Сергей Петрович приехал в гости к сыну и невестке на время ремонта в своей квартире.
Первые три дня были идиллическими: он чинил всё, что плохо лежало, играл с внучкой, рассказывал байки за ужином.
Катя даже расслабилась – свекор оказался не таким "сложным", как его описывал муж.
Но на четвёртый день ремонт у Сергея Петровича благополучно завершился, а он и не думал собираться домой.
Напротив, мужчина обосновался в гостиной и установил там свой "штаб": пульт от телевизора, очки, газета и кружка.
Его пребывание из визита превратилось в проживание. Олег лишь раз попытался намекнуть отцу:
— Пап, как там соседи, квартиру не залили после ремонта?
На что Сергей Петрович отмахнулся:
— Да всё у них нормально. А мне у вас лучше – с внучкой повожусь, да и вам будет помощь по хозяйству.
К концу второй недели Катя поняла: прямые просьбы бесполезны. Олег бессилен.
Нужен был ход конём. Наблюдая за Сергеем Петровичем, она заметила его слабое место: болезненную реакцию на любые попытки ограничить его самостоятельность.
Он был тем, кого называют "крепкий старик", и очень этим гордился. И Катя решила воспользоваться этой гордостью.
Её план заключался в том, чтобы окружить его такой тотальной, удушающей, заботой, чтобы он сам, в стремлении сохранить своё "я", сбежал прочь.
Утро началось не с привычного: "Доброе утро, папа! Кофе будете?" Катя вышла из спальни с самым озабоченным лицом, какое только смогла изобразить.
— Сергей Петрович, доброе утро! Как вы спали? — её голос был сладким, как сироп.
— Нормально, — буркнул свекор, не отрываясь от газеты.
— Не могу ли я вам давление померить? — Катя уже достала современный электронный тонометр.
— Какое давление? У меня давление как у космонавта, — нахмурился Сергей Петрович.
— Ой, знаю я этих космонавтов, — засмеялась Катя, уже наматывая манжету ему на руку и не дожидаясь согласия. — А вдруг? Вы вчера за ужином две котлеты съели, а они хоть и постные, но холестерин… Давайте-давайте, для моего спокойствия.
Процедура прошла под ее неусыпным контролем.
— 115 на 75… Ну, более-менее, — заключила Катя, делая вид, что записывает в блокнот. — Но пульс учащённый. Волновались, наверное. Вечером померим ещё раз. И Олег, не забудь купить в аптеке те самые травяные сборы для успокоения, я тебе название скину.
Сергей Петрович смотрел на неё, как на инопланетянина. За завтраком Катя устроила настоящий диктат здорового питания.
— Сергей Петрович, я вам кашку специальную сварила, на воде, с изюмом. От холестерина.
— Да мне бы яичницу, пару сосисок, — попытался возразить пожилой мужчина.
— Ой, ну что вы! — Катя прикрыла грудь рукой, как от удара. — Сосиски в вашем возрасте – это яд! Яд чистейший! Мы о вас должны заботиться. Олег, убери сковородку, папа сегодня питается правильно.
Она поставила перед ним тарелку с пресной кашей. Рядом – стакан тёплой воды с лимоном: "для пищеварения".
Сергей Петрович мрачно ковырял ложкой в тарелке. Олег под столом пнул Катю ногой, но та лишь невинно улыбнулась.
В обед история повторилась с паровыми тефтельками и компотом без сахара. На десерт – печёное яблоко.
— Сахар в крови нужно контролировать, Сергей Петрович. Вы же не хотите стать диабетиком? — деловито говорила Катя.
Свекор ничего ей не ответил, но сноха продолжала вести строгий распорядок дня для "дорогого гостя".
— Сергей Петрович, после обеда у нас тихий час. Вам нужно отдохнуть, давление может скакать. Идите в комнату, прилягте. Я вас через час разбужу.
— Я что, маленький? — взорвался наконец мужчина.
— Нет, вы просто умный человек, который ценит здоровье, — парировала Катя, не моргнув глазом. — Олег, проводи отца, помоги ему прилечь.
Но главный удар был нанесён вечером. Сергей Петрович любил после девяти посидеть на балконе, покурить (Катя терпеть не могла запах в квартире) и послушать спортивные новости по старенькому транзистору.
В этот вечер сноха предстала перед пожилым мужчиной в образе ангела-хранителя.
— На балкон? Ночью? Да вы что! Там же сыро, сквозняк! Вы хотите себе радикулит заработать? Нет-нет-нет. И о курении я даже слышать не хочу. У нас в доме дети, да и вам вредно. Лучше выпейте тёплого молока с мёдом – для сна.
Она забрала у него пачку сигарет со стола и поставила перед ним кружку с молоком.
— А новости? Я "Спорт FM" люблю послушать…
— Ой, радио – это такой источник стресса! Крики, эмоции… Вам противопоказано. Я включила вам классику, — и из колонки полились умиротворяющие звуки Вивальди.
Лицо Сергея Петровича стало мрачнее тучи. Он чувствовал себя не в гостях у сына, а в санатории строгого режима для безнадёжно больных.
Катя вовлекла в свою игру дочь, предварительно проинструктировав её. На следующий день, когда Сергей Петрович попытался взять отвертку, чтобы подкрутить шатающуюся ручку у шкафа, к нему подбежала Марго.
— Деда, деда! Нельзя! Мама сказала, ты упадёшь и ударишься! Давай я позову папу!
— Да отстань ты, внучка, я всю жизнь…
Но Маргарита уже звала на помощь. На ее крики тут же появилась Катя, с озабоченным лицом.
— Сергей Петрович! Что же вы?! Вам же тяжелое нельзя поднимать и на стульях лазить! Олег! Иди помоги отцу, он чуть не упал!
— Я не падал! — рявкнул свекор, но его уже бережно снимали со стула и вели в кресло, как инвалида. — Я хотел помочь!
— Мы и так бесконечно благодарны за вашу помощь, — сказала Катя, укрывая его пледом. — Но сейчас ваша главная задача – беречь себя. Вот, почитайте журнал "Здоровье", я его специально купила.
Кульминация наступила на пятый день. Сергей Петрович, доведённый до белого каления всеобщей опекой, собрался было сходить в магазин за хлебом. Катя, будто ждала этого у двери.
— Вы – одни? На улицу? Ни в коем случае! — её голос озабоченно задрожал. — Там ступеньки у подъезда скользкие, асфальт неровный… Олег сейчас сходит. А лучше я закажу доставку. Вы прилягте, у вас вид какой-то уставший.
Эти слова были последней каплей. Сергей Петрович швырнул на тумбу шапку, которую уже надел.
— Хватит! — прогремел его голос, от которого задребезжала посуда в буфете. — Что это за концлагерь?! Я что, дряхлый старик, который и шагу ступить не может?! Мне 70, а не 100! Да я вас всех насквозь вижу, Катерина!
Олег выскочил из комнаты, испуганный криком.
— Пап, что случилось?
— Спроси свою жену! Она меня за полтора дня в развалину превратила! То давление, то каша, то под одеяло! Не жизнь, а сплошная больница! Я приехал к сыну в гости, а меня тут, как немощного, по полной программе обслуживают!
Катя сделала обиженное лицо.
— Сергей Петрович, мы же о вас заботимся. Мы же волнуемся.
— Заботитесь?! — фыркнул он. — Да вы меня в гроб загоняете такой заботой! У меня от вашего молока с мёдом уже изжога, от этой музыки – голова болит, а от того, что со мной, как с дурачком, сюсюкаются, – давление и впрямь подскочить может! Я самостоятельный человек! Я сам решаю, когда мне спать, есть и курить!
Олег, наконец, нашёл в себе силы, чтобы сыграть по намеченному Катей сценарию.
— Папа, успокойся. Мы просто беспокоимся.
— Беспокоитесь у себя на кухне! — отрезал Сергей Петрович, уже направляясь в гостевую комнату. — А я поеду к себе домой. Там я хозяин. Там у меня порядок: захочу – яичницу съем, захочу – на балконе ночью посижу. А здесь… здесь я, видно, всем обуза.
— Пап, не говори так, — искренне огорчился Олег.
— Завтра уезжаю. Билеты вон на столе, я через приложение купил. У вас тут своя жизнь, а моя вам покоя не даёт.
Катя не стала отговаривать свекра. Она вздохнула, сделав вид, что её благородный порыв не оценили.
— Если вы так решили… Мы, конечно, будем скучать. Марго, попрощайся с дедушкой, он уезжает, потому что ему нужно… самостоятельное пространство.
— Пока, деда! Приезжай ещё, когда поправишься! — крикнула девочка, как учила ее мама.
На следующий день они дружно погрузили вещи Сергея Петровича в машину. Всю дорогу до вокзала он бурчал о том, как важно сохранять независимость в любом возрасте.
Катя молча кивала, изображая легкую печаль. Вернувшись домой, Олег обнял жену.
— Жестокий метод. Я пару раз чуть не сорвался, мне его реально стало жалко.
— А ты думаешь, что мне легко было эту роль играть? — Катя скинула туфли и плюхнулась на диван. — Но он уехал, чувствуя себя не отвергнутым гостем, а победоносным борцом за свою свободу. Он не обиделся, а возмущался. Это большая разница.
— А если он расскажет всем родственникам, что мы с ним, как с инвалидом, обращались?
— И прекрасно! — улыбнулась Катя. — Все подумают: "Какие Олег с Катей заботливые, прямо задушили старика вниманием" А он будет говорить: "Да они меня с ума свести хотели!" И все лишь посмеются: "Серёга, да тебя просто любят!" Всем хорошо!
Олег покачал головой.
— Да ты — стратег.
— Выживатель, — поправила Катя, включая телевизор на полную громкость, просто потому что теперь можно было это делать. — И знаешь что? Завтра я пожарю самую жирную яичницу с сосисками и съем её на нашем балконе, в его честь.
Супруги переглянулись и рассмеялись. В квартире пахло не лекарствами и диетическими котлетами, а свободой.
А на столе у Сергея Петровича, как потом выяснилось из звонка, уже лежала пачка его любимых сигарет и баночка растворимого кофе – Катя незаметно подсунула их ему в сумку в качестве "прощального приза".