Семья Владимира и Татьяны Суховых считала себя прогрессивными городскими жителями.
Они ценили комфорт, дизайн и экологичность. Их идея новогоднего отдыха заключалась в том, чтобы сбежать из Москвы не в тропики, а в стильный, технологичный загородный отель — что-то вроде "зелёного убежища" с панорамными окнами, скандинавским интерьером и спа-комплексом.
После долгих поисков они нашли идеальный вариант: комплекс "Северное Сияние" в Карелии: несколько стеклянных и деревянных коттеджей на берегу озера, с собственными саунами, эко-питанием от местного шефа и программой йоги на рассвете.
Цена была высокой, но они решили, что это того стоило. Их планы были практически утверждены, когда за неделю до бронирования позвонил дядя Ваня, родной брат отца Владимира.
Крепкий мужчина шестидесяти лет, проработавший всю жизнь мастером на заводе и живший в своём доме в подмосковной деревне.
— Володь, привет, хозяин! — раздался в трубке его густой, хрипловатый от самокруток голос. — Слушай, тут дело есть. Мы с Марьей задумались. Надоело нам Новый год под "Голубой огонёк" в четырёх стенах встречать. Хочется настоящего, русского, зимнего отдыха! Чтоб банька по-чёрному, чтоб снег поскрипывал, чтоб озеро подо льдом… Чтоб душа развернулась!
Владимир, осторожный, начал рассказывать про выбранный ими комплекс в Карелии.
— Нет, ну что вы, городские, понимаете в настоящем отдыхе! — отрезал дядя Ваня. — Ваши эти… хамамы да джакузи. Ерунда, конечно, полная. Баня там есть? Нужна баня на дровах, с веником. И чтобы из парилки — прямо в сугроб, а потом снова. Вот это здоровье! Мы к вам едем! Всей семьёй! Деньги свои вложим, не переживай! Семейным кругом будет веселее!
Татьяна, услышав это, тихо застонала:
— Вова, они захотят жарить шашлык под окнами, а у них там, наверное, мангалы запрещены. Это же будет катастрофа...
Но Владимиру стало искренне жаль дядю. Тот говорил с такой ностальгической теплотой о настоящем отдыха, что казалось — отказ будет предательством.
После нескольких звонков, где дядя Ваня в красках описал, как они с покойным братом (отцом Владимира) в молодости на зимней рыбалке бывали, решение было принято.
Бронь изменили: вместо уютного коттеджа на двоих взяли большой "семейный лофт" на две спальни.
— Там и камин, и своя сауна, — успокаивал Владимир себя и Татьяну.
*****
Дорогу от Петрозаводска дядя Ваня и тетя Марья комментировали одобрительно:
— Лес хороший, крепкий. Воздух что надо.
Но когда их автомобиль свернул на идеально расчищенную аллею и перед ними выросла главная постройка комплекса — длинное здание из чёрного стекла и клеёного бруса, его лицо вытянулось.
— Это что же, коровник современный? — спросил он, вылезая из машины. — Или ангар?
— Это стиль, дядя Ваня, — пояснила Татьяна. — Лофт, минимализм.
— Минимализм… — пробурчал он, оглядываясь. — А где, простите, русский дух? Где резные наличники? Где хоть скамеечка простая?
Владимир ничего не ответил на возмущения родственников.
Коттедж внутри поразил даже Владимира: пол с подогревом, стены из шлифованного бетона, огромная кухня-гостиная с островом и камином "био", в котором горели не дрова, а специальные экогеленивые поленья, имитирующие огонь.
Баня представляла собой стеклянную сауну с хромотерапией и встроенной аудиосистемой. Дядя Ваня и тётя Марья молча прошли по всем помещениям.
— Тепло,— наконец констатировал дядя Ваня. — И чисто. А где дрова-то для бани? Я растоплю.
— Дядя Ваня, здесь электрическая баня и сауна. Нажал кнопку — и через 20 минут готово, — объяснил Владимир.
Наступила пауза. Дядя Ваня посмотрел на него так, будто он сказал, что Земля плоская.
— Электрическая…сауна, — он произнёс это слово с нескрываемым презрением. — Ну, Володь, ну что же вы… Это не баня, а духовка. В ней дух не парит, она душу не лечит.
Вечером этого же дня Татьяна, желая сделать приятное, заказала ужин в ресторан комплекса.
Меню было выстроено вокруг локальных фермерских продуктов: томлёная лосятина с брусничным соусом, копчёный сиг и салат из корня сельдерея.
Дядя Ваня, изучив меню, попросил принести водки.
— С такого градуса и начнём!
Когда официант принёс крафтовую водку, настоянную на каких-то травах, дядя Ваня понюхал, поморщился и выпил.
— Мыло какое-то, а не водка. Ну да ладно...
Он нехотя попробовал лосятину.
— Мясо, что и говорить, мягкое. Но на вкус… пустое. Без души. Как будто его не охотник добыл, а в пробирке вырастили. И соус этот сладкий… У Марьи тушёная говядина с хреном — вот это да!
Тётя Марья, тихая женщина, поддерживала мужа кивками:
— Да, уж… не очень сытно как-то. Порции маленькие. И хлеб холодный, не домашний.
На второе утро Владимир предложил прогуляться к озеру — главной природной достопримечательности.
Дорога была идеально расчищена, по краям стояли стильные фонари. Лёд на озере был гладким, как зеркало.
— И где же тут рыбу взять? — озадачился дядя Ваня, потыкав лыжной палкой в лёд. — Лунку не пробьёшь — лёд каменный, да и кто же рыбу по такому льду ловит? Это же несерьёзно. Рыба любит ухабы, коряги, чтобы дух был. А тут… как асфальт.
Он взглянул на противоположный берег, где виднелись крыши обычной деревни.
— Вон там, поди, народ по-настоящему отдыхает. Баньки топят, на санках с гор катаются. А мы тут… в аквариуме этом...
Вернувшись назад, они обнаружили тётю Марью, пытающуюся развесить постиранные в раковине носки на… каминную решётку "био".
— Мария Семёновна, что вы делаете?! — в ужасе воскликнула Татьяна. — Это же камин декоративный! Тут вещи сушить нельзя!
— Да он тёплый, дитятко, — оправдывалась тётя Марья. — На нём хоть что-то просохнет. А балкон у вас застеклённый, не проветришь.
На следующий день Владимир, пытаясь исправить ситуацию, объявил, что заказал для них приватную баню на территории спа-центра на три часа.
— Там и парная, и хаммам, и купель с гидромассажем. Всё включено!
Дядя Ваня сначала обрадовался:
— Ну, наконец-то!
Но когда они вошли в помещение, отделанное чёрной мозаикой, с приглушённым светом и запахом ароматических масел, он остановился как вкопанный.
— И где здесь парилка?
Им показали дверь в парную, облицованную гладким камнем, с цифровой панелью управления влажностью и температурой.
— Дрова где? — спросил дядя Ваня. — Камни? На них водой поливать надо!
— Здесь всё автоматически, дядя Ваня, — сказала Татьяна. — Вы просто сидите и наслаждаетесь. А веники… веников, пожалуй, нет. Но есть скрабы и масла...
Дядя Ваня сел на полку и потрогал гладкие стены. Пар, действительно, пошёл, тихий, густой.
— Душно как-то,— проворчал он через пять минут. — И запах… на аптеку смахивает. Лаванда, говорите? Брр. Берёзовый веник — вот это запах!
Он вышел, не пробыв внутри и десяти минут. Выходя, констатировал: "Не моё". От купели с гидромассажем дядя Ваня тоже отказался: "Булькает, как унитаз. Неуютно".
Пока Владимир и Татьяна пытались наслаждаться, родственник устроился в предбаннике на кушетке и начал громкий разговор с тётей Марьей, сидевшей рядом.
— Ты понимаешь,Марья, в чём тут дело? — почти кричал он, чтобы перекрыть звуки расслабляющей музыки. — Всё тут сделано для галочки. Красиво, стерильно, дорого. А жизни нет! Баня без дров — не баня. Озеро без рыбаков — не озеро. Отдых без труда — не отдых. Мы за свои кровные тут сидим, как в музее современного искусства: трогать ничего нельзя, дышать надо тихо. Лучше бы к нам в деревню приехали! Даром! Я бы баню такую истопил, что вы бы все грехи за год оставили! А здесь… пять тысяч за три часа! Не по-нашему все...
Его монолог, гулко разносившийся по кафельным стенам, стал финальной точкой.
Владимир вышел из парной. Он не злился. Мужчина смотрел на дядю Ваню — крепкого, простого человека, сидящего в позе несогласия, и понимал, что они говорят на разных языках.
Дядя Ваня искал простоту, труд, пот и пар, а им подсунули красоту и эстетику. Оставшиеся два дня прошли в тягостном молчании.
Дядя Ваня и тётя Марья целыми днями сидели в гостиной, смотрели телевизор и варили чай в электрическом чайнике, привезённом с собой.
В последний вечер пожилой мужчина вынес вердикт,обращаясь не к кому-то конкретно, а в пространство:
— Ну что же, побывали. Красиво, не спорю. Тихо и… бездушно. Дерево не пахнет, баня не парит, народ вокруг какой-то… на диете. Зря только деньги потратили. Половина зарплаты. Можно было новый снегоуборочный комбайн для трактора купить — польза была бы.
В машине по дороге домой он молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо деревни. Через неделю Владимиру позвонила мать.
— Володя,что вы там с дядей Ваней устроили? Он всем рассказывает, как вы его в какую-то стеклянную тюрьму вывезли, где даже нормально париться нельзя. Говорит, вы совсем оторвались от земли, живёте в каких-то фантазиях, и деньги на ветер бросаете. Обиделся...
Владимир не стал оправдываться перед матерью. Он понял главное: дядя Ваня ехал не за новыми впечатлениями, а чтобы подтвердить свою правду: что настоящее — оно простое, дешёвое, пахнет дымом и берёзовым веником.
И он её подтвердил. Ценой их общих денег и испорченных каникул. А на полке в их квартире теперь стояла фотография из той поездки: они все вместе у того самого озера.
Дядя Ваня стоит чуть в стороне, руки в боки, в своей старой телогрейке поверх свитера, и смотрит не в кадр, а куда-то вдаль, за горизонт, где, как он знал, была привычная ему жизнь.
И его поза говорила красноречивее любых слов: "Я здесь чужой. И вы здесь — не в своей тарелке. Но вы ещё этого не поняли".
Суховы же теперь, планируя отдых, первым делом спрашивали друг друга: "А что для нас "настоящее"?"
И боялись дать неправильный ответ, чтобы потом не разочароваться, как дядя Ваня и тетя Марья.