мальчик. Просто возраст такой.
— Да уж, возраст, — она усмехнулась. — Вечно что-то не поделят. То машинку, то лопатку.
— А мы ещё и вмешиваемся, — добавила я. — Дети бы, может, сами договорились, а мы сразу в бой.
Ольга задумалась. Потом произнесла:
— Знаете, я тут подумала после вчерашнего... Может, это мы сами проецируем на них свои страхи? Я боюсь, что Артём вырастет невоспитанным хамом, поэтому сразу бросаюсь его защищать. А вы боитесь, что Киру будут обижать, и поэтому встаёте за неё горой.
Я открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Она попала в точку. Именно так. Кира — девочка тихая, неконфликтная. Я всегда боялась, что её затопчут более наглые дети. Поэтому и бросилась в атаку при первой же возможности.
— Наверное, вы правы, — призналась я. — Хотя понимать это одно, а контролировать себя — другое.
— Согласна, — кивнула Ольга. — Но хотя бы попробуем. Договорились?
Мы обменялись слабыми улыбками. Дети уже снова играли вместе — строили что-то из песка, мирно делясь лопатками и ведёрками. Как будто ничего и не было.
Вечером, когда Кира уже спала, я подумала: взрослым почему-то сложно договариваться, а дети просто живут здесь и сейчас. Подрались в песочнице — через пять минут снова вместе играют. Это так просто и по-настоящему.
Иногда смотрю на них и завидую — как легко умеют отпускать обиды. Чужие дети на самом деле совсем не чужие. Они такие же, как наши, со своими страхами и переживаниями.
А мы? Просто пытаемся понять друг друга хоть немного. Вот и всё.