Выходя из просторного класса, отведенного для экзамена по зельям, Драко Малфой утирает лоб тыльной стороной ладони… что ж, одно только хорошо – каким бы скверным не было его снадобье, у того когтевранца оно было еще хуже.
Лавируя среди синих и зеленых мантий, слизеринец отправляется на обед, уже видя в мечтах стакан холодного тыквенного сока. Шествуя вдоль факультетского стола, он ищет взглядом своего приятеля… странно: что-то Гарри не видно. Сев между Крэббом и запыхавшимся Гойлом, он принимается за ростбиф с печеными овощами, все же изредка поднимая глаза, когда скамья поскрипывает под очередным седоком.
Пироги, мясо, картофель испаряются с серебряных блюд, сменяясь десертом… где же этот Поттер? Загулялся, что ли… вот дуралей – пропустит самое вкусное!
Когда же тарелки исчезают со столов, Драко ловит себя на крайне нелепой мысли: он беспокоится за чудаковатого мальчугана. Покинув Большой зал, он видит в холле довольную Гермиону и сытого Уизли:
– А где Гарри? – обращается к нему девочка.
Малфой пожимает плечами:
– Сам задаюсь этим вопросом! Он не пришел на обед.
– Как?! – изумляется Рональд.
Для него, как для истового гурмана, пропустить хогвартскую трапезу было чем-то немыслимым.
– Наверное, он поел у Хагрида, – рассуждает Гермиона, – и все еще гуляет или же собирает травы… пойдемте! Наверняка он в той роще, где растут лопухи.
Втроем первокурсники проскальзывают в главные ворота и пересекают окрестные луга. Дивясь летнему зною, заслоняя глаза от ярких лучей, они даже не подозревают о том, что в это же самое время их приятель погружается во тьму и холод…
* * *
Солнце нещадно опаляет обломки скал и незащищенную землю. Сухая трава ломается под неосторожными шагами, а озерная гладь манит к себе, суля блаженные покой и прохладу. Но он не останавливается – он мчится так, что полы мантии хлопают за его спиной, точно крылья…
На бегу Квиринус Квиррелл поправляет тюрбан, а затем покрепче обхватывает левой рукой свою бесценную ношу. Голова спящего мальчика покоится на его плече, и его впалой щеки то и дело касается мерное дыхание.
Что он наделал? Что он собирается сделать? Преступник… преступник! Ему нет прощения… но с другой стороны все в этом мире делало его таким – что, если это судьба? Что, если для него это единственный способ выжить?
Завернув за скальный обломок, чародей ныряет в сумрачный туннель. Еще пахнет мясом и копченостями – значит, Рубеус Хагрид уже навещал своего любимца. Забавно, а ведь между ними есть некоторое сходство: оба они готовы идти на риск ради того, что им дорого. Вот только лесничий не идет на жертвы… хотя, это лишь вопрос времени – просто жизнь еще взымала с него самую страшную плату.
Заслышав шаги, цербер втягивает носами воздух, а после – резко подымается на лапы. При виде знакомого, но не внушающего доверия волшебника он разражается сердитым ворчанием.
Сконцентрировавшись, Квиррелл встречается с хищным взглядом зверя. Он уже собирается приступить к гипнозу, когда трехголовый пес, жалобно скуля, начинает пятиться обратно в укрытие. Он боится… даже чудовища боятся огня!
Обогнув подземное озеро, чародей взбирается на макушку каменного барсука. Глубокие туннели встречают его тьмой и затхлой сыростью.
Зажгя на конце палочки слабый огонек, Квиррелл огибает острые, похожие на зубы сталагмиты, минует подземные коридоры – то высокие, то такие низкие, что ему приходиться нагибать голову, и пересекает просторные темные залы, забирая то вправо, то влево. Его жертва уже начинает шевелиться во сне, и он содрогается, невольно представляя себе то, как должен напугаться ребенок, проснувшись в столь мрачном месте.
Наконец в конце широкого коридора показывается свет. Несколько колдовских свечей освещают небольшую комнатку: мебелью в ней служат каменные выступы, застеленные старыми одеялами. На одном отколотом сталагмите стоит керосиновая лампа, а в маленькой нише покоятся волшебный саквояж и горстка безделушек – старинное блюдце, комплект столовых приборов, пара перстней и ценных кристаллов. Глядя на них, чародей с тоскою вспоминает те сокровища, что он вынужденно оставил в стенах замка. Особенно сильной болью отдается воспоминание о Бонни.
Уложив первокурсника на широкий выступ, Квиррелл мастерит у подножия сталагмита кресло из самых чистых одеял. Затем он пересаживает в него свою жертву и вновь направляет на нее волшебную палочку. Призрачные веревки, вырвавшиеся из ее конца, накрепко привязывают мальчика к «каменному зубу».
Проверив, чтобы путы не впивались в детское тело, чародей тянется к ручке саквояжа. Он уже собирается покинуть пещеру, когда слуха его достигает сдавленный стон. Что-то невнятно бормоча, его пленник силится перевернуться набок. Сонные чары начали развеиваться.
Кое-как Гарри выныривает из неестественно глубокого сна. Сознание его точно затянуто туманом: мысли – тяжелые, словно глыбы, отказываются ворочаться в голове. И вот что странно: не только разум, но и тело отказывается ему повиноваться. Кое-как разомкнув отяжелевшие веки, он вяло озирается… какой сегодня день? Экзамен уже был или только будет?
Почему так холодно? Где это он? Похоже на отцовское подземелье… он что же, ночует у Снегга? Видимо, так… а вот и он сам – наверное, пришел его будить… почему это он в фиолетовой мантии? И почему…
– ВЫ?! – вскрикнув, Гарри распахивает глаза, – что вы тут…, – он пытается встать, но что-то точно притягивает его обратно к кровати.
Или не кровати?
С недоумением юный чародей оглядывает неровные стены, сталактиты, свисающие с каменного потолка и свои опутанные веревками ноги… сердце его падает в пучину, когда он вспоминает, что произошло на озерном берегу.
Задрав голову, Гарри со смесью страха и изумления смотрит в бледное, бесстрастное лицо профессора:
– Что… что вы со мною сделали?! – выдыхает он, – почему я здесь?!
Медленно Квиррелл опускается подле своей жертвы на одно колено – при этом мантия его загадочно шелестит:
– Вы здесь п-п-потому, мистер Поттер, – проговаривает он не своим голосом, – что б-были излишне добры ко мне. Что же касается того, что я сд-делал, то… я сделал тоже, что и тогда – совершил преступление. Я похищаю вас, мист-тер Поттер – в Хогвартс вы больше не вернетесь.
– ЧТО?! – Гарри окатывает новая волна ужаса.
Ненароком глаза его скользят по драконьей перчатке, а вслед за этим по саквояжу – тому самому, в который чародей собирал единорожью кровь… сглотнув, он вновь обращается к своему похитителю:
– Но почему?!
– Потому что я себялюбец, д-д-думающий в первую очередь о своем благе, мист-тер Поттер. А еще я человек, который очень устал бояться… и т-так получается, что вы – вы, мистер Поттер, способны избавить меня от этого страха. И мало т-т-того – вы можете спасти мне жизнь!
Знаете, мистер Пот-тер…, – рыжеватые отблески в глазах Квиррелла делаются ярче, – как-то ночью я задумался о том, какое же это удивительное совпадение! П-посудите сами: я начинаю преподавать – и в этот же год вы п-п-поступаете в Хогвартс. После Хэллоуина, когда я впал в беспросветное отчаяние, раскрывается в-ваша тайна, и мир видит ваше ист-т-тинное лицо – лицо Мальчика-который-выжил. Ребенка, ставшего причиной падения с-самого ужасного темного волшебника последнего столетия, его заклятого врага… и в то же в-в-время человека, который безумно ему интересен.
Да, мистер Поттер, – продолжает чародей, – Сами-Знаете-Кто в вас очень заинтересован – он неоднократно г-г-говорил мне об этом… и вот я подумал: что, если все это в-вовсе не простое совпадение? Что, если наши с вами пути п-п-пресеклись не случайно? Судьба ниспослала мне в-вас в самый тяжелый момент моей жизни, и именно в вас к-к-кроется мое спасение…
– Что вы имеете ввиду?! – по спине у Гарри пробегает холодок, и на сей раз виной ему не пещерная сырость.
– Я уже говорил вам, мист-тер Поттер, что в дебри Албании я забрел с одной единственной целью – разом решить все свои проблемы. Но я не сказал вам, в чем моя главная п-п-проблема – все дело в том, что я не т-такой, как все. Мы с вами очень похожи, мистер Поттер – на нас обоих жизнь поставила клеймо…, – палец Квиррелла указывает на рассеченный лоб, – думаю, вы уже п-поняли, каково это – быть отмеченным под-д-добным знаком? Вы скучали по личине Равениуса Снегга, не так ли?
– Причем здесь это?!
– Притом, мистер Поттер…, – чародей наклоняется.
Гарри чувствует, как рыже-черные глаза скользят по его молниевидному шраму.
– …что я несу такое же бремя, к-как и вы. Вот уже годы, как я на соб-б-бственной шкуре ощущаю то, как жестоки люди к тем, кого Мироздание вылепило из иной глины! Моя завет-тная мечта, мистер Поттер – избавиться от своего проклятие. И не того, к-к-которое наложил на меня Темный Лорд, а того, которое наложила на меня сама жизнь, само мое рождение…
– Но как…, – мальчик сглатывает, – как я могу вам в этом помочь?!
– Вы – никак. А в-вот Темный Лорд может… и теперь у меня есть т-то, чем я смогу расплатиться с ним. Это что-то – вы, мистер Поттер. Сами-Знаете-Кто будет рад заполучить вас… ну а п-п-после мне останется лишь надеяться, что он не забудет в-вознаградить своего жалкого, но столь отчаянного слугу.
…сказанное профессором не сразу доходит до ошеломленного сознания. Ужас пробирает Гарри до самых костей, когда он понимает, что его ждет. Квиррелл губил единорогов, думая, что тем самым спасает свою жизнь. И теперь он считает, что должен погубить его…
Взгляд мальчика лихорадочно обегает стены, потолок и бедное убранство пещеры, ища хоть что-то, хоть какую-то спасительную ниточку, за которую можно уцепиться. Наконец он задерживается на лице чародея: той крупицей рассудка, что сохраняет самообладание, Гарри подмечает, что помимо безумных огоньков в глазах Квиррелла стоят и слезы… нужно разжалобить его! В конце концов, он пощадил его в лесу – даже защитил от кентавров…
– Профессор, вы…, – начинает юный чародей, борясь с нервной дрожью, – вы ведь этого не сде-лаете, правда? Вы же не отдадите меня Темному Лорду?! Он… он же меня убьет! Я умру страшной смертью!
– Видите ли, в чем д-дело, мистер Поттер…, – Квиррелл выпрямляется, – можно умереть страшной смертью, а можно страшно жить. Смерть – это к-к-конец всему, а вот жизнь – это долгий путь, по которому нужно идти… и как вы д-думаете, легко идти по нему, когда в тебя то и дело бросают камни?
– Подумайте о моем папе! Каково ему будет, если я умру?! Вы же сами говорили – я все, что осталось у него от любимой женщины!
Вздрогнув, чародей потупляет взгляд:
– Да-а…, – выдыхает он судорожно, – мир беспощаден к в-вашему отцу, и мне противно оттого, что я буду повинен в его новых ст-траданиях… но я забочусь о своей жизни, мистер П-поттер. Жизни, в которой – увы, нет места для жалости!
– А как же Хогвартс?! – не сдается Гарри, – неужели вы хотите все потерять?! Вы ведь так хотели иметь работу, дом, друзей…
– Мне не очень-то уютно в Хог-г-гвартсе, мистер Поттер. Особенно…, – лицо профессора темнеет, – после того, как вы с мист-тером Малфоем узнали мой секрет.
Опять-таки глаза мальчика скользят по ручке саквояжа. В то же мгновение он чувствует, как к его отчаянию примешивается злость. Он покрывал Квиррелла, помогал ему, беспокоился о нем, и чем тот ему отплатил?
– Я хранил вашу тайну…, – цедит Гарри, с гневом глядя в рыжевато-черные глаза, – я пожалел вас… я вам доверял! А вы… вы хотите меня убить!
– Я не хочу уб-б-бивать вас, мистер Поттер, – не отводя пламенного взора, отрицает чародей, – повторяю: я хочу спасти свою жизнь… в-вы не можете представить себе то, как я жил все эти годы – вы т-только начали нести то несправедливое бремя, что уг-готовлено вам по рождению. Ваше клеймо Мальчика-которого-выжил еще не «заработало» в полную силу… кто з-з-знает, мистер Поттер, кто знает – быть может, я еще избавлю в-вас от более ужасной участи. Как бы нелепо это не звучало, но иногда лучше умереть, чем уз-знать свое будущее…
– ВЫ СУМАСШЕДШИЙ!
– Все мы в чем-то сумасшедшие, мист-тер Поттер. Вас т-т-тоже нельзя назвать разумным человеком, иначе… разве вы бы оказались здесь?
Не обращая внимание на мальчишеское недоумение, Квиррелл разворачивается и мягко шествует к выходу из пещеры. Почувствовав новый прилив гнева, его маленький пленник кричит ему вслед:
– НЕМЕДЛЕННО РАЗВЯЖИТЕ МЕНЯ! Вы безумец… стойте! Вы не…
– Я ненадолго п-п-покидаю вас, мистер Поттер, – спокойно отзывается чародей, замерев подле темного туннеля, – не б-бойтесь, я не варвар – я сделаю в-все, чтобы вам не было так страшно. Но все же…, – в голосе Квиррелла появляется угроза.
Он оборачивается, и при виде безумия, отображающегося на его бледном лице, Гарри теряет былую решимость.
– …все же я настоятельно рекомендую в-вам вести себя тихо. Кроме того, д-д-должен вас предупредить: за пределами этой п-пещеры опасно. Никто, к-к-кроме меня не знает, как отсюда выбраться – д-даже мистер Хагрид. Потому не предпринимайте попыток бежать – вы лишь навредите себе… смиритесь, мистер Поттер! Смиритесь – это ваша судьба…
Перехватив саквояж в другую руку, Квиррелл ступает под каменистые своды. Шелестя фиолетовой мантией, он растворяется во мраке, оставляя свою жертву наедине со страхом.
* * *
Проскользнув в шумный вестибюль, Драко, Рональд и Гермиона устало поднимаются по мраморным ступеням. Головы их склонены, брови сдвинуты в раздумье, а беспокойные пальцы непроизвольно тянуться к ушам, подбородкам или рубашечным манжетам.
Они обежали все рощицы, в которых Гарри любил собирать травы. Никого… тогда они постучались к Хагриду, но тот лишь помотал кудлатой головой: мальчик не то что не обедал у него – сегодня он с ним даже не встречался. Они возвратились в замок: в гостиной Слизендора пусто, в Большом зале и библиотеке им также не улыбнулась удача. Кабинет Северуса надежно заперт, а сам профессор ведет уроки у старшекурсников. Старосты Андомай Флейм и Перси Уизли, Фред с Джорджем, Невилл, Крэбб с Гойлом, Пэнси, Лаванда, Дин и Симус – никто из них не видел Гарри после окончания экзаменов.
В холле за высокой колонной друзья останавливаются и вновь обмениваются озадаченными взглядами:
– Может, снова проверишь гостиную Слизерина? – обращается к Малфою Рональд.
– Я уже дважды смотрел! Да и стал бы он там торчать?
– Тоже верно…
– А может профессор Снегг послал его в Хогсмид? – предполагает Гермиона.
– В такую-то жару? – скептически замечает слизеринец.
– Ну мало ли – может, что-то срочное…
– Если бы срочное, Гарри бы там не задерживался, – говорит Уизли, – и до обеда уж точно вернулся бы… ну или немногим позже, а поел бы в пабе.
– После экзаменов…, – задумчиво протягивает девочка, – получается, его уже часа два как никто не видел! Чем он может так долго заниматься?
– И так скрытно, – добавляет Драко, – если наш Поттер не занимается контрабандой, то у меня теорий больше…
Неожиданно Рон хлопает себя ладонью по лбу:
– Я ВСПОМНИЛ! Квиррелл! Квиррелла тоже не было за обедом – его кресло пустовало!
– Думаешь, он опять раскрывает Гарри душу? – живо отзывается Малфой.
– А ведь это мысль! – встрепенувшись, Гермиона срывается с места, – идемте – постучимся в его личный кабинет. Если что, я скажу профессору Квирреллу, что хочу более распространенно ответить на вопрос № 27…
Взлетев по Парадным лестницам, трое друзей следуют по украшенному гобеленами коридору.
– Что-то многовато тут народу! – замечает Рональд, когда они приближаются к классу Защиты от Темных искусств.
Действительно: у самого входа толпятся две дюжины пятикурсников с Пуффендуя. Возбужденно переговариваясь, они то и дело запускают пальцы в волосы.
– По-моему, тут что-то случилось…, – догадывается Гермиона.
Оставив Рона и Драко дожидаться у журнального столика, она направляется к высокому юноше со значком старосты на груди. С минуту девочка о чем-то с ним переговаривается. Затем она возвращается к друзьям – лицо ее побледнело, беспокойство в карих глазах сменилось испугом.
– Что такое? – справляется Уизли.
Поманив мальчиков ладонью, Гермиона тихо произносит:
– У них…, – она кивает на пуффендуйцев, – сейчас экзамен по Защите – Квиррелл уже полчаса, как должен был явиться! Они и в личный кабинет стучались, а оттуда ни звука…
Рональд вздрагивает, Малфой хмурит белесые брови.
– …думаете о том же, о чем и я?
– Зуб даю, Гарри с Квирреллом, – Уизли щиплет себя за правое ухо, – вот только куда их обоих занесло?!
– Не нравится мне все это, – изрекает слизеринец, – чую, наш Поттер опять во что-то ввязался!
– Слушайте…, – девочка переходит на шепот, – а если… если Гарри пошел с Квирреллом в лес?
– Нашему Поттеру на это ума хватит!
– Ну уж нет, – Рон бросает на слизеринца укоризненный взгляд, – Гарри не такой дурак, чтобы разгуливать по дебрям с сумасшедшим! Может, они на озере? Хотя… побережье мы уже осматривали…
– Не осматривали! – неожиданно восклицает Гермиона, – мы не были на дальнем берегу, вот только… нам запрещено туда ходить.
– Ну это-то как раз не проблема…, – ухмыляется Малфой.
Развернувшись на каблуках, он бегом устремляется к лестничной площадке:
– Ждите в вестибюле, – бросает он через плечо, – я скоро подойду…
Миновав четыре коридора, преодолев три сотни ступенек, слизеринец заворачивает в подземелье:
– «Мортиферум»! – говорит он каменной змее.
Когда та поднимается, Драко сбегает по винтовой лестнице в спальню первокурсников. Опустившись на колени подле кровати приятеля, он извлекает из-под нее его школьный чемодан. Со смущением, но далеко не таким, какое возникло бы у Рона с Гермионой, Малфой открывает его и начинает перебирать чужие вещи («ну и неряха этот Поттер!»). Наконец в потайном отделении он находит то, что нужно.
Гриффиндорцы уже дожидаются его в тени рыцарских доспехов. С несколько самодовольной улыбкой Драко демонстрируют им сверток узорчатой серебристой ткани, в котором легко узнать мантию-невидимку. Узнав о его выходке, девочка стыдливо розовеет, а Уизли ухмыляется уголком рта.
Миновав группу когтевранцев, запускающих заводных фей, юные чародеи присаживаются за высоким валуном и закутываются в призрачную материю. Прокравшись вдоль побережья, они осторожно раздвигают ивовые ветви:
– Все же это странно, – рассуждает Гермиона, когда голоса резвящихся учеников тонут в лист-венном шелесте, – ладно обед, но как Квиррелл мог пропустить занятия?
– Я же говорю: мне это не нравится, – повторяет Малфой, огибая древесный ствол, – ну а что до занятий, то меня больше настораживает другое: почему Квиррелл не заколдовал дверь кабинета? Помните, Гарри рассказывал: когда Квиррелл ходил на охоту, то делал так, чтобы дверь его голосом говорила всем о том, что ему нездоровится. Вот вам и интересный вопрос: почему в этот раз он… ай! Ты мне на ногу наступил!
– Извини, тут тесно, – бурчит Рональд, – а что насчет двери, то ответ простой: Квиррелл куда-то торопился… а может он думал, что скоро вернется, но что-то его задержало.
– И Гарри тоже…, – добавляет Гермиона с дрожью, – может, они попали в беду… смотрите внимательно!
– Смотреть? – недоумевает слизеринец, – а мы что-то ищем?
Девочка кивает головой:
– Да. Что-нибудь, что доказало бы, что Гарри и Квиррелл действительно здесь были.
С каждым шагом троим первокурсникам становится все более не по себе: они не могут избавиться от предчувствия, что с их другом что-то стряслось. Вместе они шарят глазами по илистой земле, ища какие-нибудь улики. Под корнями старой ивы Рон замечает какую-то бумажку, но та оказывается всего-навсего фантиком от его любимой ириски – видимо, он потерял его во время одной из вылазок к Пушку. У мелководья с цветущими кубышками Драко находит кое-что поинтереснее: две пары следов, одни чуть короче его собственных, другие – гораздо длиннее, явно оставленные кем-то высоким. Судя по тому, что следы «смотрят» друг на друга, их обладатели беседовали… быть может, следы принадлежат Гарри и Квирреллу? Или же их оставили гуляющие профессора, например МакГонагалл и низкорослый Флитвик?
Обогнув бухту с кубышками, юные чародеи решают снять мантию-невидимку. Идти под ней втроем не очень-то удобно, а риск встретиться с кем-то теперь невелик – замок остался далеко позади. Уложив невесомую ткань себе за пазуху, слизеринец начинает осматривать болотистый, заросший осокой берег, Гермиона – рощицу узловатых деревьев, а Уизли – смятые кустарники.
Наконец они находят то, что проливает свет на судьбу их приятеля:
– Эй, сюда! – Гермиона машет рукой, – смотрите…
Когда мальчики подбегают к ней, она демонстрирует им крошечный лоскут фиолетовой ткани:
– Нашла на том корне. Это точно от Квиррелла – никто из профессоров больше не носит такой цвет, а у мракоборцев мантии алые… тут и следы есть – такие же, как у бухты, вот!
В самом деле: от выпирающего корня идет вереница длинных следов. Расстояние между ними немалое – очевидно, их обладатель бежал. Кроме того, от Гермионы и не менее проницательного Малфоя не ускользает еще одна любопытная деталь.
Мысли их озвучивает вслух Рональд:
– Странно, а те мелкие следы куда-то исчезли! Гарри что – летел? Или…
Уизли вздрагивает, глаза его делаются совершенно круглыми. Обернувшись к Гермионе и Драко, он понимает: они думают о том же, о чем и он.
Если Квиррелл нес Гарри на руках – значит, с ним действительно приключилась беда. Но тогда почему профессор не принес мальчика в замок, где ему оказали бы помощь? Если только…
– Он его уволок, – подытоживает Малфой, становясь таким же бледным, как Гермиона, – потому-то Гарри и не возвращается! Этот псих, он… он что-то задумал! Однозначно, ничего хорошего…
– Но где они?! – вскрикивает напуганная девочка, – куда он его унес?!
– Есть одна мысль! – отвечает Рональд, – дальше по курсу Барсучья пещера – Гарри говорил, что у Квиррелла там что-то вроде убежища. Он прятал там единорожью кровь…
При слове «кровь» воображение у Гермионы – обычно сдержанное и неплодотворное, разыгрывается не на шутку. Невольно она представляет себе, какой опасности подвергается неопытный мальчик в компании умалишенного чародея.
– Нужно вернуться в замок – как можно скорее! Сказать профессорам – все объяснить и…
– Верно, – соглашается с ней Уизли, – бежим!
Вдвоем гриффиндорцы срываются с места.
– ДА СТОЙТЕ ВЫ! – кое-как Драко успевает схватить их за рукава мантий.
– Что ты делаешь?! – сердито отзывается Рональд.
Развернув его и Гермиону к себе, слизеринец захватывает ртом воздуху:
– Да стойте же… вот вы хотите сказать профессорам, но вы подумали о том, что вы им скажете?! Представляю себе картинку: «профессор Снегг, Квиррелл похитил вашего сына и держит его в темной пещере! Он, знаете ли, сумасшедший – простите, что не говорили вам об этом раньше…». Вам не кажется, что это будет похоже на хэллоуинский розыгрыш?!
Видя недоумение на лицах приятелей, Малфой поясняет:
– Только мы знает о том, что Квиррелл убивал единорогов – равно как и о том, что он не в своем уме. Гарри, на свою беду, никому больше об этом не рассказывал! Остальные профессора уверены, что Квиррелл безобидный тихоня… и как в их глазах будет выглядеть то, что мы утверждаем, будто он кого-то похитил?!
– Но ведь…, – хочет было возразить гриффиндорец.
Но Гермиона одергивает его:
– Рон, Драко прав – нам никто не поверит… ну а если нам и удастся кого-то убедить, то сколько это займет времени?!
– Да, но что нам тогда делать?!
– Идти в пещеру, – отвечает слизеринец, – в конце концов нас трое, а Квиррелл один.
– Но он – взрослый волшебник, – возражает Уизли, – мы ему не соперники… как мы с ним справимся?!
– А зачем нам с ним драться? Нам нужно спасти Гарри и все тут! Выведем его из пещеры – мантия-невидимка у нас есть, вместе вернемся в замок, ну а там можно все и рассказать – пусть другие профессора с Квирреллом разбираются… ну, что? В пещеру или будем жмыра за хвост тянуть?!
На счету каждая минута, и потому спорить с Малфоем никто не решается. Вновь облачившись в серебристую материю, трое первокурсников следуют по приметным следам. Вскоре уже не остается сомнений, что они ведут в Барсучью пещеру: между скальных обломков вытоптана свежая тропинка, а в сухой траве встречаются фиолетовые нитки – несомненно, вырванные из подола профессорской мантии.
Съехав по земляному склону, юные чародеи приближаются к туннелю – опять-таки около него темнеют знакомые следы. Зажигая на концах палочек спасительные огоньки, они чувствуют, как сердца их начинают биться чаще. Драко беспокойно поеживается – ведь он спускается в пещеру впервые.
Когда туннель начинает расширяться, Гермиона предупреждает его:
– Сейчас будет Пушок… снимай мантию! Он рассердится, если почует нас, но не увидит.
Поспешно слизеринец стягивает со всех призрачное одеяние. Слышится скрежет когтей, сердитое ворчание – от него по спине у Малфоя пробегают мурашки. Завидев же цербера, он испуганно ахает.
Выползя на середину пещеры, Пушок дремлет, уложив все три головы на передние лапы. Уловив два знакомых и один новый запахи, он навостряет уши, а после – садится, подогнув задние ноги.
– Тише, Пушок, тише! – лопочет Гермиона, вместе со слизеринцем крадясь вдоль шероховатой стены, – это мы!
– Смотри, что у нас есть…, – выудив из кармана хлебную корку, Уизли бросает ее псу.
Тот ловит ее средней пастью – левая занята большой полуобглоданной костью. Правая же голова чудовища не сводит подозрительного взгляда с Малфоя. Не удержавшись, Рональд оборачивается и получает некое мстительное удовлетворение, завидев растерянность на аристократичном лице… так-то! Может он и обноски донашивает, зато перед звериными клыками не робеет!
Оставив Пушка грызть старую кость, трое первокурсников, под надежным покровом мантии-невидимки, проникают в главную пещеру. Косые солнечные лучи, вырывающиеся из естественных «окошек», освещают макушку каменного барсука, воды подземного озера заманчиво поблескивают. От изумления Драко начинает бессмысленно крутить головой, гриффиндорцы же оглядывают высокие сталагмиты – в каждой тени им мерещится то встрепанная мальчишеская макушка, то чей-то грозный силуэт.
Наконец, взобравшись по крутым тесаным ступеням, чародеи замирают у входа в глубокий туннель. Тут слизеринец тихо вскрикивает, а затем поднимает с неровного пола тусклую бронзовую пуговицу:
– Это точно Гарри! У него на рубашке такие!
Огоньки волшебных палочек робко освещают ближайшие «каменные зубы» – дальше расстилается непроглядная тьма. Гермиона слышит, как сглатывает Малфой, а Уизли боязливо щепчет себе под нос:
– Хагрид говорил, что там целый лабиринт…
Да, и в мыслях страшно войти в эту зыбкую тьму. Но еще страшнее думать, что пока они стоят здесь, так близко к солнцу, Гарри находится там – в глубине, сырости и холоде…
– Отойди…, – отстранив слизеринца, девочка отважно ступает во мрак.
Чары мантии-невидимки не позволяют свету распространяться на всю пещеру – поэтому у троих друзей возникает чувство, что они плывут в ярком, очерченном мглой пятне. Не успевают они сделать и дюжину шагов, как оказываются перед развилкой – туннель разделился.
Поразмыслив, Драко указывает на правый «рукав» пещеры – в отличии от левого тот уходит вглубь. Кивнув, Гермиона высвобождает из-под мантии волшебную палочку и, поведя ею, тихонько шепчет:
– Флагрейт!
Затем она проводит концом палочки по неровной стене, будто что-то рисуя. В то же мгновение на шершавом камне загорается светящаяся стрелка, указывающая на выход.
– Хм-м! – мычит Уизли с уважением.
– «Стандартная книга заклинаний», раздел «Наводящие чары», – отчеканивает девочка.
Несмотря на страх, она ощущает легкий прилив гордости.
После каждого поворота Гермиона рисует новый указатель, и неспроста – пещера в самом деле напоминает лабиринт. Прямые туннели сменяются изогнутыми, развилки – тупиками. Дважды они возвращались в одну и ту же залу, и трижды проходили мимо двухконечного, похожего на рогатку сталагмита. Что особенно пугает юных чародеев, они больше не встречают никаких следов. Или же виной тому густая темнота?
Они уже начинают впадать в отчаяние, когда замечают кое-что необычное:
– Как будто от костра…, – протягивает Рональд, осматривая стены низкого каменного коридора.
На них темнеют угольно-черные разводы.
– …может, здесь кто-то был?
– Однозначно это оставил человек, – заключает Гермиона, – или огненное заклинание.
– Запах тут странный! – Малфой шмыгает носом, – чувствуете? Гадкий такой, похоже на…
Неожиданно глаза у него расширяются, и даже в темноте видно – их озаряет догадка.
– Тут серой пахнет!
– Серой?! – хором восклицают Рон и Гермиона, смекнув, что к чему.
– Да! Все этим психом провоняло…
– А где пахнет сильнее?! – быстро спрашивает девочка.
Слизеринец оскорбленно выпячивает губу:
– Я тебе что, ищейка?!
– Да хватит уже! – восклицает Уизли, раздраженно встряхнув кулаками, – нюхай лучше, раз такой щепетильный!
Фыркнув, Драко втягивает ноздрями воздух – чего только не сделаешь ради друзей!
Но едва он приходит хоть к какому-то выводу, как по пещере прокатывается гулкое, прерывистое эхо – будто кто-то постучал по камню деревянным молотком. Вскрикнув, Гермиона указывает на дальние сталагмиты:
– Там кто-то есть!
Едва не запутавшись в мантии-невидимке, трое первокурсников бросаются к «каменным зубьям». Осторожно они ступают в расстилающуюся за ними тьму – всем им не перестает казаться, что из нее доносятся какие-то звуки. После им чудится, в конце очередного туннеля маячит пятно света… а затем, уже четко и ясно, они слышат отчаянный крик:
– ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!
Сердце у юных чародеев подскакивает к горлу – они узнают голос друга.
– ГАРРИ! – сбросив призрачное покрывало, Рональд бросается к маячащему огоньку.
За ним следом, кое-как захватив ртом воздуху, устремляется Гермиона, а за ней, убирая на бегу мантию-невидимку, поспевает Малфой…
* * *
(продолжение главы в следующей статье)