Марина мечтала, чтобы они уехали. Уехали, съехали, испарились - куда угодно, только бы не здесь! Эти дети появились в ее жизни внезапно, как снег в мае, и теперь она каждый день просыпалась с мыслью: господи, когда же это кончится?
История началась полгода назад, когда позвонил Антон - брат ее мужа Димы. Антон жил в Новосибирске, работал там на каком-то заводе, женился на девушке по имени Света. Дима с братом особо не общались - так, пару раз в год созванивались, на день рождения поздравляли. Антон был на восемь лет младше, и Дима всегда относился к нему немного снисходительно, как к несмышленышу.
А тут звонит, и сразу слышно - что-то случилось. Голос дрожит.
«Дим, у нас беда. Света попала в аварию. Тяжелая. Врачи говорят - шансов мало».
Дима тогда побледнел, прижал трубку к уху.
«Какая авария? Что случилось?»
«Да пьяный в лоб на встречке вылетел. Она с детьми ехала из школы и садика...»
«С детьми?» - Марина увидела, как муж сглотнул. Она сама тогда застыла с половником в руке посреди кухни.
«Дети живы. Царапины, синяки, но живы. А Света... Дим, я не знаю, что делать. Я не справлюсь один».
Света умерла через три дня. Дима и Марина приехали на похороны. Антон был на похоронах осунувшийся, с красными глазами, постаревший лет на десять. К нему прижимались дети - мальчик лет восьми-девяти и девочка лет пяти. Тихие, испуганные, держались за руки.
После поминок Антон отвел Диму в сторону, и Марина видела, как они долго разговаривают. Потом Дима подошел к ней, лицо у него было серое.
«Марин, Антон просит... Он не может один с детьми. На работе завал, увольняться не может - кредиты, ипотека. Бабушек нет ни с той, ни с другой стороны. Он просит, чтобы мы взяли их на время. Месяца на три-четыре, пока он все наладит, найдет няню или что-то придумает».
Марина тогда хотела сказать «нет». Хотела сказать, что у них своя жизнь, что они не обязаны, что вообще это как-то неправильно. Но вокруг стояли люди, все на нее смотрели, а Антон сидел за столом, обхватив голову руками, и плечи у него ходили ходуном. А дети - эти двое детей - сидели рядом, прижавшись друг к другу, и у девочки по щекам текли слезы, хотя она плакала беззвучно.
«Хорошо, - услышала Марина свой голос. - Возьмем».
Через две недели Антон привез детей к ним в Питер. С двумя чемоданами одежды, игрушками и кучей документов.
«Ребята, вы у дяди Димы и тети Марины поживете, пока я все улажу, хорошо?»
Дети молчали. Артем смотрел угрюмо, Полина прятала лицо за братом.
Антон уехал на следующий день. Обещал звонить каждую неделю, присылать деньги на детей. И уехал, оставив Марину наедине с чужими детьми в трехкомнатной квартире, которая раньше казалась просторной, а теперь вдруг стала тесной.
Марине было тридцать семь, Диме сорок. С Димой они жили пятнадцать лет, детей у них не было - сначала не получалось, потом как-то свыклись, решили, что и так хорошо. Марина работала в туристическом агентстве, любила свою работу, любила тишину в доме по вечерам, любила, что можно в выходные выспаться до обеда. А теперь вот - Артем и Полина.
Первую неделю она старалась. Вставала рано, будила детей, кормила завтраком. Артема записала в школу, Полину в садик - благо, места нашлись. Провожала, встречала. Готовила обеды, ужины. Проверяла уроки у Артема - он учился плохо, в тетрадях были одни двойки и тройки. Полина по ночам плакала, звала маму. Марина приходила к ней, гладила по голове, говорила успокаивающие слова, но внутри у нее все сжималось от раздражения.
Ко второй неделе терпение стало заканчиваться. Артем оказался упрямым и замкнутым - на вопросы отвечал односложно, за столом сидел угрюмо, таращился в тарелку. Полина ныла постоянно - то ей холодно, то жарко, то есть не хочет, то живот болит. Из садика воспитательница передавала, что девочка ни с кем не играет, сидит в углу и молчит.
«Ей нужен психолог, - сказала воспитательница. - Ребенок травмирован».
«Да я знаю, что травмирован!» - хотела крикнуть Марина, но промолчала, кивнула.
Дима старался помогать, но он пропадал на работе допоздна - у него была своя небольшая фирма, занимались поставками оборудования, и сейчас как раз шли важные переговоры. Приходил часов в девять вечера, уставший, ел молча, после ужина плюхался на диван перед телевизором. С детьми общался неловко, как будто боялся их сломать.
«Дим, ты хоть поговори с ними, - говорила Марина. - Они же твои племянники, не чужие люди».
«Я не знаю, что им говорить, - признавался он. - Я вообще с детьми никогда не умел».
Антон звонил раз в неделю, как и обещал. Спрашивал, как дела, все ли в порядке. Марина отвечала коротко - да, все нормально. Не говорила, что устала, что вся ее жизнь перевернулась, что она просыпается по ночам от детского плача и не может потом уснуть. Не говорила, что иногда сидит на кухне и думает - господи, когда же это кончится?
Через месяц Марина поняла, что начинает их ненавидеть. Не детей даже - а ситуацию, в которую попала. Ее бесило, что она привязана к дому, что нельзя задержаться на работе, нельзя в выходные куда-то уехать. Бесило, что квартира постоянно в беспорядке - игрушки валяются, детская одежда сохнет на батареях. Бесило, что приходится каждый день готовить, стирать, убирать. А больше всего бесило, что дети все равно чужие, что она не чувствует к ним ничего, кроме раздражения и усталости.
«Марин, ну потерпи еще немного, - говорил Дима. - Антон обещал, что к Новому году заберет».
Но Новый год прошел, потом февраль, март. Антон звонил, извинялся - работа, денег мало, няню пока не нашел. Марина слушала его оправдания и понимала - он не заберет. Никогда. Ему так удобно.
В апреле она сорвалась. Артем получил очередную двойку, дневник принес - весь в замечаниях. Марина взорвалась.
«Ты вообще головой думаешь? Совсем учиться не хочешь?»
Артем молчал, смотрел в пол.
«Я с тобой разговариваю!»
«А мне все равно, - вдруг сказал он. - Мне на все наплевать».
«Ну и отлично! - Марина почувствовала, как внутри все кипит. - Мне тоже наплевать! Учись как хочешь, мне не жалко!»
Она развернулась, ушла к себе в комнату, хлопнув дверью. Села на кровать, обхватила голову руками. Слезы хлынули сами - сначала одна, потом еще, потом уже не остановить. Ревела она от злости, что ли, или от бессилия - сама не понимала. Просто вдруг накрыло: вот она сидит в своей спальне, а за дверью - чужие дети, которых она не просила, не хотела, а они тут, и никуда от них не деться. Ловушка, да еще какая.
К вечеру Дима попытался с ней поговорить.
«Марин, я понимаю, тебе тяжело. Но давай как-то...»
«Как-то что? - она посмотрела на него. - Давай потерпим? Давай улыбнемся? Дим, я устала! Я не хотела этих детей, я не просила их сюда привозить!»
«Но что мне было делать? Отказать брату? Оставить детей одних?»
«А почему я должна жертвовать своей жизнью ради чужих детей?»
«Они не чужие, они - семья».
«Они - не мои, - отрезала Марина. - И никогда не будут».
Они не разговаривали несколько дней после этого. Марина ходила мрачная, делала только самое необходимое - кормила детей, провожала в школу и садик. Артем избегал ее, Полина старалась не попадаться на глаза.
А потом случилось то, чего Марина не ожидала.
Полина заболела. Сначала казалось - обычная простуда. Насморк, кашель, температура невысокая. Марина давала ей лекарства, укладывала в постель. Но через два дня температура поднялась до тридцати девяти, девочка лежала красная, тяжело дышала.
«Надо врача вызвать», - сказал Дима.
Приехала участковая - пожилая женщина в очках. Послушала Полину, нахмурилась.
«Хрипы есть. Может быть воспаление легких. Надо в больницу, сделать снимок».
«Прямо сейчас?» - Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось.
«Желательно. Если пневмония, то лучше не затягивать».
Они поехали в больницу втроем - Марина, Полина и Артем. Дима остался дома, у него была важная встреча, перенести не мог. В приемном покое было много народу, ждали долго. Полина сидела на коленях у Марины, горячая, тяжелая. Артем молчал рядом, сжимал руки в кулаки.
Когда их наконец пригласили к врачу, Полину отправили на рентген. Марина осталась ждать в коридоре с Артемом. Сидели молча, время тянулось мучительно медленно.
«Тетя Марина, - вдруг сказал Артем. - А Полина умрет?»
Марина вздрогнула, посмотрела на него. Лицо у мальчика было белое, губы дрожали.
«Нет, - сказала она. - Конечно, нет. Ее вылечат».
«А мама тоже сначала была в больнице. А потом умерла».
Марина не знала, что ответить. Положила руку ему на плечо, сжала.
«Полина не умрет. Обещаю».
Врач вышел через полчаса - молодой парень в мятом халате.
«Пневмония, - сказал он. - Кладем в стационар. Дней на десять, может, больше. Вы мать?»
«Я... тетя».
«Понятно. Кто-то должен остаться с ребенком, детское отделение - только с сопровождением».
«Я останусь, - услышала Марина свой голос.
Полину положили в палату на четырех человек. Еще три девочки - постарше, лет по десять-двенадцать. Полине поставили капельницу, дали лекарства. Марина устроилась на раскладушке рядом, подтянула колени к груди. Смотрела на Полину - спит девчонка, личико бледное-бледное, худенькое такое, почти прозрачное. Волосы растрепались на подушке, дышит тяжело.
И тут Марину как током ударило - она боится. По-настоящему боится. Боится по-настоящему, как не боялась, наверное, никогда. Боится, что Полина умрет, как умерла ее мать. Боится, что она не справится, не уследит, не сможет помочь. Боится остаться с этим виноватой на всю жизнь.
Ночью Полина проснулась, заплакала.
«Мама... я хочу к маме...»
Марина пересела на ее кровать, обняла девочку.
«Тише, тише. Я здесь. Все будет хорошо».
«Мне больно дышать».
«Я знаю. Лекарство поможет, скоро полегчает. Потерпи немножко».
Полина прижалась к ней, уткнулась лицом в плечо. Марина гладила ее по спине, качала, как когда-то в детстве качала ее собственная мать. И слезы сами потекли по щекам - от страха, от жалости, от внезапно нахлынувшей нежности к этой маленькой девочке, которая осталась без матери и которую Марина так старательно ненавидела все эти месяцы.
«Не плачь, - прошептала Полина. - Не надо плакать».
«Я не плачу, - Марина вытерла глаза. - Просто устала немного».
Утром приехал Дима с Артемом. Привезли вещи, еду, фрукты.
«Как она?» - спросил Дима.
«Температура спала. Врачи говорят - пошла на поправку».
Дима обнял ее, прижал к себе.
«Ты молодец. Спасибо».
Артем подошел к Полине, сел рядом с ней на кровать.
«Привет, пискля. Как ты?»
«Нормально, - Полина улыбнулась слабо. - Мне уже лучше».
«Я тебе комиксы принес. Будешь читать».
Марина смотрела на них и вдруг подумала - а ведь они же брат и сестра. Они только друг у друга и остался. А она хотела от них избавиться, мечтала, чтобы они уехали. Как же ей было стыдно в этот момент.
Полину выписали через две недели. Дома Марина обустроила ей место на диване в гостиной - принесла подушки, плед, поставила рядом сок и фрукты.
«Лежи, отдыхай. Если что нужно - зови».
«Тетя Марина, - Полина посмотрела на нее серьезно. - А вы с дядей Димой нас не отдадите?»
Марина присела рядом.
«Куда отдадим?»
«Ну... в детский дом или еще куда. Папа сказал, что мы у вас временно».
«Полина, - Марина взяла ее за руку. - Мы вас никуда не отдадим. Вы будете жить с нами. Понятно?»
«Правда?»
«Правда».
Вечером она позвонила Антону. Говорила долго, спокойно. Сказала, что дети остаются у них насовсем. Что они оформят опеку, если нужно. Что пусть он присылает деньги, если может, а если нет - они сами справятся.
Антон молчал, потом сказал тихо: «Спасибо. Я... я просто не мог. Один с ними. Ты понимаешь?»
«Понимаю, - ответила Марина. - Все понимаю».
Положила трубку, прошла на кухню. Налила себе чаю - горячего, крепкого - и села у окна. За стеклом моросил дождь, машины внизу шуршали по мокрому асфальту. Дима вышел из комнаты, подошел к ней сзади, опустил руки ей на плечи - тяжело так, тепло.
«Ты уверена?»
«Да, - она накрыла его руку своей. - Теперь уверена».
Было страшно. Непонятно было вообще ничего. Как они дальше жить будут - не ясно. Справятся ли - неизвестно. Денег хватит ли, сил этих самых, терпения - одному богу известно. Но странное дело: впервые за все эти месяцы внутри у Марины что-то успокоилось. Не радость, нет, но хоть не кипело больше, не рвало изнутри. Дети были теперь не чужие. Они были ее. И Димы. И это было правильно.
Артем в тот вечер делал уроки на кухне. Марина помогала ему с математикой - объясняла задачу, он слушал внимательно, старался понять.
«Получается?»
«Вроде да».
«Молодец. Давай дальше».
Полина спала в гостиной, укрытая пледом. Дима сидел рядом с ней, читал книжку вслух - девочка попросила. Марина слышала его голос из кухни - ровный, спокойный.
И она подумала - может, у них и получится. Не сразу, не легко. Но получится. Они же теперь - семья.