Старая Мара, чьи колени скрипели громче, чем телега с капустой на ухабистой дороге, сидела на своем любимом пне у кромки Чёрного Леса и горько вздыхала. Вздыхала она так, что у ближайших ворон начиналась миграция, а у леших пропадал аппетит.
Маре было, по самым скромным подсчетам, сто тридцать семь лет. Вроде бы и срок приличный, пора бы ей, как говорила её покойная тётушка Варвара, «с почётом уйти на пенсию, то есть, в небытие». Но была одна досадная, чертовски досадная загвоздка.
Дар. Магический, могучий, доставшийся ей от прапрапрабабки, которая, по слухам, однажды превратила Змея Горыныча в трехголовую ящерицу. Дар этот нужно было передать. Иначе – полный коллапс, с последующим взрывом и разрывом временного континуума, который, по расчётам Мары (она всегда была хороша в точных науках, особенно в алхимии и предсказании плохих урожаев), мог бы стереть с лица земли половину их деревни, Заозёрка. А Мара хоть и ведьма была, но к соседям относилась с некоторой долей снисходительной терпимости.
Проблема была в том, что Дар передавался строго по женской линии. Через кровь.
А у Мары был сын. Единственный. Звали его Еремей.
Еремей был, как бы это помягче сказать, большой ветреный гуляка. Он был широк в плечах, черноволос, с большими глазами цвета лесного озера, и обладал талантом очаровывать любую девицу, будь то дочь мельника или даже заблудившаяся городская студентка-ботаник.
Проблема была в том, что Еремей не был женат. Никогда. Он предпочитал «свободные отношения» и «краткосрочные обязательства», как он выражался, смутно цитируя какие-то модные журналы, которые ему приносили с рынка.
— Еремей! — орала Мара, вылетая из избушки на куриных ногах, которая в последние годы стала больше походить на старую, покосившуюся избушку на гусеничном ходу. — Ты опять ушёл?
— Мама! Я по делу! — кричал Еремей в ответ, уже перепрыгивая через плетень. — По важному! Изучаю… э-э-э… местный фольклор!
«Фольклор», который изучал Еремей, обычно состоял из песен под гармошку и нежных шёпотов на сеновалах.
Мара понимала: если она не передаст Дар в ближайшее время, Заозёрку ждёт неминуемая гибель. А она так не хотела умирать в одиночестве, не передав свои знания о том, как правильно сглазить соседа за слишком громкое пение по утрам, и как варить суп из ядовитых грибов.
— Значит, так, — пробормотала Мара, поправляя свою шляпу, которая вечно сползала набок. — Я не могу передать его сыну, значит, нужно найти внучку.
И тут началась самая странная кампания по поиску наследницы в истории Заозёрки.
***
Мара решила действовать тонко. Ведьма, которая внезапно начинает интересоваться личной жизнью взрослого сына, выглядит подозрительно. Ведьма, которая внезапно начинает интересоваться всеми молодыми девушками деревни, выглядит как маньяк.
Поэтому Мара надела свой самый милый наряд: ситцевое платье, которое она не носила со времен Крымской войны, и нацепила на шею бусы из сушеных лягушачьих глазок. Они красиво блестели на солнце, если смотреть под правильным углом.
Её план был прост: заставить Еремея жениться. Или признать отцовство. Потому что по скромным подсчётам Мары, хоть где-то, но внучка должна быть.
Первой целью стала Акулина, дочь кузнеца. Девушка статная, работящая, с крепкими, как дубовые брёвна, руками.
Мара пришла к кузнецу, когда тот ковал подковы.
— Здравствуй, кузнец! — пробасила Мара. — У меня к тебе дело есть, по части железа.
— Здравствуй, Мара. Что надобно?
— Мне надо… э-э-э… подкову на счастье. И ещё невеста для моего Еремея.
Кузнец удивленно поднял бровь.
— Еремей? Он же…
— Он созрел! — отрезала Мара. — Он ищет себе жену, а я ищу себе сноху. Акулина — видная девушка.
Кузнец почесал затылок.
— Мара, они с Акулиной… ну, они как-то… не слишком серьёзно.
— Серьёзность придёт с практикой! — Мара хихикнула, и от этого звука у кузнеца на мгновение закалились инструменты. — Акулина, ты не против, если я тебе на счастье подарочек дам?
Акулина, которая была изрядно напугана появлением ведьмы, только кивнула.
Мара достала из мешка маленький, блестящий камешек.
— Это, милая, чтобы твой дом никогда не знал нужды. А ещё, если ты его будешь носить, твой муж… то есть, будущий муж… будет тебя слушаться.
Акулина обрадовалась. Камешек действительно был красив.
Однако, когда Еремей узнал, что его мать пытается сватать его к Акулине, он примчался домой, как ошпаренный.
— Мама! Ты что делаешь?! Я не собирался жениться на Акулине! Она же пахнет гарью!
— Зато руки у неё сильные! — парировала Мара. — А ты, сынок, ищешь себе только тех, кто пахнет розами и не умеет топить печь!
Еремей закатил глаза.
— Мне нужна родственная душа, а не печь-топительница!
— Родственная душа ему нужна… - передразнив сына, пробурчала Мара, и вздохнув, вышла из дома.
Мара поняла, что прямое сватовство не сработает. Еремей был слишком упрям.
***
Второй подход был более изощрённым. Если Еремей не хочет жениться, нужно заставить его признать отцовство.
Мара вспомнила о Марфе, дочери мельника. Марфа была тихая, скромная, и, что самое главное, в последнее время она стала подозрительно округляться.
Мара явилась к мельнице на рассвете.
— Марфа, милая, ты у нас такая рукодельница.
Мельник, старый Семен, подозрительно посмотрел на ведьму.
— Чего тебе, Мара? Мешок муки тебе не продам, у нас и так запасов мало.
— Мне не мука нужна, Семен. Мне нужен анализ крови.
Семен от такой формулировки поперхнулся водой.
— Какой анализ?
— Ну, родословная! Марфа, ты не беременна ли от кого-нибудь?
Марфа покраснела до корней волос.
— Мара! Как Вы смеете!
— Ой, не смущайся, девонька. Я ведьма, мне положено быть бестактной. Я просто хочу знать, кто твой будущий муж. Если это Еремей, то я готова отдать тебе в приданое три мешка золотых монет и научу тебя, как делать так, чтобы тесто поднималось даже в самый лютый мороз.
Марфа прошептала:
— Я… я беременна. Но от Степана, конюха.
Мара чуть не упала, такого расклада она явно не ждала.
— От Степана?! Того Степана, который вчера пытался выдать заплесневелый сыр за пармезан?!
— Он добрый! — всхлипнула Марфа.
Мара поспешила убраться, приговаривая: «Степан! Он же даже не знает, как правильно чистить печь, какой из него отец?!»
Её надежды рушились. Еремей плодился и размножался, но не в том направлении.
***
Мара начала впадать в отчаяние. Она уже видела, как её аура вокруг избушки начинает мерцать, а котёл с зельями булькает слишком громко и непредсказуемо.
— Мне нужна девочка! Хоть какая-нибудь! — Мара сидела в избушке и перебирала старые карты звёздного неба.
— Где же ты…? - шептала Мара разглядывая астрологические карты.
Она начала наблюдать. Использовала своё самое мощное оружие: кота Баюна, который, в отличие от Мары, умел бесшумно проникать в любые дома и подслушивать разговоры.
Баюн вернулся через три ночи, нахохленный и с порванным ухом.
— Мяу, — сказал он, что в переводе с кошачьего означало: «Я видел много, но лучше бы я видел мышей».
— Выкладывай, шерстяной! — потребовала Мара.
Баюн рассказал, что Еремей в последнее время слишком часто навещает дом вдовы Прохоровой - Елены, которая живёт на отшибе. У вдовы есть дочь, Агафья. Ей семнадцать. Взрослая внучка это ещё лучше.
Мара схватила метлу.
— Агафья! Значит, вот кто наш спаситель!
Она прилетела к дому вдовы Прохоровой. Агафья сидела на крыльце и вязала что-то невероятно длинное и серое.
— Здравствуй, дитя! — Мара приземлилась так резко, что с крыльца посыпалась труха.
Вдова выскочила с поварёшкой в руках.
— Мара! Ты что творишь? У меня крыша дырявая! Осыпется ведь всё!
— Мне нужно поговорить с Агафьей! - ведьма зыркнула на потенциальную невестку - Наедине!
Вдова, зная, что спорить с Марой бесполезно, отошла чуть дальше.
Агафья смотрела на ведьму большими, испуганными глазами.
— Не бойся, милая. Я хочу тебе кое-что сказать. Ты виделась с моим Еремеем?
Агафья кивнула, еле слышно.
— И как он?
— Он… он хороший. Он приносит мне ягоды и рассказывает сказки.
Мара почувствовала, как в груди что-то теплеет. Сказки! Еремей, который никогда не умел говорить ничего, кроме «Где моя рубаха?» и «Опять дождь/снег», в зависимости от времени года, рассказывает сказки! Это был первый признак его душевной зрелости.
— Агафья, — Мара понизила голос до заговорщицкого шепота. — Я ведьма. И у меня есть большой секрет. Я должна передать свою силу. Но только внучке.
Агафья побледнела.
— Я… я не понимаю.
— Я думаю, что ты моя внучка.
Агафья смутилась.
— Но я не уверена, что он…
— Главное, что я уверена! С этим мы разберёмся! — отмахнулась Мара. — Ты должна согласиться. Иначе… иначе я не могу умереть спокойно. А если я умру неспокойно, то вся деревня пойдет прахом.
Агафья посмотрела на свою мать, которая нервно стучала поварёшкой по стене сарая.
— Если я соглашусь… что будет с Вами?
— Я? Я буду приходить в гости. Я буду варить вам борщ, который никогда не скиснет, и лечить нарывы одним прикосновением. А главное, я передам тебе Дар. Ты станешь великой!
Агафья задумалась. Жизнь в Заозёрке была скучной. А тут — магия, тайна, и возможность стать важной.
— Я согласна, — тихо сказала она.
***
Мара вернулась домой, сияя. Она нашла нужную девушку! Оставалась самая сложная часть: убедить Еремея сознаться, что у него есть дочь от вдовы Прохорова. А если не знает принять её.
Она нашла сына в его любимом месте — у реки, где он якобы «ловил рыбу», хотя на самом деле просто загорал.
— Еремей! У меня новости!
— Если это про то, что я должен жениться на Акулине, то нет!
— Нет! Я нашла свою внучку. Агафью. Дочь вдовы Прохоровой.
Еремей сел, удивленный.
— Агафья? Ну, не знаю… Но она… она милая. Но я не собирался…
— Ты её отец! — Мара повысила голос, и в этот момент над их головами пролетела стая ворон, которые, кажется, даже не удивились такому поведению.
Еремей побледнел.
— Агафья?! От меня?!
— От тебя, мой дорогой, ветреный сын! — Мара хитро улыбнулась.
Еремей вскочил.
— Это мне надо жениться теперь?! Но я не знаю, как делать предложение! Я же не умею!
— Научу! — заявила Мара. — Ты просто приходишь, становишься на одно колено, говоришь, что она – солнце в твоей жизни, и что ты готов отдать ей все свои непутевые годы!
Еремей, испуганный перспективой внезапного отцовства и смущённый внезапным предложением, согласился. В конце концов, Прохорова ему всегда нравилась. Не зря же они когда-то давно на речку бегали и на поле в стогах прятались. И он действительно чувствовал ответственность, за новоявленную дочь.
***
На следующий день Еремей, наряженный в лучшую рубаху, пришёл к дому Прохоровых.
Он встал на колено перед Еленой, которая сидела на крыльце, и, запинаясь, произнёс:
— Леночка… ты… ты как свет в моём тёмном лесу. Я… я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я всегда тебя любил. И я обещаю… я буду хорошим отцом!
Елена, которая давно его любила, была польщена его искренностью (и немного испугана перспективой свекрови ведьмы), расцвела в улыбке.
— Еремей, я согласна!
Она начала плакать от счастья, обнимая Еремея.
Мара, наблюдая за сценой из-за старого дуба, облегченно вздохнула. Её избушка перестала подрагивать.
Свадьбу сыграли через неделю. Было шумно, весело, и даже кузнецы пришли, несмотря на то, что Акулина теперь вышла замуж за деревенского плотника.
Во время пира Мара отвела Агафью в сторону.
— Ну что, внученька? Рада ты, что папка у тебя новый?
Агафья удивленно моргнула.
— Рада.
— Еремей, конечно, мой сын, но он такой… ленивый до брака. А я старая, мне нужно, чтобы Дар перешёл.
Агафья рассмеялась.
— Я так и знала, что Вы что-то замышляете, Мара. Но я счастлива.
— Он будет хорошим мужем и отцом, — кивнула Мара. — А теперь, самое главное.
Мара достала из-за пазухи старый, пожелтевший от времени мешочек.
— Дар не передается просто по наследству, если его не принять. Он передается через добрую волю и желание. Он передается тому, кто готов взять на себя ответственность за сохранение магии. Ты готова, дитя?
Агафья взяла мешочек. Он был тёплым.
— Готова.
Мара закрыла глаза. Она почувствовала, как из неё уходит что-то тяжелое, древнее и могучее, и вливается в Агафью. Это было похоже на то, как если бы из старого, забитого чердака, наконец, вынесли всю пыль, оставив только пустое пространство.
Когда Мара открыла глаза, она почувствовала себя на сто лет моложе. У неё даже колени перестали скрипеть.
— Иди, твори чудеса, — сказала она.
Еремей подбежал к ним, радостный.
— Мама, ты выглядишь отлично! Может, это от того, что ты наконец успокоилась?
— Может быть, сынок, — улыбнулась Мара. — А может, от того, что я наконец нашла себе достойную сноху и родную внучку.
С тех пор Мара жила с ними. Она больше не пугала деревню. Она стала местным «консультантом по сложным вопросам». Она научила Агафью варить зелья, которые помогали урожаю, и объяснила Еремею, как правильно чинить крышу, используя заклинания на укрепление древесины.
Агафья оказалась великолепной ведьмой. Она была умна, добра и очень сильна. Она не стала пугать людей, а помогала им.
Иногда, когда Еремей начинал вести себя по-старому, Агафья просто смотрела на него, и он внезапно вспоминал, что ему нужно срочно убрать сеновал или починить забор.
Мара, сидя у огня, наблюдала за своей дружной семьей и думала: хорошо, что сын оказался таким гулящим. Если бы он женился на первой встречной и уехал из деревни, некому было бы передать великий Дар. А так, благодаря его ветрености, магия осталась в Заозёрке.
Присоединяйтесь и не пропускайте новые рассказы! 😁
Если вам понравилось, пожалуйста, ставьте лайк, комментируйте и делитесь в соцсетях, это важно для развития канала 😊
На сладости для музы 🧚♀️ смело можете оставлять донаты. Вместе с ней мы напишем ещё много историй 😉
Благодарю за прочтение! ❤️
Предыдущий рассказ ⬇️
Другие рассказы ⬇️