В суете домашних дел случается странная вещь. Мысли, поначалу чёткие, постепенно стираются о рутину, превращаются в подобие размытой картинки. Особенно это касается одного бесконечного, ежедневного вопроса.
Этот вопрос тихо подбирается к хозяйке кухни с утра, назойливо шепчется на фоне детского гама, разворачивается в полный рост перед полупустым холодильником. И сколько ни крути, ускользает от простого ответа, обесценивает любое решение уже на следующий день.
Ирина однажды проснулась с ощущением, что её мозг официально ушёл в отпуск. Без предупреждения, просто ушёл. Потому что где-то на двадцатитысячном «что приготовить на ужин» любая нервная система подумает о побеге.
Она сидела на кухне, смотрела на кастрюлю и чувствовала к ней то, что приличные люди чувствуют к старым кредитам: нечто неизбежное и неприятно знакомое. В обед нужно было что-то придумать. Вечером, ещё раз что-то. Так она жила лет двенадцать, если округлять в меньшую сторону, чтобы не плакать.
Однажды, стоя у холодильника, она поймала себя на том, что разговаривает с ним. По-деловому:
— Предложи что-нибудь.
Холодильник гудел, изображал, что думает. Он всегда изображал.
Ирина захлопнула дверь и пошла на балкон. Там она задумалась о глобальном. Люди покоряют космос, печатают органы на принтерах, строят города в пустынях. Где-то даже изобретают роботов, способных стирать носки и сортировать по цветам.
Но никто не придумал систему, которая каждый день сама бы решала, что жрать. Наука, понятно, до сих пор не оправилась.
Когда совсем прижало, женщина решила провести семейный совет. Поставила всех в ряд: мужа, детей, собаку для массовки. Спросила:
— Какие идеи на ужин?
Муж пожал плечами, дети сказали «что-нибудь вкусное», собака посмотрела так, будто собеседование было провалено всеми.
В какой-то момент Ира хлопнула ладонью по столу и объявила:
— Всё. Я ухожу. С сегодняшнего дня обед и ужин определяются методом научного тыка. Кто первым ткнёт пальцем в продукт, лежащий в холодильнике, тот и победил. Если ткнул в пустую полку… значит, гречка.
Метод полюбился всем. Особенно собаке, которой досталась неделя куриных сердечек с гречкой подряд из-за промахов детей.
Через месяц Ирина чувствовала себя человеком освобождённым от бесконечного, судорожного поиска меню в своих мыслях. Она ходила лёгкая, точно после хорошей исповеди. Ужин больше не давил на психику. Её даже спрашивали подруги:
— Ир, ты чего сияешь?
Она отвечала честно:
— Я больше не принимаю стратегических решений по горячему.
И если сейчас кто-то спросит, что у неё на обед, она скажет:
— НЕ ЗНАЮ. Оно само выберется.
И будет абсолютно счастлива.
© Ольга Sеребр_ова