В России повседневность зачастую окрашена обманом и беззаконием. Это вызывает у людей возмущение и озлобление. Однако, видя лишь верхушку айсберга, они ошибочно списывают всё на «больную голову» преступника, не вникая в корни проблемы. В большинстве случаев причина кроется глубже — в крайней нищете и отчаянии. Для человека без блата, протекций и наследства в России зачастую не существует ни достойной работы, ни законного способа заработать на нормальную жизнь. Именно это отчаяние, а не врожденная склонность ко злу, становится главной пружиной, толкающей многих на преступный путь ради денег.
Россия сегодня — это классический тезис социологии девиантного поведения (Р. Мертон, «Социальная структура и аномия»), адаптированный к современным российским реалиям: когда культурно одобряемые цели (материальный успех, благополучие) недостижимы легитимными институциональными средствами, это порождает инновацию в виде поиска незаконных путей.
Власть. Чиновники продают вам сказку про социальный лифт. Говорят: кабина вот она, двери открыты, заходи, работай, дергайся и рано или поздно тебя вырвет наверх, к свету и жирному воздуху. Ложь. Лифт сломан. А лестница зарезервирована для тех, у кого есть ключ от черного хода. Ключ этот отливают в роддоме, передают за праздничным семейным столом или пожимают в липкой от коньяка и взяток ладони.
Так что ты остаешься в подвале. В этом прокуренном подвале жизни, где потолок – это чье-то грязное дно. Ты встаешь в шесть утра, чтобы два часа трястись в консервной банке, пропитанной запахом безнадежности и дешевого дезодоранта. А потом ты приковываешь себя к столу, чтобы перекладывать цифры из одной ячейки в другую. И за это тебе выдают бумажки с водяными знаками. Смехотворные, прозрачные бумажки, на которые можно купить пачку сигарет, плохую водку и иллюзию, что ты еще дышишь.
Нормальная российская жизнь? Это мираж на потолке подвала. «Доступная» ипотека? Смешно. Семья? Ты обречешь их на ту же голодную агонию. Отдых? Отдых – это когда ты слишком устал, чтобы чувствовать постоянное отчаяние. Законный заработок — это та мелкая монета, которую бросают в нищего, чтобы он не завывал под витриной дорогого ресторана. Ее хватает лишь на то, чтобы не умереть сегодня. Но она не дает шанса жить. Ни завтра, ни послезавтра.
И вот тогда подвал начинает шептать. Он предлагает тебе сделку. Ты продаешь ему остатки своей совести, кусок души, будущее, которого все равно нет – а он выдает тебе пачку плотных, хрустящих купюр. Тех самых, что пахнут не потом, а силой. Риск? Конечно. Но что такое риск тюрьмы по сравнению с гарантией медленного, унизительного спуска тебя в канализацию? Тюрьма хоть какое-то признание твоего существования системой. Нищета нет.
Так что это не преступление. Это вынужденная миграция. Бегство с тонущего корабля «законности» на утлый, но хоть как-то держащийся на воде плот «возможности». И государство, этот пьяный механик, который давно забил на сломанный лифт, вдруг просыпается и начинает кричать о «морали» и «законе». О, эта великая, гротескная комедия! Они строят мир, где честный путь ведет в непреступную стену, а потом удивляются, что люди начинают проламывать ее головой.
Истина в том, что система не боится преступника. Она его выращивает. Как грибы в темном погребе. Потому что преступник – это и есть ее самое честное дитя. Диагноз. Гнойник, вскрывающий весь абсцесс. Когда все двери заперты, остается только одно – вышибить окно. И неважно, что за ним: свобода или пропасть. Хуже, чем здесь, уже не будет. По крайней мере, так кажется в пьяном, отчаянном угаре подвала.