Здравствуйте, дорогие друзья! Знаете, что самое смешное в нашем отечественном шоу-бизнесе? Не то, что там поют иногда плохо. И не то, что танцуют криво. А то, с каким непередаваемым, царственным апломбом это делается. Человек вчера мыл машину за тысячу рублей, а сегодня, после удачного кастинга, уже смотрит на вас с экрана, словно милостиво позволяя вам присутствовать на его триумфальном шествии. Именно об этом — резко, честно, без прикрас — высказался Александр Розенбаум. И в его словах нет ни капли зависти «старпёра». Там есть усталость. Усталость от цирка, в котором мы все почему-то живем.
«У нас в стране вообще нет звезд, у нас они звездуны и звездуньи», — сказал ему когда-то Вахтанг Кикабидзе (его близкий друг, между прочим). И эта фраза, как алмаз, бриллиантом лёгшая в основу целой философии. Розенбаум лишь развил мысль, добавив от себя простой и гениальный совет: «Будьте просто рабочим человеком. Только один специалист стоит у фрезерного станка, а второй — на сцене, с уважением к потребителю».
И вот тут — стоп. Давайте начистоту. Когда вы последний раз видели на нашей сцене этого самого «рабочего человека»? Не в смысле блатного шансона, а в смысле — отношения к делу. Человека, который вышел не «позировать», а — работать. Который не мнит себя мессией, осчастливливающим толпу своим появлением, а чувствует себя тем самым «специалистом», чья задача — сделать своё дело на пятерку. Чтобы зритель ушёл не с фото в инстаграм, а с эмоцией в душе. С ощущением, что его не использовали как фон, а уважили.
Откуда берутся «звёздуны»? Инкубатор под названием ТВ
Розенбаум метко описал диагноз: «У нас чувак на паре конкурсов что-то спел, что-то сказал, сел в кресло — уже торчит звезда. Все гении! Но потом как ляпнет какую-нибудь ерунду… Это же цирк!».
Вспомните, как это происходит. Яркий пример — история, которую часто вспоминают в кулуарах. Приходит юная девица на телепроект. Вчерашняя школьница. Её учат не вокалу (вокалу учатся годами), а «харизме». Учат, как правильно смотреть в камеру, как загадочно улыбаться, как создавать «легентду». Через три месяца эфира она уже — «звезда». Её лицо на билбордах, её имя в пабликах. Она начинает давать интервью о смысле жизни, хотя сама жизнь её только-только коснулась кончиком пальца. Она начинает поучать, как жить правильно, хотя её главное достижение — не сломаться под давлением сценаристов. И самое главное — она начинает верить. Верить в свою избранность. В свою «звёздность».
А что там за этой «звёздностью»? Часто — пустота. Как у того персонажа из старого анекдота, который, когда с него сняли пиджак с орденами, оказался просто голым. Нет ремесла. Нет школы. Нет того самого «фрезерного станка», у которого надо было бы стоять годы, оттачивая мастерство. Есть только накаченный пиаром образ. И этот образ начинает диктовать правила: «Я не буду общаться с прессой после концерта», «Мне нужно отдельное зеленое помещение с лепестками роз в унитазе», «Я не выйду на бис, если зал будет кричать недостаточно громко».
Работяга против звездуна: история одного кассира
Давайте перенесёмся из гримёрных в реальную жизнь. В комментариях к этой новости есть одна гениальная история от кассира. Девушка пишет: работаю кассиром, периодически пробиваются «знаменитости». Потом подбегают коллеги: «Ты что, не узнала? Это же такой-то!». А ей — пофиг. «Для меня это такая же работа, как с обычным обывателем. Тем более что современное кино и ТВ оставляет желать лучшего. Я его не смотрю».
Вот она, точка зрения того самого «потребителя», «рабочего человека», к которому апеллирует Розенбаум. Для него, для нас с вами, артист — не икона. Он — такой же специалист. Как сантехник дядя Вася, который должен качественно починить трубу. Как врач в поликлинике, который должен поставить диагноз. Ты сделал свою работу на сцене хорошо — молодец, уважаю. Сделал плохо или с напыщенным видом, будто делаешь одолжение — извини, но я на твои концерты больше не пойду. И никакие пафосные посты в соцсетях не заставят меня считать тебя «звездой».
Потому что звезда — это не тот, кто себя так называет. Звезда — это тот, кого так называют другие. Из уважения. За дело.
Муза не сядет на плечо лентяю: где искать вдохновение
Розенбаум, говоря о творчестве, выдал ещё одну афористичную формулу: «Никогда муза не сядет на плечо лентяю. Сколько ни зови — не сядет. Бесполезняк. Только на трудящееся плечо может сесть».
Это, пожалуй, главное противоядие от «звёздной болезни». Когда ты каждое утро садишься за инструмент, когда ты шлифуешь текст, когда ты репетируешь танец до седьмого пота — тебе просто некогда строить из себя икону. Ты в процессе. Ты — работяга. Ты знаешь цену каждой взятой ноте, каждому удачно найденному слову. И это знание не позволяет тешься пустым тщеславием. Ты благодарен за возможность делать своё дело, а не требуешь поклонения как нечто само собой разумеющееся.
В этом коренное отличие старой школы от новой. Представители той самой школы — как Розенбаум, как многие его ровесники — вышли из дворов, из поездок, из реальной жизни. Их уважение к зрителю — не пиар-ход, а внутренняя установка. Потому что зритель для них — часть той самой жизни, ровня, товарищ. Не «фанат», не «потребительский ресурс», а — собеседник.
Дружба вне политики: парадокс с Пугачёвой
Многие в комментариях возмущаются лицемерием Розенбаума: мол, как он может ругать «звездунов» и при этом тепло отзываться о Пугачёвой, которая для многих — икона именно того самого звездного поведения?
Розенбаум, известный своей принципиальной позицией, в случае с Пугачёвой поставил многих в тупик. Он так лихо рубит сплеча, разоблачая «звездунов», но стоит зайти речи о Примадонне всех времён и народов — и наш суровый критик мгновенно превращается в галантного кавалера. «С Аллой не прощался... Она мой любимый человек», — говорит он с теплом в голосе.
И это при том, что сама Алла Борисовна, будем честны, — ходячая энциклопедия того самого «звёздного» поведения, против которого так яростно восстаёт Александр Яковлевич. Она — автор бестселлера «Как правильно смотреть на поклонников сверху вниз». Она — создательница эталонной походки «меня ждёт лимузин». Её королевские манеры и умение одним взглядом дать понять, кто тут шут, а кто — её величество, стали легендой. Это не просто звезда — это целая галактика звёздности!
И вот Розенбаум, гроза пафосных выскочек, делает реверанс. Мол, это другое. Это личное. Но выходит-то забавно: правила, оказывается, пишутся для всех, кроме одной единственной особы. Для всех — суд и критика. Для неё — снисхождение и память о прошлом. Будто её неповторимый, выстраданный годами снобизм — это не снобизм, а «особая артистическая натура». А у новичков — просто наглость.
В этом есть даже что-то трогательное. Как будто строгий учитель, который всех ставит в угол, делает исключение для одной отчаянной хулиганки, потому что помнит, какой милой она была в первом классе.
Только вот «хулиганка» давно выросла, построила свою империю и, кажется, только посмеивается в усы, глядя на то, как её старый друг пытается совместить непримиримые принципы с личной симпатией.
Так что же делать? Советы от не-звездуна
Итак, что мы имеем? Имеем цирк, в котором, по словам Розенбаума, мы все живём. Имеем кучу «звёздунов», возомнивших себя вершителями судеб. И имеем простую, как правда, альтернативу.
- Зрителям: перестаньте верить в титулы. Перестаньте преклоняться перед пустыми образами. Цените не громкость имени, а качество работы. Ваше внимание — это валюта. Платите ею только тем, кто действительно трудится на сцене, а не позирует.
- Артистам (настоящим и будущим): послушайте Розенбаума. Будьте «просто рабочим человеком». Уважайте станок. В вашем случае — свой голос, своё тело, свой талант. Относитесь к нему не как к данности, а как к инструменту, который нужно ежедневно настраивать. И главное — уважайте того, кто пришёл вас послушать. Без него вы — просто человек, кричащий в пустом зале.
- Всем нам: перестаньте плодить этот цирк. Перестаньте делать кумиров из пустышек. Давайте ценить ремесло. Ценить труд. Ценить тех, кто выходит на сцену не за славой, а — чтобы сделать свою работу. Чтобы подарить нам, зрителям, не повод для селфи, а — настоящую эмоцию. Такую, ради которой, собственно, и существует искусство.
В этой позиции Розенбаума есть своя, усталая мудрость. Человеческая связь, не разорванная сиюминутными разногласиями, сегодня — редкость.
И, знаете, я в целом с ним согласна. Разделять личное и публичное — право каждого, а многолетнюю дружбу не стоит разменивать на сиюминутные повороты. Но вот что искренне удивило — именно эта безоговорочная защита. Можно понять личную преданность. Можно было бы, сделав свой выбор, не комментировать его громко. Но та публичная риторика, которую позволила себе его подруга, чести, честно говоря, не делает. И когда вокруг столько шума и вопросов, от человека с такой принципиальной репутацией ждёшь не молчания, а ясности. Его уклончивость в этом ключевом пункте — да, разочаровала.
Вот и получается, что встаёт в памяти старая, но точная поговорка: «Александр Яковлевич, Вы либо трусы наденьте, либо крестик снимите».
Казалось бы, вещи очевидные. Но принципы, выходит, бывают какими-то… избирательными. А на двух стульях, как ни старайся, усидеть ещё никому не удавалось. Рано или поздно придётся выбирать. Между личной симпатией — и ответственностью перед публикой, которая десятилетиями видит в тебе человека твёрдых убеждений. Между верностью частному чувству — и целостности того образа, за который тебя уважают.
В конце концов, именно на этом стоит настоящая, не звездная, а человеческая культура. На уважении. Мастера — к своему делу. Артиста — к зрителю. Зрителя — к настоящему труду. Всё остальное — и правда, всего лишь шоу-бизнес. В котором, как сказал Розенбаум, он участвовать не собирается. А у меня вопрос: получается, цена такой дружбы — молчаливое согласие с тем, что осуждаешь. Стоит ли она того?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: