Вот говорят: собака думает, что человек — это бог, потому что он её кормит. А кошка думает, что бог — это она сама, раз человек её кормит. Старая мудрость, затертая до дыр, но вы попробуйте с ней поспорить, глядя в эти наглые желтые глаза в пять утра.
Если с собаками у нас дружба и партнерство, то с кошками — чистой воды стокгольмский синдром. Мы добровольно селим у себя дома хищника, который нас презирает, дерет любимое кресло и требует еды с интонацией ресторанного критика. И мы счастливы. Мы умиляемся. Это ли не загадка?
Художники, которые рисуют про кошек, кажется, давно поняли главную расстановку сил. Человек на этих картинках — это всегда обслуживающий персонал. Швейцар, открывающий дверь (причем кошка еще подумает, выходить или нет). Официант, накладывающий паштет. Грелка для кошачьего пуза. В карикатурах про кошек почти никогда нет сюжета о послушании. Там всегда сюжет о тирании. Мягкой, пушистой, мурчащей, но абсолютной тирании.
Я вот часто наблюдаю, как люди выбирают котам домики. Ходят по магазину, щупают бархат, прикидывают, впишется ли этот трехэтажный особняк в интерьер. Покупают. Приносят домой, торжественно ставят в угол. И что делает кот? Он минуту нюхает этот дворец, а потом с наслаждением залезает в коробку из-под него. В грязную, мятую картонную коробку. И смотрит на тебя оттуда как на идиота: «Ну и зачем ты потратил деньги, кожаный? Вот же она, идеальная недвижимость».
Эта тема с логикой (точнее, с её отсутствием) — золотая жила для юмора. Кошка — это жидкость. Она может просочиться в любую щель, спать в позе, от которой у любого йога случился бы вывих, и при этом выглядеть так, будто это единственно возможная поза для сна.
Карикатуристы обожают рисовать котов, которые игнорируют законы физики. И ведь не врут! Кто из нас не видел, как этот пушистый слон ходит по карнизу, заставленному цветами, и не роняет ни горшка? Но стоит вам оставить на краю стола кружку с водой — она полетит вниз. Обязательно. Не потому что кот неловкий. А потому что он проверяет: работает ли гравитация? Ага, работает. Отлично. Можно идти спать дальше.
Отдельная песня — это «ночной тыгыдык». Почему? Зачем? Что происходит в их голове в три часа ночи, что заставляет мирно спавшего кота превратиться в стадо бизонов? Он носится по стенам, сбивает углы, охотится на невидимых демонов. А утром, когда тебе вставать на работу, он лежит невинным ангелочком. И в этом столько лицемерия, что даже восхищаешься. Художники ловят этот контраст гениально: вот он — ночной ниндзя с безумными глазами, а вот — дневная меховая подушка.
А этот их взгляд в пустоту? Сидишь вечером, никого не трогаешь, и вдруг кот замирает и начинает пристально смотреть в пустой угол. Не мигая. Уши — локаторы. Шерсть на загривке дыбом. И ты тоже начинаешь туда коситься. А там ничего нет. Или есть, но мы не видим? Кошатники знают это холодное чувство по спине. Коты — они ведь наполовину здесь, наполовину где-то еще. Мистики.
Но самое смешное в отношениях с кошками — это наша зависимость от их одобрения. Собака тебя любит по умолчанию. Кошка — по настроению. И когда это высочество вдруг приходит к тебе на колени, начинает топтать лапами и включает свой «трактор», ты чувствуешь себя избранным.
В рисунках часто обыгрывается тема «пустого дна». Знаете, когда в миске полно еды, но в центре виднеется малюсенький кусочек чистого дна? Для кота это трагедия. Голодомор. Он сидит над полной миской и орет так, будто не ел неделю. И мы, взрослые разумные люди, идем и трясем миску, чтобы закрыть это дно. И кот такой: «Ну вот, теперь можно жить. А то развели тут бардак».
Мне кажется, популярность кошачьего юмора строится на том, что кошки — это идеальные интроверты. Они показывают нам, как можно жить в свое удовольствие, плевать на общественное мнение и при этом быть всеобщими любимцами. Мы им завидуем. Мы тоже хотим спать по 16 часов, а в остальное время есть и смотреть на всех свысока.
Но есть в этом и тепло. Кошка в доме — это душа. Своевольная, гуляющая сама по себе, но душа. Без кота дом кажется пустым, даже если там полно людей. Есть что-то успокаивающее в этом ритмичном мурчании, в этой теплой тяжести на ногах. Они лечат нас от суеты. Смотришь на кота, который час вылизывает лапу, и понимаешь: да некуда спешить. Все успеем.
Так что, когда вы видите очередную картинку про наглого рыжего котяру, который стащил сосиску, вы смеетесь не над воровством. Вы смеетесь над тем, как виртуозно, как красиво и артистично они нас используют. И будем честны: мы совсем не против.