За три недели до Нового года резко ударили морозы под минус двадцать. Катя быстро шла из школы домой, снег поскрипывал под подошвами её беленьких сапожек, отороченных мягким мехом. Ветер свистел в ушах, а под ногами снег был свежий, хрустящий. Вдалеке уже начали мерцать гирлянды на фонарях, но у Кати в голове была одна мысль – она очень голодна.
Подойдя к двери квартиры, она будто почувствовала аромат жареного мяса. В животе заурчало.
– Мам, я есть хочу! – крикнула Катя с порога.
Она вошла на кухню и увидела большой салатник на столе. Аромат свежего огурца и укропа щекотал ноздри. Катя потянулась к ложке, воткнутой в салат.
– Это для гостей, – сказала мама, отворачиваясь от раковины, где мыла посуду.
– Для каких гостей? – спросила Катя, сглотнув слюну.
– К папе друг приезжает. Он поехал его встречать на вокзал.
– А-а-а… – протянула Катя многозначительно. – Понятно.
– Что тебе понятно?
– Будут сидеть до ночи на кухне, вспоминать боевые подвиги молодости, а я снова буду спать на раскладушке, потому что друг отца займёт мою комнату, – вздохнула Катя. – И долго их ждать?
Она закатила глаза к потолку.
– Уже едут. В холодильнике есть колбаса, сделай бутерброд, – посоветовала мама.
– Потерплю, – фыркнула Катя и пошла в свою комнату.
Она переоделась в джинсы и футболку, когда вдруг хлопнула входная дверь, и из прихожей донеслись мужские голоса. Катя выглянула из комнаты.
– Кого я вижу! Сколько лет… – донёсся радостный голос мамы.
Катя хотела захлопнуть дверь, но любопытство взяло верх. Она вышла в коридор и встретилась с гостем.
– Неужели это ваша дочь? Сколько же времени я отсутствовал? Прямо невеста. Глаз не отвести, какая красавица, – сказал мужчина с улыбкой. От его взгляда Катю бросило в жар.
Когда приходили знакомые родителей, они говорили примерно то же самое, и вскоре забывали о Кате. От их слов ей не становилось тепло и радостно на душе, не бросало в жар.
Гость ходил по квартире, разглядывал обстановку, фотографии на стенах. Катя с интересом наблюдала за ним. Он не был красавцем. Круглое лицо с следами летнего загара, короткие волосы, в которых прорезалась седина у висков. От уголков глаз расходились тонкие морщинки – словно лучики после частых улыбок. Глаза серые, но не холодные, а как будто выгоревшие на солнце.
– Это мой друг Арсений. Геолог, – гордо представил отец.
– Эх, где мои двадцать лет… – вздохнул Арсений, оглядывая Катю.
– Катя учится в выпускном классе. В медицинский собирается поступать. Что, завидуешь? – усмехнулся отец. – У тебя давно мог быть жених для нашей Катерины.
– Неужели ты всё ещё один? – спросила мама.
– Когда мне заводить семью? Месяц-два дома, а потом снова в экспедицию. Ни одна женщина не выдержит, – ответил Арсений.
Катя невольно сравнивала их. Папа был красивее, но Арсений казался обаятельнее.
– Паш, покажи гостю ванную, а мы с Катюшей пока на стол накроем, – сказала мама.
Обычно Катя старалась найти повод, чтобы избежать суетливой возни на кухне. Но сегодня она с радостью пошла с мамой. Сегодня у них в гостях Арсений. Ей нравилось про себя повторять его необычное имя.
Несколько дней спустя
За столом Арсений рассказывал про свои экспедиции, камни, тайгу. Иногда он смотрел прямо на Катю и говорил только ей. От его взглядов её сердце замирало и пускалось вскачь. Она едва слушала его рассказы.
– Ты надолго приехал? – спросил отец.
– В управление съезжу, оставлю смету, дождусь ответа... Дня три-четыре пробуду, думаю. Не надоем.
Отец и Арсений ушли в гостиную, а Катя нехотя отправилась делать уроки в свою комнату, слушая разговор.
– Мы положим тебя в Катину комнату, – раздался мамин голос.
– Не надо. Поставь мне раскладушку в уголке, да хоть на кухне, – ответил Арсений.
Обычно Катя не любила уступать свою комнату гостям. Но сегодня она была бы рада, чтобы Арсений спал на её кровати, чтобы комната запомнила его дыхание, запах.
Утром, по дороге в ванную, Катя наткнулась на большие меховые сапоги Арсения. От них пахло звериной шерстью. Катя представила, как Арсений шагает по тайге с ружьём. Потом вспомнила, что он геолог, а не охотник.
– Ты что стоишь? Быстро иди умываться, а то в школу опоздаешь, – шепнула мама. Катя вздрогнула и поспешила в ванную.
Не слыша, как мама на кухне говорила отцу, что Катя, кажется, увлеклась Арсением.
– И не мудрено. Он всегда нравился женщинам, даже тебе в своё время, – слышала Катя.
– Вспомнил? Когда это было? Не нравится мне это. Ей всего семнадцать…
– Не переживай. Арсений кремень насчёт женской красоты. К тому же он скоро уедет, и она успокоится.
Кате ужасно не хотелось идти в школу. Она мечтала остаться дома, чтобы видеть его.
Проходя мимо гостиной, она в приоткрытую дверь увидела спящего на раскладушке Арсения. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову. Катя отвела глаза и скорее прошла мимо.
Начало новой страницы
В тот же день Катя сбежала с последнего урока. Но в прихожей не оказалось сапог Арсения и его куртки. Значит, она напрасно спешила домой, чтобы застать его одного.
В её комнате на стуле висел его свитер крупной ручной вязки. Катя погладила его, потом прижала к щеке. От свитера пахло мужским телом, шерстью и дымом. Она закрыла глаза и стояла так, прислонившись.
Щелкнул замок, и Катя, испуганная, отбросила свитер на стул, словно пойманная на месте преступления.
– Кто дома? – в дверях стоял Арсений, раскрасневшийся от мороза.
– Я, – сказала Катя виновато.
Он внимательно посмотрел на неё.
– Я ужасно голодный. Твоя мама, наверное, оставила нам что-то на обед?
– Я сейчас посмотрю, – торопливо ответила Катя.
Обычно она перекусывала тем, что попадалось под руку. Но сегодня с ней был Арсений, и он хотел есть.
Катя разогрела суп и оставшееся мясо от вчерашнего ужина, поставила чайник. Арсений вошел на кухню и вдохнул аромат.
– Как вкусно пахнет, – сказал он, глотая слюну.
Катя ела нехотя, то и дело поднимая на него глаза. После еды Арсений рассказывал про тайгу, нарушая неловкое молчание. Катя улыбалась, кивала, но вряд ли слушала. Его близость волновала её, голова кружилась, сердце билося быстрее.
– Спасибо, хозяюшка, – сказал Арсений, отодвинув пустую тарелку. – Какие планы? Может, погуляем? Покажешь мне город? Пятнадцать лет не был здесь.
– А вы раньше жили в нашем городе? – удивилась Катя.
– Да. Мы с твоим папой учились в одном институте, правда, на разных факультетах. Встречались с девушками-подругами. С девушками мы расстались, а сами с тех пор дружим.
– Почему же вы остановились у нас? Разве у вас нет квартиры?
– Нет, оставил бывшей жене. Она устала ждать меня из экспедиций. Не выдержала.
«Я бы выдержала», – подумала Катя. Ей не понравилось, что у Арсения была жена, пусть и давно.
– Называй меня на „ты“, а то я чувствую себя стариком рядом с тобой, – улыбнулся Арсений.
– Хорошо. Тогда пойдём гулять? – с готовностью спросила Катя.
Они ходили по городу, Катя показывала свои любимые места, Арсений вспоминал свои. Иногда он накладывал руку на её плечо.
– Вон там мы катались на лыжах. Съезжали с набережной прямо на лёд, доезжали до середины Волги.
Катя почувствовала тяжесть и тепло его руки сквозь пальто. Она забыла, как дышать. Хотелось стоять так вечно, несмотря на холод. Но Арсений убрал руку, и Катя передёрнулась от морозного ветра.
– Замёрзла? Пошли греться в кафе, показывай, – предложил он.
Когда они вернулись вечером, мама уставленно посмотрела на Катю, но молча.
Неожиданная гостья
Из кухни вышла красивая женщина. Не просто красивая, а ослепительно красивая – идеальная кожа, фигура богини, ресницы, словно изящные веера. Она обняла Арсения и поцеловала в щёку.
– Почему я узнаю о том, что ты приехал от Павла? – спросила она капризным тоном.
– Да я ненадолго. Подумал, зачем тебе беспокоиться?
– Весь ты в этом, – сказала женщина с обидой.
Ревность вгрызлась в сердце Кати, словно крыса. Она заперлась в своей комнате, слыша, как Арсений провожает гостью. Не могла уснуть, ждала его возвращения.
Утром она увидела Арсения, спящего на раскладушке. От сердца отлегло: он не остался ночевать у красавицы.
– Кто это была? – спросила Катя у мамы.
– Его бывшая жена.
Ревность снова шевельнулась в сердце.
– А зачем она приходила?
– Они развелись давно, но остались друзьями, – сказала мама.
Прощание
На следующий день Катя снова сбежала с уроков. Рядом с меховыми сапогами Арсения в прихожей стоял его рюкзак. Влетевшая в комнату Катя сразу спросила:
– Ты уже уезжаешь?
– Да. Всё сделал, пора.
– Можно я провожу тебя? – с надеждой спросила она.
Арсений внимательно посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но вместо этого кивнул.
Всю дорогу до вокзала Катя старалась не разреветься, то и дело шмыгала носом. У платформы стоял поезд. Проводница с интересом поглядывала на них.
– Ты приедешь ещё? – спросила Катя, не спуская с Арсения напряжённого взгляда.
– Катя, я старый и скучный. А у тебя вся жизнь впереди…
«О чём он говорит? Какая жизнь без него?» – думала Катя, не слушая.
– Мне пора. – Арсений рывком притянул её к себе и крепко обнял. Из глаз Кати брызнули слёзы.
– Я обязательно приеду, – сказал он, вытирая её слёзы тыльной стороной ладони.
Катя поймала его руку и прижалась губами к ладони.
Арсений вырвал руку, отступил назад. Катя как магнит подалась к нему. Он поднялся по ступенькам и помахал ей рукой, виновато улыбаясь.
– Я буду тебя ждать! – крикнула Катя, рыдая.
Она шла домой, не разбирая дороги. Слёзы замерзали на ресницах, склеивали их, она ничего не видела, натыкаясь на прохожих.
Дома мама заметила её покрасневшие глаза, обняла. Так они и сидели, пока не пришёл отец с работы.
Спустя десять лет
– Катерина Павловна, звонили из приёмного: там пациента с инфарктом привезли, – заглянула медсестра в ординаторскую.
Катя отложила ручку и вышла из кабинета. На каталке лежал бледный мужчина.
– Мужчина, 49 лет, обширный инфаркт… – докладывал врач скорой помощи.
– Оформлять? – спросила медсестра.
– Потом. Зовите санитаров, пусть поднимают в кардиологию.
– Но…
– Я знаю его, всё потом.
Он постарел, седые волосы, но это был Арсений. Он пытался что-то сказать.
– Молчите, уже скоро, – остановила его Катя.
Когда Арсения уложили в палату интенсивной терапии, подключили приборы, поставили капельницу, Катя вышла в коридор и позвонила отцу.
– Только две минуты, – предупредила она, – пока начальства нет.
– Привет, бродяга, – поздоровался отец, войдя в палату.
– Кто тебе сообщил, что я здесь? – прошептал Арсений.
– Катя. Разве ты не узнал её?
Арсений перевёл взгляд на врача и в глазах его мелькнула радость, узнавание и неожиданное удивление.
– А я всё думал, откуда знаю голос… Ты всё-таки стала врачом. Вот, оказывается, кто мой ангел-спаситель, – улыбнулся он с морщинками в уголках глаз.
Катя отвела взгляд.
– Пап, пора, потом… – увела она отца из палаты.
– С ним всё будет хорошо? Он будет жить? – спросил отец.
– Конечно, если не будет волноваться и нагружать себя физически.
Перед уходом Катя зашла к Арсению ещё раз. Она уже не была подростком, влюблённой в друга отца. Но сейчас её сердце щемило.
– Я приехал, как и обещал, – сказал он.
– Через десять лет. Я ждала тебя, как и обещала, – ответила Катя.
Она улыбалась, шагая домой. Снег под ногами скрипел, солнце пыталось пробиться сквозь облака.
«Милый, хороший, наконец-то я снова вижу тебя», – думала Катя.
– Я хотел поговорить с тобой, – вечером сказал отец. – Я всё понимаю, но не ломай себе жизнь. Он мне ровесник, Катя… Ты красивая, умная…
– Не надо, пап. Не бойся за меня. Он меня не любит. А без любви я не могу…
Непростой разговор
На следующий день Катя зашла в палату.
– Здравствуй, мой ангел, – сказал Арсений. – Ты рядом, и мне не страшно умирать.
– Ты не умрёшь. Я не позволю, – ответила она.
Арсений вглядывался в неё, словно пытаясь прочесть мысли.
– Ты такая молодая, а я…
Катя не дала ему договорить, накрыла его рот ладошкой:
– Потом поговорим, когда поправишься. Скажи, ты любил мою маму?
– Да. Очень. Но она выбрала твоего отца. И правильно сделала. Я вечно в экспедициях…
Катя снова почувствовала укол ревности.
– Теперь тебе придётся привыкать к оседлой жизни.
Арсений покачал головой.
– Если тигра выпустить на арену цирка и заставить прыгать с тумбы на тумбу, он всё равно останется хищником и при первой возможности попытается напасть на дрессировщика. Так и я. Я геолог, я ничего не умею, кроме этого.
– Можно преподавать на кафедре, – предложила Катя.
– Я подумаю, – ответил он.
Сердце Кати ликовало по дороге в ординаторскую. «Он подумает. Он будет рядом…»
– Логинова, Катя, – окликнул её молодой хирург из соседнего отделения, влюблённый в неё давно и безнадёжно. – Ты обещала сходить со мной в кино.
– Пошли, – улыбнулась она.
– Как? Когда? – он замер от удивления. Столько лет она не отвечала ему взаимностью, что он потерял надежду.
– Я освобожусь после двух, – сказала Катя.
– Я зайду за тобой. Не уходи без меня.
– Обещаю, – сказала Катя и рассмеялась.
Размышления о любви
Любовь не всегда бывает взаимной. Самое трудное – не иметь возможности сказать о своей любви. Ведь можно сойти с ума от невысказанности…
«Это было как смертный приговор: знать, что я никогда не смогу обнять тебя, никогда не смогу рассказать тебе, что же ты для меня значишь», – Сесилия Ахерн.
«Нет ничего более живучего, чем безнадежная любовь. Взаимная любовь может наскучить. Любовь страстная перейти в дружбу или ненависть. Но любовь неразделённая окончательно никогда не покинет сердце, так прочно её цементирует обида», – Дмитрий Емец.