Сообщение от мужа пришло глубоким вечером, заставив меня отложить книгу. «Мама просит купить подарки её родне. Список прикреплён». Я открыла файл. Чётким, почти казённым шрифтом был выведен перечень: тёте Светлане — набор элитной косметики, не дешевле 7 тысяч. Племяннику Стасу — беспроводные наушники, около 4 тысяч. Сестре дяди — золотое колечко в районе 10 000… И так пятнадцать пунктов. Внизу — приписка: «Всё должно быть в фирменной упаковке, с открытками. Чеки принести».
Я мысленно прикинула сумму. Под семьдесят тысяч выходило. Для меня, архивариуса с зарплатой в сорок пять, это было неподъёмно. Сергей, мой муж, зарабатывал больше, но львиная доля уходила на кредит за машину и съёмную квартиру. Я набрала его номер.
— Это что, шутка? — спросила я.
Он ответил уже через минуту:
— Карина, ну что ты. У мамы всегда так. Это же традиция.
Традиция… Словно холодной водой окатило. Три года назад Элеонора Викторовна встречала меня с показной радостью. Но всё изменилось, когда мы отказались переехать в её просторное жильё, предпочтя независимость.
— Загордились, — бросила она тогда. — На мою шею не сядете, так хоть на подачки рассчитывайте.
С тех пор каждый визит к ней превращался в экзамен на профпригодность в роли жены. «Серёжа, ты у меня таким супом не питался». «Карина, пыль на полках — это надолго? Или карьера архивиста важнее семьи?» Я молчала. Сергей уговаривал не обращать внимания, списывая всё на тяжёлый характер матери, которая «просто очень переживает».
Кульминацией стал мой День рождения. Сергей был в отъезде. Утром я принимала звонки от друзей, родителей, но не от свекрови. Около полудня телефон всё же завибрировал. Обрадовавшись, я открыла сообщение. И остолбенела. На экране крупным планом красовалась часть женского тела в потёртых легинсах, снятая снизу. Судя по ракурсу, Элеонора Викторовна пыталась сфотографировать что-то на верхней полке и нажала не ту кнопку. Или нажала именно ту. Я написала Сергею: «Твоя мама прислала мне на день рождения фото своей пятой точки». Через полчаса пришёл ответ: «Она же возрастная, нечаянно. Не драматизируй».
А теперь этот список. Для племянницы — золотое колечко. А мне — фото зада. Я подошла к окну. За стеклом — ноябрьская слякоть. На душе было так же тоскливо и холодно. Неужели это навсегда?
Сергей вернулся поздно. Я ждала его в прихожей.
— Ты видел список от твоей матери?
— Ну, видел. В чём проблема? — он снял пальто и прошёл на кухню.
— Проблема в семидесяти тысячах! У нас своих долгов хватает!
— Справимся. Мне в конце года премию обещали. Ты купишь, да? У тебя же времени свободного больше.
От этих слов у меня внутри всё оборвалось. Для него моя работа — не работа, а так, времяпрепровождение. «Понятно», — выдавила я.
Ночью я не спала. Вспоминала каждую колкость, каждое унижение. Как она при гостях сказала: «Серёжа мог бы и невесту поименитее найти». Как она перемывала за мной чашки. Этот список стал последней каплей. Я была для них не семьёй, а обслугой. К утру решение созрело.
В субботу я отправилась в самый большой торговый центр города. Через несколько часов вернулась с огромными сумками.
— За подарками съездила, — ответила я на удивлённый взгляд Сергея.
— Молодец! Я же знал, что ты справишься! — он сиял.
Я разложила покупки на диване и принялась за упаковку. Каждый подарок был завёрнут в праздничную бумагу, перевязан лентой и подписан. Сергей заходил, хвалил: «Красиво!».
Двадцать восьмого декабря мы приехали на традиционное предновогоднее застолье. В квартире у Элеоноры Викторовны уже собралась вся её родня. Встретив нас у порога, свекровь тут же скомандовала:
— Карина, разложи подарки под ёлку. Аккуратно, чтобы каждый нашёл свой.
Я молча прошла в зал и расставила яркие свёртки.
Когда гости сели за стол и начали вручать подарки, тишину нарушила племянница. Она нетерпеливо стала рвать упаковку своего «кольца».
— Что это? — в недоумении спросила она, вытаскивая из коробки огромную губку для мытья посуды и пару резиновых перчаток. К ним прилагалась открытка: «Старайся помогать маме по хозяйству».
Свекровь нахмурилась.
— Это ещё что за шутки?
В этот момент тётя Светлана вскрыла свой свёрток и ахнула. Внутри лежал новенький веник с совком и пожеланием, чтобы её дом всегда сиял чистотой. Дядя полез в свою коробку в надежде найти коньяк, но обнаружил бутылку сердечных капель и пачку самых дешёвых сигарет. Началась настоящая вакханалия. Гости один за другим вскрывали подарки: кому-то досталась упаковка стирального порошка, кому-то — банка тушёнки с истёкшим сроком годности.
Элеонора Викторовна медленно поднялась. Её лицо из багрового стало белым.
— Кто это сделал? — прошипела она.
Все взгляды упёрлись в меня. Сергей побледнел.
— Карина, что происходит?
Я отставила стакан с компотом.
— Вы предоставили список. Я его исполнила. В точности, как было указано.
— Это не подарки! Это издевательство!
— А фотография обнажённого тела вместо поздравления — это знак внимания? — спокойно спросила я.
Сергей схватил меня за руку.
— Прекрати!
— Три года я терпела её хамство. Три года меня унижали. На мой день рождения — пошлое фото, а теперь — счёт на семьдесят тысяч, как будто я ваша прислуга. Вот вы и получили подарки, которых заслуживаете.
Свекровь сделала шаг ко мне.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать в моём доме?
— В вашем доме — ваши правила. Но я больше по ним играть не буду.
Она замахнулась. Сергей бросился между нами.
— Мама, Карина, успокойтесь!
— Вон из моего дома! — закричала свекровь. — Чтобы я тебя тут больше не видела!
— С огромным удовольствием, — ответила я и направилась к выходу.
За спиной поднялся невообразимый шум. Элеонора Викторовна вопила:
— Сергей, ты слышишь? Немедленно разведись с ней! Я такую невестку не признаю!
Я обернулась на пороге. Муж стоял посередине комнаты, разрываясь между матерью, вцепившейся в него, и мной.
— Серёж, — тихо позвала я.
Он посмотрел на меня потерянно.
— Зачем ты это сделала?
— Я просто устала быть для вас тряпкой.
— Но это же семья!
— Семья, которая три года вытирала об меня ноги.
Свекровь издала пронзительный вопль. Я видела по его глазам — он сделает выбор. Но не в мою пользу.
— Всё понятно, — сказала я и вышла.
Я шла по лестнице, а позади меня всё ещё гремел скандал. Вызвала такси и отправила Сергею СМС: «Завтра заберу вещи. Не звони». Он не позвонил. Ни тогда, ни на следующий день.
Мы встретились лишь через неделю.
— Мама в истерике. Родня в обиде. Нужно всё исправить. Извинись перед ними, купи нормальные подарки, — сказал он, не глядя на меня.
— Я три года шла на компромиссы. Хватит.
— Значит, ты хочешь всё разрушить?
— Это ты разрушил, когда не встал на мою защиту.
— Чего ты тогда хочешь? — спросил он устало.
— Развода.
Он молча кивнул и ушёл.
Развод занял несколько месяцев. Квартиру пришлось продать, долги разделить. Я сняла маленькую студию недалеко от работы и завела котёнка. Сергей, как я слышала, вернулся к матери.
Спустя год я случайно встретила Элеонору Викторовну в магазине. Она стояла у прилавка с моющими средствами, разглядывая губки. Увидев меня, она замерла и густо покраснела, сжимая в руке ту самую жёлтую губку. Она хотела что-то сказать, сделать шаг. Я посмотрела на неё с абсолютным, ледяным безразличием и прошла мимо. Она так и осталась стоять с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
