Людмила Степановна, или просто тётя Люда для всей семьи, была человеком с устойчивыми привычками.
Зиму она ненавидела. Каждый год с ноября по март её лейтмотивом было: "Холодно, слякоть, темно, грусть".
Её мечтой всегда был тёплый берег и ласковое море. Но летом — дорого, да и племянница Ольга с семьёй не могли сорваться надолго.
Поэтому, когда женщина как-то обмолвилась, что рассматривает путёвки на Новый год в Турцию, у тёти Люды случилось прозрение.
— Оленька, представляешь! — зачастила она звонками. — Ёлки там тоже наряжают, Дед Мороз в шортах ходит, а вечером можно на море посмотреть и под звёздами шампанское пить! Это же идеально. Никакой этой дурацкой снежной кутерьмы. У меня подруга Галочка ездила, говорит — сказка.
Ольга, её муж Дмитрий и двенадцатилетняя дочь Аня, которые все-таки решили отметить праздник дома, с вылазками на каток и в кино, очень удивились.
— Тёть Люд, это же страшный сезон, — осторожно возражал Дмитрий. — Всё забито, цены взлетают, море холодное.
— Ну и что! — парировала Людмила Степановна. — Воздух-то тёплый! Солнце! А народ — так это же весело. Я за свою пенсию ни разу на Новый год не вырывалась куда-то, кроме дачи! Вы молоды, вам всё легко, а мне уже шестой десяток, я хочу хоть раз в жизни встретить праздник в красивом платье, а не в валенках и трёх свитерах! Мы же семьёй поедем. Мне с вами спокойно будет. Я и за Аней погляжу, если вы куда сходить захотите.
Последний аргумент был коварен. У Ольги с Димой не было возможности выбраться куда-то вдвоём уже несколько лет.
Мысль о том, что тётя Люда, добрая и ответственная, посидит с Аней пару вечеров, пока они поужинают в ресторане на берегу, была заманчива.
Аня, подросток, мечтавшая о красивых фото на фоне пальм и бассейна, тоже начала давить:
— Пап, мам, давайте поедем! С тётей Людой весело будет!
После двух недель уговоров, подкреплённых тем, что тётя Люда клятвенно обещала оплатить половину своей путёвки (и даже перевела предоплату, поставив всех перед фактом), семья сдалась.
Бронировали не через любимый проверенный сайт Димы, а через агентство, которое "посоветовала подруга Галочка". Отель они выбрали "Coral Fantasy" 4 звезды с системой "ультра всё включено".
— Там и развлечения, и анимация новогодняя! — радостно сообщила тётя Люда.
*****
Самолёт приземлился ночью. Дорога от аэропорта до отеля заняла полтора часа.
Тётя Люда, уставшая, но воодушевлённая, смотрела в окно на освещённые трассы.
— Никаких сугробов! Уже хорошо, — сказала она.
Но когда микроавтобус свернул к воротам отеля, их встретила не тихая курортная идиллия, а ярко освещённая территория, откуда доносился мощный бас. Тут во всю шла дискотека.
— Ну, праздник же, — неуверенно улыбнулась Ольга.
Заселение в стандартные номера, соединённые дверью, прошло быстро. Тётя Люда тут же открыла балкон, чтобы вдохнуть морской воздух.
Вместо шума прибоя на них обрушился рёв диджея и крики "Вах-вах-вах!" из колонок у главного бассейна.
— Боже мой, — прошептала она, бледнея. — Это же... до утра?
— В описании сказано "развлекательная программа до 23:00", — хмуро сказал Дмитрий, изучая брошюрку. — Но, видимо, на каникулах график меняется.
Их номера выходили как раз на этот самый бассейн-дискотеку. Закрытые окна и кондиционер не спасали — бит проникал сквозь стены.
Утром второго дня тётя Люда,не выспавшаяся, но полная надежд, надела своё лучшее летнее платье и пошла к морю и на завтрак.
Реальность ударила её, как волна. Ресторан "всё включено" в часы пик на новогодних каникулах — это ад.
Очередь на омлет растянулась на двадцать минут. Столы занимали с шести утра. Постоянный гул сотен голосов, звон тарелок, бегающие дети. Тётя Люда, схватив йогурт и булку, сбежала на террасу.
— Люди как саранча, — поделилась она позже с Ольгой, которая принесла ей кофе. — Все хватают, толкаются. И это — отдых?
Но главный удар ждал у моря. Вода была прохладной, градусов 17-18. Для закалённых или отчаянных — нормально. Для тёти Люды, мечтавшей о тёплой лагуне, — шок.
— Я же простудиться могу! — сказала она, лишь окунув палец ноги. — Галочка говорила, море как парное молоко!
— Тёть Люд, она ездила в сентябре, — устало пояснил Дмитрий. — В декабре море редко бывает теплым..
Вид уныния на её лице был таким искренним,что Ольге стало жалко пожилую женщину.
— Давай вечером сходим в тот ресторанчик в городе, о котором я читала? Тихо, уютно, — предложила она.
Тётя Люда оживилась. Ресторанчик и правда был милым. Но когда женщина открыла меню, её снова накрыло.
— Две тысячи рублей за рыбу на гриле?! Да я её дома за триста приготовлю! А шампанское... Ой, смотрите, "Абрау-Дюрсо"! Точно такое же, как в "Ашане" под Новый год продают! Мы что, за десять тысяч вёрст прилетели, чтобы то же самое пить, но втридорога?
Она ела почти молча, причмокивая и сравнивая каждый кусок с гипотетическим домашним аналогом: "У меня борщ гуще", "Этот соус с пережаренным луком, я чувствую". Предложение Димы заказать местное вино она отвергла:
— Неизвестно, из чего там делают.
Ужин, который должен был стать отдушиной, превратился в аудит затрат.
*****
Новогодняя ночь была тщательно распланирована анимацией: конкурсы у бассейна, шоу-программа, живая музыка, фейерверк и грандиозная дискотека.
Семья надеялась, что тётя Люда наконец-то проникнется масштабом. Они ужинали в переполненном главном ресторане.
Музыка гремела так, что нельзя было расслышать слова соседа. Аня сбежала к таким же подросткам у бассейна. Тётя Люда сидела, прикрыв уши ладонями.
— Я не понимаю, — почти кричала она Ольге в ухо. — Это что, праздник? Это базарный день в райцентре! Только жарче! Я хотела тишины, моря, звёзд... а получила кабак!
Она отказалась идти на "шоу невероятных трансформаций артистов" и заперлась в номере.
Но даже там, сквозь забитые уши берушами, до неё доносился грохочущий бит. В полночь, когда небо озарилось фейерверками, а толпа взревела "Ура!" Людмила Степановна тихо плакала, глядя на яркие вспышки из-за занавески.
Она чувствовала себя одинокой, обманутой и глубоко несчастной посреди всеобщего веселья.
Ольга и Дима, вернувшись под утро, застали её сидящей на балконе в халате.
— Красиво, да? — безрадостно спросила тётя Люда, кивая на рассеивающийся дым от салютов. — Миллионы на воздух. Лучше бы ветеранам или пенсионерам отдали.
*****
С этого момента ворчание стало её основным занятием и фоном поездки. За завтраком: "Опять эта толчея. И йогурт сегодня кислее, чем вчера. Экономия, наверное".
У бассейна (куда она ходила, потому что море было холодным): "Воду хлорируют так, что глаза щиплет. И эти крики… “А ну-ка, девочки, раздевайтесь!” Это что за отдых такой? У Галочки отель был культурный, тихий".
В баре: "Сок из пакета, вино — порошок. За такие деньги — и свежевыжатого не сделать? Только деньги зря…"
Она отказалась от всех экскурсий ("Зачем смотреть на развалины, у нас в области своих хватает, да и дорого"), от спа-процедур ("Массаж за пять тысяч? Да я аппликатор Кузнецова под спину положу — тот же эффект").
Её мир сузился до шезлонга у бассейна для взрослых, книги и постоянного, как тиканье часов, комментария о несоответствии ожиданий и реальности.
За два дня до отъезда Ольга, измотанная чувством вины и раздражением, наконец не выдержала.
Они сидели в том же городском ресторанчике, и тётя Люда в который раз ковыряла рыбу вилкой.
—…И в общем, зря мы поехали. Только деньги потеряли. Лучше бы я себе шубу зимнюю на эти деньги купила, была бы хоть какая-то польза.
— Тётя Люда, — тихо, но твёрдо начала Ольга. — Это вы нас уговорили. Вы говорили: "Там и ёлки, и тепло, и тихо". Вы рисовали идеальную картинку. Мы предупреждали, что будет много людей, что море холодное.
— Ну, я не знала, что так много! — вспыхнула Людмила Степановна. — И что музыка так будет орать! Галочка же не сказала!
— Потому что Галочка ездила не на Новый год! — не сдержался Дмитрий. — Мы отдых испортили себе, подстроившись под вашу мечту. Аня с подростками тусит, мы друг друга не видим, вы всё время несчастны. Мы пытались вам угодить, сменить программу, повезти вас в тихие места. Но вам ничего не нравится в принципе! Потому что здесь не СССР в 1985 году, где путёвка в "Дружбу" стоила тридцать рублей и все сидели тихо!
Наступила тягостная пауза. Тётя Люда смотрела на них обиженными, влажными глазами.
— Значит, я вам обуза? — прошептала она. — Я просто хотела, чтобы мы вместе, красиво… А вы… вы просто не понимаете.
— Мы понимаем, — мягче сказала Ольга. — Но ваша красивая картинка была не отсюда. Она была из прошлого, которого здесь нет. И жалеть о потраченных деньгах теперь — самое бесполезное дело.
*****
Второго января отдыхающие собрались домой. В самолёте тётя Люда молчала.
Она смотрела в иллюминатор на уходящие вниз облака с выражением человека, вернувшегося с войны, которую он сам же и начал.
Через два дня после возвращения Ольга разговаривала с мамой, сестрой тёти Люды.
— Ну как вам Турция? Люда рассказывает, что кошмар полный был. Шум, хамство, холодное море, одни убытки. Говорит, вас тоже надули с туром, и вы все злились.
Ольга лишь вздохнула. Объяснять что-либо матери было бесполезно. Тётя Люда уже создала новую, удобную для себя версию событий: несостоявшуюся мечту о тихом тепле заменила историей о всеобщем провале и финансовой нецелесообразности.
Это было менее болезненно, чем признать, что её идеальный праздник был миражом, а напор испортил отпуск близким.
А на её странице в соцсети появилась одна-единственная фотография с отдыха: снятая крупно чашка с турецким чаем на балконе, в углу кадра — край её книги и подпись: "Иногда самое ценное — это минуты покоя вдали от суеты. Жаль, они так дорого обходятся".
Все родственники в комментариях сочувственно писали: "Ой, понимаем, сейчас везде одна коммерция!"
Никто, кроме Ольги, Димы и Ани, не знал, что эта "минута покоя" была вырвана из двух недель постоянного нервного напряжения и стоила им не только денег, но и душевного спокойствия.
Тётя Люда получила свой "тихий" кадр для отчёта. А семья Ольги — стойкое отвращение к идеям совместного семейного выезда куда-либо с кем-либо, кроме себя самих.