Екатерина уставилась в одну точку на кружке с чаем, которая стояла нетронутой перед ней на столе.
Ей совсем не хотелось пить, да и вообще ничего не хотелось в этот момент. Она хотела просто сидеть вот так, неподвижно, и ждать, пока всё само уладится или просто исчезнет.
— Катя... — раздался тихий голос, и девушка вздрогнула, оборачиваясь.
В комнату вошла Надежда (не то чтобы близкая подруга, но они часто общались, делились новостями и иногда проводили время вместе). Надежда огляделась, заметив полумрак, и нахмурилась.
— Катя, почему ты здесь одна сидишь в темноте? Я только что видела Игоря с какой-то девицей. Они там обнимаются прямо на виду у всех. Может, пойдёшь и разберёшься с этим раз и навсегда?
— Нет, мы расстались, — ответила Екатерина, не поднимая глаз.
Надежда так резко села на край стола, что он слегка скрипнул под её весом.
— В смысле? Ты же сама говорила, что у вас всё серьёзно развивается, что это не просто так, а настоящие отношения.
— Я так думала. А Игорь, когда услышал про ребёнка... Екатерина осеклась, голос её стал тише.
Надежда ахнула, широко распахнув глаза, и подалась вперёд.
— Про ребёнка? Про какого ещё ребёнка? Ты что, беременна? Катя, ты с ума сошла? Ты вообще о чём думаешь в таком возрасте? Тебе ещё два года учиться. А если комендантша узнает, то сразу выселит из общаги без разговоров. Ты чем вообще думала, когда это случилось?
Екатерина продолжала смотреть в пол, её голос звучал тихо и ровно, словно она повторяла слова, которые вертелись в голове уже часами.
— Вот и он сказал то же самое. Но я же не специально, это вышло случайно. Я не одна в этом виновата. Почему вы все на меня сразу накидываетесь и кричите?
И тут Екатерина наконец не выдержала: она уткнулась лицом в ладони, плечи задрожали от рыданий.
Надежда какое-то время просто сидела, глядя на неё, потом подвинулась ближе и стала гладить по плечу, пытаясь утешить.
— Катя, ну успокойся, пожалуйста, давай подумаем вместе, что делать дальше. Ты же понимаешь, что этот ребёнок тебе сейчас совсем не нужен, особенно без Игоря. Тебе негде жить толком, тебя никто не сможет взять под опеку или поддержать материально. Без образования ты просто застрянешь в нищете навсегда. Это же выкинутая жизнь, вся твоя. Совсем другое дело, если бы у тебя были родители или хотя бы бабушка, которая могла бы помочь. Ты же всегда мечтала вырваться из этой трясины, стать самостоятельной женщиной, а теперь вот раскисла и готова всё перечеркнуть одним махом. Я тебя понимаю, конечно, жалко, но там же ещё не полноценный человек с чувствами и мыслями, а просто зародыш. И ты всё равно ничего не сможешь ему дать в таких условиях. Ну подумай хорошенько: он будет хуже всех одет, хуже всех накормлен, вырастет в постоянной нужде.
Екатерина резко скинула её руку с плеча, в голосе сквозило раздражение и боль.
— Уйди от меня. Я думала, хоть ты меня поддержишь, поймёшь, каково мне сейчас.
— В чём поддержать-то? В том, чтобы ты угробила свою жизнь окончательно? Ну, это, конечно, личное дело каждого, но я бы на твоём месте не стала так рисковать.
Надежда встала и вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Екатерина упала на кровать лицом вниз и зарыдала в подушку, не в силах остановиться.
Всю ночь она не сомкнула глаз: гладила свой живот, шептала слова прощения и вспоминала детство — те редкие светлые моменты, до того, как её определили в детский дом.
Папа постоянно пил, ругаясь на своё начальство и весь мир за несправедливость. Мама работала на двух работах, считала каждую копейку, а потом, махнув рукой в отчаянии, говорила: «Всё равно ни на что не хватает. Коль, иди бутылку что ли возьми, хоть на вечер о проблемах забудем». Таких вечеров становилось всё больше, а денег — всё меньше. А потом однажды на кухне собралась большая пьяная компания: раздались крики, началась драка, появились дяди в форме и тёти в халатах — и вот она уже в детском доме.
Сначала Екатерине даже понравилось там: всё чисто, кормят несколько раз в день, без постоянного голода. Она и не привыкла к такому порядку. Но потом, когда подросла, стала понимать, что к чему, и это место разонравилось ей навсегда.
Вспомнила, как ей устроили «тёмную» — избили толпой за то, что она украла пирожок в столовой. Екатерина вздрогнула от этих воспоминаний и убрала руки от живота. Надежда права: лучше так, чем обрекать ребёнка на те же муки. Он ещё слишком маленький, это вообще эмбрион, он ничего не понимает и не чувствует. Екатерина не хотела повторять ошибок своих родителей, которые не смогли дать ей нормальную жизнь, и теперь, столкнувшись с беременностью на раннем сроке, она осознала, что её собственное детство в нищете и детдоме стало основным мотивом для поиска выхода, чтобы не обрекать ребёнка на подобное. Но подслушанный разговор в больнице дал ей новую идею: если она не готова к аборту, то, возможно, сможет выносить ребёнка для кого-то другого и получить за это средства на новую жизнь, что казалось лучшим компромиссом.
Она встала, взглянула на часы — пора идти. Екатерина медленно шла по длинному коридору больницы, оглядываясь по сторонам. Странно, наверное, в этом отделении вообще нет пациентов, или она свернула не туда: в коридоре не было ни души, и она уже начала путаться в направлениях. Женщина в регистратуре объяснила так непонятно, куда именно идти. Вдруг послышались голоса. — Ну вот, наконец-то хоть кто-то, — сказал кто-то внутри кабинета. Она двинулась к двери, но замерла на месте — разговор явно был не для посторонних ушей.
— Доктор, я очень вас прошу, помогите, пожалуйста, — говорил кто-то умоляюще. — Вы же понимаете, я не останусь в долгу, щедро отблагодарю.
— Это вы не понимаете, о чём просите, — отвечал врач твердо. — Это не просто преступление, это ужас просто, морально недопустимо.
— Да почему ужас-то? Многие матери хотят отказаться от ребёнка, многие просто бросают их в роддоме. Мне не нужны те, которые бросают. Мне нужна женщина, которая не хочет рожать по каким-то своим причинам. Мы увезём её, а потом всё оформим так, будто жена родила сама. А женщину, может, даже няней оставим — ни ребёнок, ни она ни в чём нуждаться не будут. Ну, если мой отец настолько упёртый, он просто не даёт денег и не оставит мне ничего, если у него не будет внучки или внука.
— Даже разговаривать не хочу на эту тему. Мне нужно работать. До свидания.
Из кабинета вышел врач, за ним — молодой мужчина. Доктор повернулся к Екатерине, стоявшей неподалёку.
— Вы ко мне?
— Нет, — ответила она, качая головой.
Он пошёл по коридору, бормоча себе под нос: «Раньше была больница как больница, а теперь настоящий проходной двор».
Мужчина прошёл мимо Екатерины, и её окружил аромат очень дорогого одеколона. Она решилась, кинулась следом.
— Подождите, подождите, пожалуйста, я хочу с вами поговорить!
Они сидели в больничном парке на скамейке. Его звали Алексей.
— Значит, так: вы можете перевестись на заочное обучение, — объяснял он деловито. — Я снимаю вам квартиру, обеспечиваю всем необходимым. У вас будет свой врач, который будет следить за здоровьем. Вам будет всё доставляться — еда, вещи, что угодно. Можно гулять, но осторожно. Квартира... хотя, наверное, лучше домик за городом, не в центре, чтобы поменьше глаз. Никто ничего не должен знать об этом.
— Я понимаю, я на всё согласна, — кивнула Екатерина, стараясь говорить уверенно. — Скажите, а потом, ну, когда всё закончится, у вас будет то, что вам нужно?
— Не переживай, мы заключим договор, всё официально. Когда отцу надоест играть в свои игры с наследством, я выплачу вам хорошую сумму и отпущу. Поверь, в этом много плюсов для тебя: ты сможешь получить образование, встать на ноги. Я обеспечу тебя жильём на первое время.
— И когда мне нужно быть готовой? — спросила она, чувствуя, как руки задрожали.
— Ну, три дня хватит.
— Да, конечно.
Надежда наблюдала за Екатериной, которая собирала вещи в сумку.
— Я не поняла, а ты куда собралась, если сделала прерывание? — спросила она с подозрением.
— Куда надо, туда и собралась, — отрезала Екатерина, не глядя на неё.
— Ой, ну и дура ты всё-таки. А Игорь такой перспективный, у него деньги, связи, всё на блюдечке.
— Не нужен мне Игорь. И вообще, Надежда, шла бы ты... мне ещё к ректору.
Екатерина видела, как сильно Надежде хотелось что-то узнать, но она не могла и не хотела ничего рассказывать.
Жена Алексея очень ей не понравилась — холодная, расчетливая женщина, которая молча давала ей указания, не скрывая презрения.
А когда молодая женщина повернулась к мужу и сказала, что очень надеется, что его папенька умрёт быстро, Екатерина чуть не упала от шока.
Алексей привычно ответил: «Софья, не говори так». И не стал заострять внимание на этом, словно это было обыденностью.
— В общем, мы уезжаем отдыхать, — объявила София, собирая вещи. — Отец изволил выделить денег, чтобы ребёнок хорошо развивался. Так что живи, но на улицу особо носа не высовывай.
— Хорошо, я всё поняла, — кивнула Екатерина.
— Вот телефон, там новая симка и один номер, — добавил Алексей, протягивая аппарат. — Это для связи с нами.
Они уехали, а Екатерина закружилась по дому, держась за живот и улыбаясь.
— Ну смотри, смотри, как у нас всё хорошо, а будет ещё лучше, я тебе обещаю, — шептала она тихо, держась за живот.
Первый месяц пролетел незаметно: Екатерина познакомилась с доктором, которого к ней приставили, — мужчина был неразговорчив, но своё дело знал на отлично, отвечал только на вопросы о ребёнке и здоровье.
На второй месяц не пришёл перевод от Алексея и Софии. Екатерина подождала, но когда до оплаты дома оставалось три дня, позвонила сама.
Трубку взяла София, и Екатерине показалось, что она пьяна — голос звучал с хрипотцой и раздражением.
— А, это ты, — протянула она. — Совсем про тебя забыла. Ты сюда больше не звони. Звони Алексею, а лучше сразу его папеньке. Этот козёл вздумал мне рога наставлять. Идиот. Да таких, как он, полно, и даже лучше найду. Дело-то двух минут. Всё, пока.
— Подождите, пожалуйста! — взмолилась Екатерина. — А как же я? Куда звонить?
Она разнервничалась так, что заболел живот.
София хмыкнула в трубку.
— Сейчас кину номер.
Екатерина в ужасе смотрела на телефон — а если она забудет? Но нет, через минуту пришло СМС. Екатерина не знала, чей это номер, надеялась, что Алексея. Позвонить решилась только утром.
— Да, — раздался грубый голос, похожий на звериный рык, и это явно был не Алексей.
— Простите, меня зовут Екатерина...
— Екатерина? Откуда у вас мой личный номер? И какого чёрта вам нужно?
— Я... мне... я та, кто должна родить ребёнка вашему сыну.
— Моему? Кому? Нет у меня сыновей. Заруби себе это на носу.
— Но Алексей сказал, София сказала...
— Снова эта парочка. Ребёнка, говоришь? Ты где? Адрес быстро.
Екатерина уже плакала, голос дрожал.
— Сейчас... — она прошептала адрес, и на том конце просто отключились, не сказав ни слова.
Прошло меньше часа, и у дома остановилась машина — видимо, мужчина был неподалёку или быстро организовал поездку. Екатерина не шевельнулась — будь что будет, хуже, кажется, уже некуда.
В комнату буквально ввалился мужчина — он был чем-то похож на Алексея, но отцом быть не мог.
— Это вы мне звонили? — спросил он прямо.
Екатерина кивнула.
Гость бесцеремонно взял её за подбородок, осмотрел, потом отпустил и сел в кресло.
— Я бы не отказался от кофе. Что-то мне подсказывает, разговор будет долгим.
Через десять минут, когда Екатерина поставила перед ним чашку, он жестом указал на диван.
— Садись, рассказывай. Всё с самого начала, с того момента, как ты познакомилась с моим братцем.
Екатерина округлила глаза.
— Братцем? Ну, Алексей сказал, что вы папа...
— Это он меня так зовёт, на пару со своей вертихвосткой женой. Наш папаша был горяч до женского пола, сделал вот на стороне это чудо. А я, как дурак, дал ему обещание перед смертью, что помогу брату стать человеком. И вот сейчас твёрдо понимаю: сделать этого не смогу. Как я только не старался, что только не придумывал. Но кроме гуляний и спускания денег он не способен ни на что.
Екатерина грустно улыбнулась.
— Значит, они ради вас хотели обзавестись ребёнком. Ради денег. Видимо, как и ты, — продолжил Дмитрий. — Что, хотела им продать своего ребёнка?
— Ну, я жду, — поторопил он.
Екатерина помолчала пару минут, собираясь с мыслями, и заговорила монотонно, перечисляя события своей жизни и встречу с Алексеем. Гость молчал, иногда кивал, не перебивая.
Когда она замолчала, мужчина вскочил.
— Как только найду его, гада, ему конец, обещаю.
— Простите, я, наверное, пойду, — сказала Екатерина тихо. — Завтра нужно вносить деньги за дом, если я ещё останусь. А теперь мне, получается, тут незачем быть.
Он посмотрел на неё с интересом.
— Ну, вообще-то это мой дом. Да, дела... Собирайся, поедешь со мной.
— Куда? — испугалась она.
— Куда надо, туда и поедешь.
— Да вы не имеете никакого права!
Мужчина слушать не стал, лишь бросил: «Жду в машине». И просто вышел.
Екатерина какое-то время сидела в оцепенении, потом, будто кто-то ею управлял, вышла из дома и села в машину.
Как только они тронулись, мужчина заговорил:
— Меня Дмитрий зовут. Я брат этого... я уже говорил. Всю жизнь пытался заменить ему отца, который рано ушёл. И всё зря.
Мужчина махнул рукой в раздражении. А Екатерине вдруг стало жалко этого большого, очень красивого, но временами такого страшного Диму.
Она коснулась рукой его рукава.
— Не вините себя ни в чём. Он не заслуживает вашего внимания. Просто отпустите и пусть сам ищет свой путь. Вы же сделали всё, что могли.
Дмитрий остановил машину, долго смотрел на неё, а потом улыбнулся.
— Думаешь, уже достаточно?
Машина снова тронулась, и минут через десять остановилась у красивого дома. Навстречу вышел Алексей, увидев Екатерину, он изменился в лице.
— Это что ты тут делаешь? — прошипел он злобно.
Екатерина вздрогнула от такой злобы в его словах, но за неё ответил Дмитрий.
— Это же ты, братец, девушку бросил без средств к существованию.
Дмитрий встал ровно напротив него.
— Я, конечно, много от тебя ожидал, но это выходит за рамки моего понимания. Я считал, что хотя бы ребёнок добавит в тебя немного ответственности.
— Да как ты достал включать папика? — огрызнулся Алексей.
Дмитрий кивнул.
— И то верно. Ну сколько можно тебя нянчить? С сегодняшнего дня ты живёшь самостоятельно. И да, не у меня дома.
Лицо Алексея вытянулось.
— Дим, ты что? Ты забыл, что говорил отец?
— Я-то как раз вспомнил.
Он повернулся к Екатерине, которая сейчас полжизни отдала бы за то, чтобы испариться отсюда, и сказал:
— Пойдёмте.
Спустя семь месяцев Екатерина родила здоровую и красивую девочку, но это радостное событие омрачалось страхом перед неизвестностью, ведь будущее представлялось туманным и полным вызовов. В процессе беременности Екатерина и Дмитрий часто встречались, он поддерживал её, помогая с повседневными делами, и постепенно между ними возникла взаимная симпатия, которая переросла в глубокие чувства; Дмитрий объяснил, что его мотивы помощи изначально шли от обещания отцу и разочарования в Алексее, но со временем он увидел в Екатерине человека, достойного настоящей заботы. Они начали с редких разговоров о повседневном, затем делились историями из жизни, и Екатерина чувствовала, как его поддержка становится искренней привязанностью.
Дмитрий оформил на неё тот уютный домик, где она жила изначально, и стал навещать её время от времени, чтобы убедиться, что всё в порядке. Екатерина каждый раз страшно смущалась его визитами и большей частью молчала, не находя подходящих тем для разговора.
Теперь их стало двое — она и маленькая дочка, и Екатерина осознавала, что жизнь усложнится, но была уверена, что найдёт в себе силы преодолеть все трудности и справиться.
— Можно войти? — просунулась в палату голова Дмитрия, и он улыбнулся.
Екатерина вскочила с места, прижала руки к груди и залилась румянцем.
— Конечно, проходите, пожалуйста.
Дмитрий, отягощенный пакетами с подарками и букетом цветов, вошёл внутрь, аккуратно передал всё ей и наклонился к кроватке.
— Какая она крошечная и миленькая. Екатерина, можно мне её подержать?
Он провёл у неё почти два часа, пока врач не попросил уйти, и на протяжении всего этого времени бережно держал малышку на руках, не сводя с неё глаз.
Когда Екатерину наконец выписали из больницы, Дмитрий без лишних слов усадил её в машину и доставил прямиком в свой просторный дом.
— В общем, я бы очень хотел, чтобы ты осталась здесь навсегда, — произнёс он мягко, глядя прямо в глаза. — Но если скажешь, что я тебе неприятен или не нравлюсь, то я пойму и отвезу тебя обратно в твой домик.
Екатерина ответила ему теплой улыбкой, полная надежды.
Следующие полгода они неторопливо узнавали друг друга ближе, вместе строили планы на совместную жизнь и с радостью наблюдали, как их дочка растёт, меняется и делает первые шаги, а по прошествии этого времени они наконец устроили скромную, но трогательную свадьбу. Их отношения развивались постепенно: от редких визитов к ежедневным разговорам, где Дмитрий делился историей семьи, включая сложные связи с Алексеем как незаконным братом, и Екатерина чувствовала, что его помощь мотивирована не только долгом, но и искренней заботой, что сделало их союз крепким и полным взаимопонимания.