Сергей с семьёй приехали "в гости на пару дней", чтобы показать своему сыну, Тимоше, столицу.
Алексей, несмотря на тихий протест Марины, был рад – брат есть брат. Марина, зная аппетиты родни по линии мужа, натянуто улыбалась.
Первые два дня, действительно, были похожи на визит: походы по музеям (за счёт Алексея, конечно), кафе (Алексей платил), такси (Алексей заказывал и оплачивал).
Но на третий день, когда Марина намекнула родственникам, что завтра им обоим на работу, а гостям, наверное, пора собираться, Юля сделала большие глаза:
— Ой, Мариш, мы же только разогнались! У Тимоши билет в зоопарк только на послезавтра куплен, а я хотела к подруге в гости съездить, она тут недалеко переехала… Можно мы ещё чуть-чуть погостим? Недельку? Мы же почти не мешаем!
"Чуть-чуть" растянулось на десять дней. Гости из визитёров превратились в постояльцев.
Сергей утром уходил "по делам" (гулять по городу), а возвращался к обеду. Юля занимала ванную на два часа, делая селфи в Марином халате.
А Тимофей требовал новые игрушки и успел сломать книжную полку и запачкать свежепокрашенную стену в прихожей.
Алексей метался между чувством долга перед братом и нарастающим раздражением жены.
Марина, наблюдая за тем, как тают их сбережения (еда, коммуналка, развлечения), поняла: милые уговоры уже не работают.
Нужен был такой язык, который брат понимает лучше всего – язык денег. Она решила провести для родни наглядный финансовый семинар.
Утром Марина разложила на кухонном столе свежие квитанции и довольно улыбнулась.
Когда все собрались за завтраком (который, как всегда, приготовила она), женщина вздохнула и показала на бумаги.
— Алекс, я тут посчитала. У нас финансовый дисбаланс.
— Опять? — поморщился Алексей, играя свою роль озабоченного добытчика.
— Смотри. Обычный месяц, — она ткнула пальцем в одну колонку цифр. — А это месяц… с гостями. — Палец переместился на другую колонку, где цифры были заметно больше.
Сергей лениво потянулся за кофе.
— Ну, у вас тут ипотека, дорогая жизнь… Мы-то что, мы же почти ничего не едим...
— Вот именно что почти, — мягко парировала Марина. — Вода, например. Расход вырос в два с половиной раза. Серёж, ты же любишь по полчаса под душем стоять?
— Это медитация, — буркнул Сергей.
— Медитация дорогая, — сказала Марина, не поднимая глаз от бумаг. — А свет… Тимоша, солнышко, почему ты всегда забываешь выключать свет в ванной и в своей комнате?
— Не знаю, — честно ответил мальчик, размазывая йогурт по столу.
— Ничего, научимся, — улыбнулась ему Марина. — Это же на пять тысяч в месяц только. А если ещё еда… Орешки к пиву, красная рыба к завтраку, эти ваши любимые эклеры… Алекс, нам, наверное, придётся экономить. Я, может, откажусь от курсов испанского. Ты уж извини, Сергей, но мы не такие богатые, как вам, наверное, кажется.
В воздухе повисла неловкая пауза. Юля покраснела – эклеры покупали именно они с Тимошей.
Вечером того же дня Марина принесла из кладовки старый таймер-розетку, который обычно использовали для ёлочных гирлянд.
— Это что? — спросил Сергей.
— Это таймер. Будем включать в него роутер, — объявила Марина. — С 23:00 до 07:00 интернета не будет. Экономия на электричестве и… на нервных клетках, чтобы все вовремя спать ложились.
— Ты что, с ума сошла?! — возмутилась Юля, для которой ночь была временем общения в сети. — У меня там переписка!
— Ой, Юль, я думала о вас! — воскликнула Марина с заботой в голосе. — Вы же всё на телефоне сидите, это же излучение, бессонница… И дорого. Лучше книжку почитайте. Или выспитесь.
На следующий день Марина за обедом "случайно" завела разговор о психологах.
— Алекс, а помнишь, я тебе говорила про ту самую коллегу, которая не выдержала, когда к ним свекровь на месяц приехала? Так вот, она вчера сорвалась. В офисе истерику закатила. Её к психологу отправили.
— Ну и что? — непонимающе спросил Алексей.
— А то, что сеанс – семь тысяч рублей! — с драматизмом произнесла Марина. — Представляешь? Семь тысяч за час разговоров! И это ещё не самый дорогой. А если курс? Это же целый отпуск в Турции!
Она посмотрела на гостей грустными глазами.
— Вот и думаешь, родственники родственниками, а своё психическое здоровье дороже. Правда же, Серёж?
Сергей что-то невнятно пробормотал, почувствовав себя явно не в своей тарелке.
Кульминацией стала утренняя сцена. Марина, заваривая кофе, громко, чтобы слышали все, сказала мужу:
— Алекс, я тут вчера не могла уснуть, всё думала… Нам же надо машину на ТО везти, а это деньги, и зубы тебе чинить. А это ещё деньги. И, кажется, у нас протечка в унитазе – счётчик тикает, как сумасшедший. Может, нам стоит попросить Сергея и Юлю… ну, как бы это сказать… может, они внесут свой вклад? Хотя бы символический? За воду и еду? Хотя бы по тысяче в день? Чтобы нам не пришлось брать микрозайм… Ты же знаешь, какие там проценты!
Алексей, по сценарию, сделал шокированное лицо.
— Марина, что ты такое говоришь при гостях?! Они же наша родня! Самая близкая...
— Я и не говорю, а просто думаю вслух о нашем семейном бюджете, — с наигранной обидой сказала Марина. — Мы же не скрываем, что у нас трудности. Сергей – брат, он все поймёт.
В тот день Сергей и Юля вели себя непривычно тихо. Они перешёптывались на кухне, а когда Тимофей в магазине у кассы закатил истерику из-за очередной машинки, Юля впервые резко сказала:
— Нет! У нас нет денег!
Ребёнок был в шоке. Родители – тоже. Вечером того же дня Марина распечатала все расходы за то время, что гости жили у них.
Этот "пакет документов" она будто бы "случайно" забыла на журнальном столике в гостиной, прикрыв сверху пультом от телевизора.
Через полчаса, проходя мимо, она услышали отрывок разговора из гостиной. Юля говорила сдавленным голосом:
— Я больше не могу. Они нас тут за дармоедов держат. Каждая конфета учтена. У меня аж шея от напряжения болит.
— Тише ты! — шипел Сергей. — Они слышат!
— И пусть! Посмотри, что она насчитала! Мы их, оказывается, чуть ли не на микрозайм толкаем! Мы что, монстры?
— Ну, мы немного задержались…
— Немного? Серёжа, мы тут уже десятый день! У них свои дела, свои долги! И этот их таймер… Я чувствую себя в детском лагере! Давай уедем. Сегодня же. Прямо сейчас. Мне стыдно.
— Куда мы поедем? Денег на гостиницу нет…
— Зачем нам гостиница? Давай купим билеты! — в голосе Юли послышались слёзы. — Лучше дома сидеть в своей хрущёвке, чем тут чувствовать себя… обузой. Это же позор на всю жизнь!
На следующее утро за завтраком царила атмосфера похорон. Сергей был мрачнее тучи, а Юля сидела с опушенными глазами.
Тимофей, наученный горьким опытом вчерашнего отказа, молча ковырялся в тарелке. Первым не выдержал Сергей.
— Лёш, Марина… Мы тут подумали. Вам, наверное, тяжело с нами.
— Что ты, — начал Алексей по сценарию, но без особого энтузиазма.
— Нет, серьёзно. — Сергей перебил его. — У вас свои заботы, проблемы… И мы тут сидим, как на шее. Непорядок. Мы решили уехать. Сегодня.
— Ой, что вы! — воскликнула Марина, но в её глазах не было и тени удивления. — Неужто мы вас чем-то обидели? Из-за этих дурацких счетов? Да мы просто привыкли считать каждую копейку…
— Именно! — подхватила Юля, наконец подняв голову. — И мы вас понимаем! У вас ипотека, машина… А мы тут свет жжём, воду льём. И Тимоша всё ломает. Нет, мы не можем так. Мы поедем. У нас тоже дома дела...
Эти сборы были самыми быстрыми за всю историю их визита. В них чувствовалась какая-то паническая спешка, как будто гости боялись, что хозяева передумают и выставят им счёт.
На пороге, прощаясь с родными, Сергей неловко сунул Алексею в руку пятьсот рублей.
— Это… на воду, за те дни. Просто, чтобы не совсем уж…
Алексей попытался оттолкнуть его руку, но Марина мягко взяла купюру.
— Спасибо, Серёжа. Очень по-взрослому, — её тон был тёплым, почти материнским, что заставило Сергея почувствовать себя виноватым.
Когда дверь закрылась за ними, Алексей облокотился на косяк и с облегчением выдохнул.
— Боже. Я чувствую себя самым последним подлецом. Мы их финансово запугали.
— Мы их финансово просветили, — поправила Марина, уже доставая из холодильника спрятанную бутылку шампанского. — Они уехали не потому, что мы их выгнали. Они уехали потому, что сами увидели цену своего пребывания. Им стало не по себе. Это самый цивилизованный способ.
— А эти бумаги…
— Гениальный ход, правда? Они посмотрели и увидели себя со стороны – как источник стресса и финансовой дыры. Им стало стыдно. А стыд – мощный мотиватор.
— Они теперь всем родственникам расскажут, какие мы скряги, — мрачно предположил Алексей.
— И прекрасно! — рассмеялась Марина. — Может, это отвадит от идеи погостить у нас "недельки на две" и остальных "любимых родственничков". Мы теперь – те, кто считает каждую лампочку. Нас будут бояться. Идеальный фильтр.
Супруги сидели в непривычно тихой и просторной гостиной и, довольные собой, улыбались.
Их опасения по поводу того, что они среди родни прослывут скрягами, не оправдались.
Брат и сноха не стали никому рассказывать о том, как " сидели на чужой шее и надоедали".