Мама только вчера приехала помочь с малышом, а он уже устраивает сцены.
— Твоя квартира? — переспросила я тихо, стараясь не разбудить Лёшу, который наконец-то уснул после часовой истерики. — Я не ослышалась?
— Не ослышалась, — Андрей прошёл на кухню, открыл холодильник и с недовольным видом достал бутерброд. — Хватит устраивать здесь проходной двор. Сначала твоя мать, завтра сестра нагрянет, послезавтра кто?
Семь лет назад, когда мы поженились, он говорил совсем другое. Тогда его собственная мать жила с нами целых три года. Я молча терпела её замечания о моей готовке, манере одеваться и даже о том, как я неправильно раскладываю его носки. Когда Галина Петровна наконец переехала к младшему сыну, я вздохнула с облегчением, но промолчала — зачем ворошить прошлое?
— Андрюш, мама приехала на три дня, — начала я, старательно сохраняя спокойствие. — Лёша болеет, я не высыпаюсь уже неделю. Она просто помогает.
— Я не нанимался на содержание твоих родственников.
Вот оно. То, что я давно чувствовала, но не хотела признавать. После рождения сына Андрей изменился. Стал раздражительным, постоянно находил повод для претензий. То ужин не вовремя, то я выгляжу неопрятно, то слишком много трачу.
Я повернулась к нему.
— Хорошо. Завтра мама уедет. Но я хочу кое-что уточнить. Когда твоя мать жила с нами, это тоже было содержание родственников?
Андрей поднял голову от бутерброда, в его взгляде мелькнула неуверенность.
— Это другое дело. Она нам помогала.
— Помогала? — я усмехнулась. — Она три года учила меня жизни, критиковала каждый мой шаг и требовала подавать ей завтрак в постель.
— Не говори так о моей матери!
— А ты не смей так говорить о моей, — я впервые за много месяцев почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее и неудержимое. — Знаешь что, Андрей? Давай честно. Тебе просто не нравится, что я не одна. Что у меня есть поддержка.
Он открыл рот, чтобы возразить, но я не дала ему шанса.
— Три месяца назад ты взял кредит на новую машину, даже не посоветовавшись. Мы теперь выплачиваем по двадцать пять тысяч в месяц. Я сижу в декрете, денег нет, а ты требуешь, чтобы я родню не звала. На что мне жить? На твоё хорошее настроение?
Повисла тишина. Андрей смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Я работаю, обеспечиваю семью...
— А я рожала твоего ребёнка и три месяца не сплю нормально, — перебила я. — Это не работа, да?
В спальне заплакал Лёша. Я бросила на мужа последний взгляд и пошла к сыну. За спиной слышала, как хлопнула входная дверь.
Утром я проснулась от шороха на кухне. Часы показывали половину седьмого. Мама что-то тихо напевала, гремела посудой. Я встала, накинула халат и пошла к ней.
— Доченька, — она повернулась, и я увидела тревогу в её глазах. — вы с Андрей вчера поругались?
Я молча кивнула, чувствуя, как предательски щиплет нос.
— Мам, прости. Может, правда лучше тебе уехать.
Она подошла, обняла меня, как в детстве, когда я приходила из школы с очередной двойкой по геометрии.
— Знаешь, что я тебе скажу? Если человек устраивает сцену из-за того, что твоя мать помогает с внуком, проблема не в матери.
Мы сели за стол. Мама налила чай, и я вдруг поняла, как сильно мне не хватало вот этого — простого разговора по душам.
— Я думала, всё наладится после рождения Лёши, — призналась я. — Что Андрей станет мягче, внимательнее. А он будто отдалился. Приходит с работы, ест, уходит в комнату. С сыном почти не возится.
— А раньше как было?
— Раньше... — я задумалась. — Раньше он был другим. Или я просто не замечала?
Мама промолчала, и это молчание было красноречивее любых слов.
Андрей вернулся поздно вечером. Я уже уложила Лёшу и сидела на кухне с ноутбуком, просматривая объявления о работе. Декрет не вечен, надо думать о будущем.
— Мать уехала? — спросил он, стягивая галстук.
— Нет, завтра утром уедет.
Он нахмурился, но промолчал. Прошёл в ванную, долго плескался. Когда вышел, я закрыла ноутбук.
— Андрей, нам надо поговорить.
— О чём? — он сел напротив, и я заметила усталость на его лице.
— О нас. О том, что происходит.
— Ничего не происходит, — отмахнулся он. — Просто устал на работе.
— Устал настолько, что срываешься на меня и моей матери?
Он молчал, вертел в руках телефон.
— Ты знаешь, — продолжила я, — твоя мать звонила мне сегодня. Сказала, что ты жаловался ей на мою родню.
Андрей поднял глаза. В них мелькнула вина.
— И знаешь, что она мне ответила? — я не могла сдержать усмешки. — Что я должна быть благодарна за то, что ты взял меня замуж. Что таких мужчин, как ты, днём с огнём не сыщешь.
— Мама просто переживает за меня.
— А моя мама переживает за меня и внука. Разница в том, что она не учит меня, как жить.
Андрей встал, прошёлся по кухне.
— Слушай, Лен, я правда устал. Давай не будем ссориться.
— Я не ссорюсь. Я говорю факты. После рождения Лёши ты ни разу не встал к нему ночью. Ни разу не погулял с коляской. Зато требуешь, чтобы дома был порядок, ужин по расписанию и тишина. А когда мне нужна помощь, ты закатываешь сцену.
— Я зарабатываю деньги!
— А я рожала ребёнка! — я резко встала. — Знаешь, сколько длились роды? Семнадцать часов. Ты не был рядом, потому что у тебя был корпоратив. Ты пришёл на следующий день, на десять минут, и убежал по делам.
— Не начинай опять это...
— Я закончу, когда ты поймёшь одну простую вещь. Если эта квартира только твоя, то и семья получается только твоя. А мне здесь какое место отведено? Бесплатной домработницы?
Повисла звенящая тишина. Андрей смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются злость и растерянность.
— Ты хочешь развестись? — спросил он.
Вот оно. Вопрос, который висел в воздухе уже месяцы.
— Я хочу, чтобы ты начал уважать меня и мою семью так же, как я уважала твою мать все эти годы.
Мама уехала на следующий день. Мы с Андреем две недели практически не разговаривали. Он уходил рано, возвращался поздно. Я справлялась с Лёшей сама, но в какой-то момент поняла — так больше нельзя.
В субботу вечером, когда Андрей сидел перед телевизором, я подошла и протянула ему листок.
— Что это?
— Вакансии. Думаю выйти на работу.
Он уставился на меня.
— Лёше три месяца!
— Именно. Пора нанимать няню. Раз я тебе не жена, а обуза, буду зарабатывать сама.
— Откуда ты взяла, что ты обуза?
— Из твоего поведения, — я села рядом. — Андрей, я устала воевать. Устала доказывать, что имею право звать родню, просить помощи, вообще существовать в этой квартире. Давай по-честному. Или мы семья, и тогда это наш общий дом, наши общие решения и наши общие родственники. Или я здесь временный жилец, и тогда мне пора съезжать.
Он молчал долго. Потом вдруг положил голову на руки.
— Прости.
Я замерла. Впервые за много месяцев он произнёс это слово.
— Прости меня. Я правда дурак. Не знаю, что на меня нашло. Будто... будто испугался чего-то.
— Чего?
Он поднял голову, и я увидела в его глазах слёзы.
— Что не справлюсь. Что мало зарабатываю. Что не смогу обеспечить вас. Мама постоянно твердит, что я должен быть главой семьи, что жена должна меня слушаться... А я смотрю на тебя, такую сильную, и понимаю — ты справишься и без меня.
Вот оно что. Не злость, не равнодушие. Страх.
— Андрюш, — я взяла его за руку. — Я вышла за тебя замуж не потому, что не могла справиться одна. Я вышла, потому что хотела быть с тобой. Понимаешь разницу?
Он кивнул, сжимая мою ладонь.
— Твоя мама... она из другого времени. Там были свои правила. Но мы можем строить свою семью по-своему. Где мы партнёры, а не надзиратель и подопечная.
— А как же квартира? — он виновато улыбнулся. — Я реально сморозил глупость, да?
— Ещё какую. Думаешь, завтра в ЗАГС пойдём переписывать на двоих?
Мы засмеялись, и это был первый смех за много недель.
Прошёл месяц. Мама снова приезжала, и Андрей встречал её букетом роз. Извинялся так неловко, что мама всплеснула руками и обняла его.
— Да ладно тебе, зятёк. Бывает с каждым. Главное — вовремя одуматься.
Он начал вставать к Лёше по ночам. Сначала неумело, путаясь в подгузниках, потом всё увереннее. Как-то я проснулась и увидела, как он ходит с сыном на руках по квартире и тихо напевает ему колыбельную. Сердце сжалось от нежности.
А через полгода случилось то, чего я совсем не ожидала. Позвонила Галина Петровна, свекровь, и попросилась к нам пожить.
— Мам, конечно, приезжай, — сказал Андрей. — Только учти, правила дома устанавливает Лена. И да, вставать будешь сама, завтраки в постель отменяются.
Я стояла рядом, не веря своим ушам. А он подмигнул мне и добавил:
— И критику готовки тоже оставь при себе. Моя жена прекрасно готовит.
Галина Петровна приехала тихая, как мышка. Не учила, не критиковала. Однажды даже помыла посуду, не дожидаясь просьбы. А когда уезжала, сказала мне на прощание:
— Спасибо, что приняли. И прости, если что не так раньше. Я просто по-старому привыкла.
Люди меняются. Иногда для этого нужен кризис, ссора, честный разговор. Главное — вовремя услышать друг друга и не бояться признать ошибки.
А Лёша растёт в окружении любящих родителей и бабушек, которые наконец-то научились ладить. И это дорогого стоит.