Хью Паджэм улыбается. В данный момент он ничем не занят, потому что находится «в Греции». Обстановка разительно отличается от Англии 1980‑х, когда он работал звукорежиссёром и продюсером.
Пол Маккартни
Улыбка вновь появляется на лице Паджэма, когда он вспоминает забавный случай, связанный с Полом Маккартни.
— Вспоминаю одну странность, — смеётся он. — Когда я впервые пришёл для встречи с ним в офис его менеджера — кажется, на Манчестер‑сквер, — мы обсуждали музыкантов. Я предложил Джерри Маротту на ударных [для альбома].
Битл тут же спросил, кто будет играть на басу, чем крайне удивил Паджэма.
— Вы чего, серьезно? — смеётся Паджэм.
В итоге Маккартни сам сыграл на басу в альбоме Press to Play (1986), хотя «сильно переживал из‑за этого и мучился часами».
— Не то чтобы он потерял уверенность, — говорит Паджэм, — но, вероятно, каждый раз считал, что может сыграть лучше.
Паджэм называет себя «басистом‑любителем» и восхищается мастерством Маккартни в The Beatles.
Альбом в значительной степени был написан в соавторстве с Эриком Стюартом, известным по группе 10cc.
— Кажется, мы с Эриком сильно расходились в том, как надо работать над альбомом Press to Play, — говорит Паджэм. — Я помню всё иначе, чем Эрик, и мне немного жаль, что он так высказывается обо мне. Я очень уважал его — я вырос на музыке 10cc. Я считал его блестящим звукорежиссёром, гитаристом и музыкантом, так что это досадно. Эрик всегда как будто говорит о Press to Play с оттенком разочарования, чего мне непонятно. Но что было, то было.
Никто, даже творческая команда, не считает Press to Play триумфом сольного творчества битла. Тем не менее альбом примечателен песней Pretty Little Head — энергичной, головокружительной композицией с использованием фейдеров и абстрактных ритмов. Эту песню вполне можно было бы включить в альбом Питера Гэбриэла So — запись, контрастировавшую с мрачными, сжатыми грувами третьего альбома Гэбриэла.
— Я даже никогда об этом не задумывался, — отвечает продюсер. — Знаю лишь, что мне было около 24 лет, когда я записывал [третий альбом]. Сессии шли урывками почти год. Невероятно! Альбом XTC Drums and Wires был записан за четыре недели — это была тяжёлая и быстрая работа. А тут год [смеётся]…
Терпение вознаграждается: третий альбом Гэбриэла обладает звуковой энергией, которая удивительно хорошо сохранилась, и, возможно, это самый удачный его альбом — как в рамках Genesis, так и вне их.
Хью развалил The Police?
Паджэм разработал яркий звук ударных для песни Гэбриэла Intruder, что, вероятно, и привело его к работе в качестве продюсера над альбомом Фила Коллинза Face Value. Его подход к обработке ударных, должно быть, пришёлся по вкусу Стюарту Коупленду — судя по тому, как малый барабан пробивается сквозь мониторы в Synchronicity.
— Стюарт, судя по всему, наслышан был о звуке ударных на альбоме Питера Гэбриэла и на альбоме Фила Face Value, — признаёт Паджэм. — Мне очень нравилось, как он играет; он гениален. Уникален. Я пару раз пытался привлечь его к сессиям, но это было непросто. Если он отклонялся от своего стиля, это не работало. Сессионный музыкант — совсем другое. Но мне очень нравится многое из того, что Стюарт делал для кино; он очень талантлив.
Паджэм хочет развеять одно заблуждение. Широко распространено мнение, что он разделил участников группы The Police, «потому что они не ладили».
— Неправда! — подчёркивает Паджэм. — Когда мы впервые отправились на Монтсеррат записывать Ghost in the Machine, я ещё не видел студию. Несмотря на ее огромные размеры, с акустической точки зрения основная зона была «мёртвой». Студия Найджела Грея, где они записали первые пару альбомов, имела более живое звучание.
Понимая, что ему, вероятно, не удастся «получить захватывающий звук ударных» в основной студии, Паджэм решил разместить ударные в «столовой рядом со студией», которая была построена из дерева.
— Если там похлопать в ладоши, звук получался живым, в итоге мы со Стюартом решили, что это лучшее место для ударных.
Стинг предпочитал играть на бас‑гитаре в аппаратной комнате.
— Если вы сидите в студии в наушниках, — объясняет Паджэм, — то до вас, в наушники, звук баса не доходит. А он тогда увлекался всей этой регги-темой, ему нужны были низкие частоты.
Поэтому Стинг расположили в аппаратной и «подключили к микшерному пульту», оставляя гитариста Энди Саммерса «одного в студии».
Паджэм добавляет, что разделение трио было сделано «чисто из соображений звука», хотя помрачнел, вспоминая, что «тогда у нас не было хороших систем связи».
— Мы могли видеть Энди, и он мог видеть нас, — говорит Паджэм, — но двум другим передавать сообщения было сложнее. Они никогда раньше не записывали ударные в этой комнате, а в наличии у нас была только одна камера и маленький монитор. Мы установили камеру, смотрящую на Стюарта, а сами находили у маленького экрана в аппаратной комнате. Общение иногда было затруднительным: мы заканчивали запись, Стинг что‑то говорил мне, но для того, чтобы поговорить со Стюартом уже нужны были наушники. Будь всё это в наше время, всё было бы гораздо проще: сейчас у всех есть телефоны или GoPro.
Продюсер смеется, отмечая, что «сейчас у всего есть камера», но в 1980‑е всё было не так просто:
— В те времена только Sony Walkman появились!
Интервью совпало с выпуском роскошного бокс‑сета: альбому Synchronicity исполнилось 40 лет, и это забавляет продюсера. За полчаса до интервью Паджэм зашёл в магазин — «и там играла Wrapped Around Your Finger».
Бокс‑сет Synchronicity обязателен для поклонников регги‑трио: он содержит ранее не издававшиеся альтернативные версии песен, а оригинальный трек‑лист великолепно ремастирован.
Паджэм не помнит, играл ли Стинг композицию на акустической гитаре перед записью, но подтверждает, что альбом записывался на Монтсеррате — «там мы уже были раньше, когда записывали Ghost in the Machine».
Альбом Synchronicity отличается размахом, соответствующим стадионному року 1980‑х. Паджэм выделяет два трека:
— Открывающая и закрывающая части первой стороны — Synchronicity I и II — это своего рода стадионные рок‑композиции. Они, безусловно, энергичные.
Переезд на Монтсеррат, вероятно, был идеей Стинга, поскольку их менеджер Майлз Коупленд «признавал только Лондон и Лос‑Анджелес».
— Я даже не встречался с Энди Саммерсом, когда поехал записывать Ghost In The Machine, — говорит он, признавая, что кратко видел двух других участников «очень незадолго до этого». — Сейчас это звучит странно, но всё началось благодаря моей работе с XTC. Они выступали у The Police на разогреве в двух‑трёх турах.
Паджэм смеётся:
— Всё взаимосвязано.
Работа с Питером Габриэлом привела к сотрудничеству с Филом Коллинзом и Genesis, а работа с XTC — к двум альбомам с The Police. Наличие в портфолио сольного битла тоже не помешало.
The Police работали с Найджелом Греем над тремя альбомами, но к началу 1980‑х трио почувствовало, что нужны перемены. Фронтмен XTC Энди Партридж порекомендовал Паджэма: «Попробуй Хью, он довольно хорош», — и Стинг принял это предложение.
— Всё, что я знал, — мне нужно было начать в „определенную‑дату“, — смеётся продюсер. — Сейчас пришлось бы проходить всевозможные собеседования. Тогда же ты записывал альбом, а кто‑то из рекорд‑компании выбирал сингл.
Паджэм отмечает, что сейчас нередко работает до десяти продюсеров, особенно в хип‑хопе.
Genesis и Фил Коллинз
В настоящее время Паджэм поддерживает связь с Энди Партриджем и высоко оценил новейший альбом Питера Габриэла I/O. Он не скрывает разочарования по поводу шоу воссоединения Genesis в 2021 году, сетуя на проблемы с вокалом у Коллинза. Уж очень сильное отличие от Фила образца 1986 года, когда он покорял стадионы посланиями о ядерной войне — например, в Domino с альбома Invisible Touch…
Domino состоит из двух отчётливых частей: одна медленная и меланхоличная, другая — взрывная, полная энергии. Записывалась ли она в две разные сессии, как Strawberry Fields Forever Джорджа Мартина?
— Нет, — говорит Паджэм. — Они обычно работали так: за несколько недель до записи собирались в студии, причем мое присутствие не было обязательным. Импровизировали, после чего появлялись фрагменты. Всё записывали на кассету. Domino родилась из нескольких джем‑сейшенов, сшитых воедино. Обычно их приписывают группе целиком. Те альбомы Genesis, над которыми я работал, в основном собирались по кусочкам.
Продюсер отмечает, что The Police играли группой. Когда аранжировка была готова, — всё завершалось записью «бэк‑трека». Затем добавлялись наложения и доработки.
— С Genesis я не помню подобного подхода, — размышляет он. — И даже на сольных альбомах Фила иногда, когда песня развивалась, он возвращался и перезаписывал партию ударных. Будучи барабанщиком, он мог делать всё, что хотел. Если появлялись новые акценты — например, от духовых, — у него была возможность и умение сыграть заново.
Паджэм признаёт, что клавишник Тони Бэнкс «мог быть непростым» и сочувствует тем, кто считает, что он вытеснил из группы оригинального вокалиста Питера Габриэла:
— Думаю, они оба хотели главенствовать. Но в этом нет ничего плохого: если бы все всегда ладили, не получалось бы хорошей музыки.
Паджэм приводит в пример игру Коупленда на Synchronicity:
— В том, как Стюарт играет, чувствуется напряжение, — смеётся Паджэм, размахивая руками, имитируя игру на барабанах. — Музыка — это всё про эго. Энди и Колин из XTC в итоге рассорились.
Как и Маккартни, Стинг стремился играть на разных инструментах, поэтому передал обязанности басиста Дэрилу Джонсу в The Dream of the Blue Turtles.
— Думаю, Стингу просто хотелось быть впереди сцены с гитарой, — размышляет Паджэм. — Он невероятный басист. Я восхищаюсь басистами, которые могут одновременно петь. Ты играешь ритм, синхронизированный с ударными, и одновременно исполняешь мелодию. — Продюсер улыбается, признаваясь, что его «мозг не может это осмыслить».
А как насчёт Майка Резерфорда из Genesis — гитара или бас в первую очередь?
— Зависит от песни, — отвечает Паджэм. — Правил не было. Он самобытный музыкант. Очень спокойный, он не ослепит вас невероятным соло, как Джефф Бек, но его мелодическое чутьё поразительно. Нельзя предугадать, что будет дальше, а он просто берет и выдаёт что-то потрясающее.
Invisible Touch стал грандиозным хитом в 1986 году: по сообщениям, в США было продано 6 миллионов копий альбома. Synchronicity от The Police показал более чем достойные результаты, заняв первое место в Великобритании и США. Даже относительно неудачный Press to Play Маккартни вошёл в топ‑10 Великобритании.
А что сейчас?
Сейчас Паджэм работает с Gearbox Records — лейблом, выпустившим джазовые записи и «другие старые ленты, включая Телониуса Монка».
— Я продолжаю заниматься записью, но в основном джаза, который не требует много времени, — говорит он. — Совершенно не похоже на поп‑запись, которую в 1980‑е собирали по кусочкам. В джазе часто очень мало вокала. Уровень исполнительского мастерства в джазе очень, очень высок.
Паджэм признаётся, что «дал множество интервью» благодаря бокс‑сету Synchronicity. Он участвовал в ряде документальных фильмов, включая один об ABBA.
— Фил и я записали пластинку с Фридой, — говорит он. — Кажется, сейчас большой интерес к 1980‑м — Золотой эре. Я чувствую себя счастливчиком, что жил в те времена, начав карьеру с великими музыкантами.
— И я бы не назвал это работой, — шутит он. — Это было как хобби, за которое тебе платят, — смеётся он.