Визит Лены со Стёпой к родственникам был спланирован на ближайшие выходные.
– Мне просто надо выдохнуть, Ань, — говорила она по телефону. — И Стёпе сменить обстановку полезно.
Анна, помня их предыдущий визит год назад, вздохнула, но согласилась. "Всего два дня," — успокаивала она себя и Артёма.
Первые сутки прошли в хаосе, но терпимом. Стёпа исследовал все шкафы, Лена жаловалась на бывшего мужа, начальника и цены на всё.
Артём засел в комнате под предлогом срочной работы. Воскресным вечером Анна намекнула, что завтра всем рано вставать: ей — на работу, Артёму — на созвоны. Лена широко улыбнулась:
— Ой, да мы вас прекрасно понимаем! Мы тут тихонько сами. Я аж забыла, каково это – побыть в тихой квартире. У нас соседи сверху – слоны, вечно топают. Я тут у вас как за каменной стеной. Недельки две отдохну – и снова в бой.
Анна замерла с тарелкой в руках. Артём, услышав это из-за двери комнаты, медленно закрыл глаза.
Две недели с ней и со Стёпой... Это было похоже на описание одного из кругов ада Данте.
Часа в два ночи, когда, наконец, стихли звуки мультиков (Лена позволяла Стёпе смотреть их до победного), Артём и Анна провели совет на кухне, шепотом, при свете холодильника.
— Прямо сказать не могу. Поссоримся, — с тоской сказала Анна.
— Говорить бесполезно. Она не слышит. Ей нужен железобетонный, неоспоримый фактор, — философски заметил Артём, глядя на темноту за окном.
И вдруг его взгляд упал на коробку со старыми инструментами в углу лоджии. Там лежал перфоратор, оставшийся от прошлого ремонта. Идея созрела мгновенно, как вспышка.
— У нас начинается ремонт, — тихо, но очень чётко произнёс он.
Анна посмотрела на него с непониманием, потом с ужасом, а затем в её глазах загорелся холодный огонёк.
— Тотальный?
— Нет. Точечный. Но очень… настойчивый, шумный и пыльный. Они должны захотеть уехать сами, потому что здесь станет невозможно находиться. Но мы будем невинны, как агнцы Божьи. Мы просто вынуждены устранять аварийную ситуацию.
План, названный "Операция Перфоратор", был прост и гениален. Супруги не будут ломать стены, они будут создавать ощущение тотального ремонта с помощью звуков, визуальных помех и тактильных неудобств.
Утром, когда Лена вышла на кухню с помятым лицом, Артём уже ходил по квартире с рулеткой и серьёзным видом, что-то замеряя и записывая в блокнот.
— О, Лена, доброе! — бодро поздоровался он. — Извини за беспокойство. Вскрылась маленькая проблемка.
— Какая? — насторожилась Лена.
— Водоснабжение. Точнее, разводка в стене, в ванной. Там, по всем признакам, скрытая течь. Может, труба старую изоляцию прорвала. Надо вскрывать стену, смотреть.
— Ой, Боже! — воскликнула Лена. — Это же надо, я приехала – и сразу такие проблемы!
— Да нет, она давно назревала, — вступила в разговор Анна, разнося кофе. — Просто теперь совсем приспичило. Но ничего, Артём всё сам сделает. Только… будет немного шумно и пыльно. И ванной, наверное, пару дней пользоваться нельзя будет.
Лена побледнела.Мысль о жизни без ванной с семилетним ребёнком была пугающей.
Артём тем временем уже вовсю готовился к "ремонту". Он притащил из кладовки рулон строительной полиэтиленовой плёнки и начал завешивать дверной проём в ванную, гостиную и часть коридора, создавая лабиринт из скрипучего целлофана.
— Что это? — спросил Стёпа с интересом.
— Это чтобы пыль, которая полетит из стены, не разносилась по всей квартире, — мрачно пояснил Артём. — Пыль от бетона – она же въедливая. В лёгких оседает.
Лена неуверенно кашлянула. Настоящий перфоратор Артём использовать не стал – жалко было и соседей, и свои уши.
Но у него был старый, наполовину сломанный, который жутко вибрировал и тарахтел, но долбить им что-либо было невозможно.
В 10 утра, когда Лена попыталась посмотреть телевизор, а Стёпа – построить крепость из диванных подушек, Артём начал "работу".
Он закрылся в ванной и включил перфоратор. Звук был просто невыносимый: не глухой удар, а высокочастотный, дребезжащий визг, от которого зубы сводило.
Артём работал рывками: тридцать секунд адского грохота, минута тишины (Артём в это время пил воду и проверял сообщения), потом снова тридцать секунд.
Через час Лена, уже с трясущимися руками, постучала в завешенную плёнкой дверь.
— Артём! Долго ещё? Стёпа не может сосредоточиться!
Артём выглянул ,весь в "пыли" (он слегка обмазался мукой для нелишнего правдоподобия).
— Ой, извини! Это самый шумный этап – снимаю старую плитку и верхний слой штукатурки. До вечера, наверное. Но завтра будет ещё хуже – буду алмазной коронкой штробить. Это вообще…
Он печально покачал головой, давая ей домыслить остальное, и снова скрылся за плёнкой, включив тарахтелку.
Вечером Артём "обнаружил новую проблему". Собрав всех за ужином (который проходил под висящей с потолка плёнкой), он объявил:
— Так, новости плохие. Течь-то не одна. Сигнализация соседей снизу сработала – у них на потолке мокрое пятно. Значит, дело в стояке. И, возможно, в электропроводке, которая рядом идёт. Завтра придётся обесточить всю квартиру на полдня и вскрывать уже вот эту стену, — он многозначительно ткнул пальцем в стену между кухней и гостиной, как раз там, где стоял диван.
Лицо Лены стало восковым.
— Обесточить? На полдня? Ноутбук, телевизор, холодильник…
— Холодильник, может, и выживет, — пожал плечами Артём. — А вот без света и интернета, да, придётся посидеть. В темноте, со свечами, как в старину. Может, даже романтично.
— Мама, а что такое "штробить алмазной коронкой"? — спросил Стёпа.
— Это когда очень-очень громко, — сквозь зубы ответила Лена.
Утро началось с того, что Артём торжественно щёлкнул рубильником в щитке. В квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только жужжанием отключённого холодильника.
— Всё, — сказал Артём. — До трёх дня электричества нет. Иду закупать расходники.
Он ушёл,оставив Анну, Лену и Стёпу в полумраке (шторы были задёрнуты для "защиты от пыли"). Анна включила "режим сочувствующего сапожника".
— Лена, я дико извиняюсь. Я знаю, что ты хотела отдохнуть… А тут такое. Пыль, шум, темнота. Стёпа вообще измучился, бедный. Он же двигаться не может – везде плёнка, везде "опасно, не ходи".
— Да, — хмуро согласилась Лена, глядя, как сын бесцельно катает машинку по полу.
— Знаешь, — Анна наклонилась к ней, будто доверяя секрет. — Мне даже кажется, это опасно. Эта пыль – она же аллергенная. А у Стёпы в детстве был диатез. И неизвестно, что Артём там в стене найдёт… Может, и асбест какой, или грибок. Он мне вчера фотки показывал из интернета – ужас, что бывает в межпанельных швах.
Лена широко раскрыла глаза. Теперь беспокойство за ребёнка, всегда бывшее её сильной чертой, обернулось против неё же.
— Ты серьёзно? Грибок?
— Артём говорит, пока не вскроет – не узнаешь. Но он оптимист, — вздохнула Анна.
В этот момент вернулся Артём и не один, с другом, Сашей, таким же мастером импровизации.
Он был облачён в комбинезон, сандалии на носки и нёс огромную, внушительного вида болгарку (которая была абсолютно нерабочей).
— Всё, — мрачно сказал Артём. — Будем резать. Саша, проходи, вот тут участок.
Мужчина кивнул, оценивающе посмотрел на стену, пнул ногой лежащий на полу перфоратор и произнёс хриплым голосом, словно из вестерна:
— Сейчас даже рвануть может. Жена дома?
— Дома, — кивнул Артём.
— Нее, это не по технике безопасности. Им на воздух надо. Хоть на час.
Это была последняя капля. Лена вскочила с места, как ужаленная.
— Всё! Я всё поняла! Мы уезжаем!
— Куда? — с наигранным удивлением спросила Анна. — У тебя же билетов нет…
— Купим! На первую электричку! — Лена уже бежала в комнату, сметая с пути целлофановые завесы. — Стёпа, собирай игрушки! Жить тут нельзя! Ты слышал, дядя Саша сказал – "рвануть может"! Наша жизнь под угрозой!
— Но, Лен… — попытался вступить Артём, скрывая улыбку.
— Нет, Артём, я тебя благодарю за гостеприимство, но у меня ребёнок! — кричала она из комнаты, швыряя вещи в чемодан. — Я приехала за тишиной и покоем, а тут апокалипсис! Пыль, грибок, обесточивание, всё может взорваться! Нет, уж лучше к своим слонам-соседям. У них хоть стены целые!
Через сорок минут они уже стояли в прихожей. Квартира представляла собой ужасное зрелище: свисающая с потолка плёнка, инструменты, разбросанные по полу, "запылённые" поверхности. Артём и Анна старались изображать сожаление.
— Ну, если ты так решила… Мы же так надеялись, что ты отдохнёшь, — сказала Анна, обнимая сестру.
— Отдохнула, родная, как в бомбоубежище, — фыркнула Лена. — Выздоравливайте. В смысле, с ремонтом.
— Пиши, как доедешь, — сказал Артём, помогая ей вынести чемодан.
Дверь за ними закрылась, и наступила тишина. Артём, Анна и Саша молча смотрели друг на друга. Потом Саша спросил:
— Ну что, я так просто тащил к вам болгарку?
— Не зря, — рассмеялся Артём. — Сейчас пойдём в гараж, я как раз хочу посмотреть, что у меня в машине стучит. А потом будет лучший в мире шашлык!
Через час квартира была приведена в порядок: плёнка снята, инструменты убраны, свет и интернет включены.
А через час троица пожарила шашлыки, решив тем самым отпраздновать выполнение своего плана.
Артём и Анна сидели на чистом диване в гостиной и довольно улыбались друг другу.
— Интересно, она когда-нибудь догадается? — спросила женщина, прижимаясь к мужу.
— Если и догадается, то лет через десять. И то не факт. Она сейчас всем будет рассказывать, как она спасла сына из эпицентра строительной катастрофы. Она – героиня. А мы – несчастные жертвы неисправной сантехники. Все довольны.
— Кроме соседей снизу. Им ещё предстоит объяснять, зачем я к ним вчера приходил смотреть на идеально сухой потолок и оставил бутылку вина в качестве отступных.
— Мелкие издержки, — махнул рукой Артём. — Главное – территория свободна. И знаешь, что? Завтра я правда починю подтекающий кран на кухне.
Супруги рассмеялись, довольные собой и тем, что им удалось "отвоевать" свою квартиру.
Сестра позвонила Анне, как только они со Стёпой добрались домой. Ее голос был добр и весел:
— Как вы там справляетесь?
— Нормально, но дел еще много... затянется, думаю, дней на десять, — посетовала Анна, намекая тем самым, что сестре не стоит приезжать к ним в ближайшее время.
— Ну, давайте, удачи вам, — проговорила Лена и положила трубку.
В следующий раз она дала о себе знать только через два месяца. Но Анна ответила ей, что они с мужем не могут принять гостей, так как уехали к его родителям.