Помню, как в детстве мальчишками мы по нескольку раз на неделе бегали в кинотеатры смотреть фильмы про полную увлекательных приключений жизнь североамериканских индейцев. Вступившие на тропу войны с бледнолицыми захватчиками краснокожие вожди - Чингачгук и Виннету, Зоркий Сокол и Ульзана были в те годы нашими кумирами. В дни школьных каникул мы строили вигвамы из жердей и веток, мастерили луки, стрелы и деревянные томагавки. А затем устраивали «сражения», нападая на белых поселенцев из засад на лесных дорогах. И лишь к вечеру собирались у костра на очередной «военный совет».
Весело трещали в огне сухие ветки, а мы, набегавшиеся и загоревшие под июльским солнцем до красноты не хуже индейцев, подновляли копья и стрелы, наперебой обсуждая эпизоды любимых кинолент с персонажами Гойко Митича и Пьера Брисса…
РЯДОМ С БАШКИРСКОЙ ГРАНИЦЕЙ
С тех пор прошло немало лет, и вот однажды, я случайно оказался в селе, название которого неожиданно напомнило мне об играх далекого детства.
Наш Logan стремительно несся по серой полосе шоссе, рассеченной надвое свежей разметкой. Мы спешили в Актаныш – райцентр одного из самых дальних районов республики Татарстан, почти у границы с соседним Башкортостаном.
Впереди показался дорожный указатель. «Апачево», – прочел водитель, и мы недоуменно переглянулись. «Вот это да! Куда же это мы забрались? Здесь что – индейская резервация?» – пошутил было я, и тут же справа от дороги показалось приземистое строение бревенчатой фермы. В примыкающей к ней огороженной длинными жердями леваде паслось несколько лошадей. Ни дать, ни взять – настоящее ковбойское ранчо из вестерна о Диком Западе!
Так и ждали мы, что через минуту в проеме широких ворот возникнет ковбой в широкополой шляпе, потертых джинсах с пыльниками, со старым седлом в руках. Или (чего только не случается в жизни!) настоящий индейский воин-апач – в боевой раскраске, с луком и колчаном стрел за спиной. Конечно, ничего этого не произошло. И лишь позже, приехав в Актаныш, мы узнали много интересного об истории этого древнего поселения с таким необычным для наших мест названием.
АПАЧИ ЗДЕСЬ НИ ПРИ ЧЕМ
Первые письменные упоминания об Апасеве (именно так оно называлось раньше) встречаются еще в начале XVIII века. Деревеньку на берегу речки Шабыз основали башкирские вотчинники, которые разрешали на определенных условиях селиться здесь своим соплеменникам – так называемым припущенникам. Земли эти, в ту пору уже вошедшие в состав Российской империи, принадлежали башкирской феодальной верхушке от Булярской тюбы Булярской волости. Местные князьки сохранили их за собой и милостиво разрешали обрабатывать участки своим подчиненным.
Сохранилась запись жителя Булярской волости Агыбеса Доскаева, из которой следует, что земли в окрестностях речки Шабыз даются в пользование башкиру из села Чанай Енейской волости мулле Апасю Тютееву. В документе говорится о согласии на обустройство поселения в 1731 году. За пользование пашней, сенокосами, за ловлю бобров на островах речки Шабыз, за добычу лесного меда, равно как и за охоту на птицу и зверя, мулла Апась, его семья и работники должны были платить ежегодно куньими шкурами, медом и прочими продуктами.
Так по имени первого поселенца – муллы Апася Тютеева – деревеньку нарекли Апасевым. Однако большинство жителей в силу лингвистических особенностей языка называли ее Апачево. Так что индейцы-апачи из далекой Аризоны здесь ни при чем. Единственное, что роднит их с местными жителями, – это любовь к лошадям. В джигитовке башкирские и татарские наездники из Апачева ничуть не уступали вольнолюбивым сынам североамериканских прерий.
НА СЛУЖБУ – ВЕРХОМ НА СКАКУНЕ
То, что большинство тюркских народов – великолепные наездники, ни для кого не секрет. Кочевой образ жизни обязывал едва ли не с малолетства обучаться верховой езде. Это сразу же оценили царские генералы, получив в лице приволжских подданных превосходных кавалеристов для армии. Одна беда – армейская муштра и солдатчина, равно как самодурство и зуботычины от дворян-офицеров, не по нраву пришлись вольным сынам с Волги и Камы. На солдатчину они смотрели как на неизбежное зло. А нередко выступали против царских офицеров с оружием в руках. Чтобы держать местный люд в повиновении, царские чиновники использовали институт заложников – аманатов, которых содержали на Казанском дворе. Об этом можно судить по письменному прошению, которое мулла Апась Тютеев сын вместе с другими земляками – Мирасом Имрашовым и Минлишем Сурметевым – направили императору Петру II:
«В прошлых неспокойных годах брали у нас аманатчиков и доднесь держатся в Каракульском селе по переменам, – писали они. – Того ради Вашего императорского величества всемилостивейшаго государя всенижайше просим, чтоб указом повелено б было у нас аманатчиков не брать, чтоб нам, рабам, вконец не разоритца; и от таких аманатчиков чинитца великие обиды и разорение, пожаловать дать нам о том указ».
Впрочем, государь не внял гласу народа. И зря! Во времена народных восстаний татары, башкиры и другие народы Урала и Поволжья активно участвовали в боевых действиях против царских войск. Еще задолго до пугачевщины местные жители принимали участие в национально-освободительном движении под руководством народного бунтаря Акая. Тогда восстание охватило значительную часть Урала и Поволжья, повстанцы доходили до Елабуги. Да и после его подавления местные жители не утратили свободолюбивого характера. Есть отрывочные, хотя и достоверно не подтвержденные пока сведения о том, что здешние наездники участвовали в Пугачевском бунте 1773–1775 годов, действуя на стороне самозваного «государя», обещавшего им немалые вольности.
В ВОЙНУ – КАВАЛЕРИСТЫ,
В МИРНОЕ ВРЕМЯ – ПАХАРИ
И все же, несмотря на тяготы и притеснения, государева служба давала местным свои преимущества. Многие возвращались из армии в родное селение с лычками урядников, а иногда даже в звании младших офицеров. Таковыми в начале XIX века среди апачевцев были юртовой зауряд-есаул Музафар Курбанаев, отставной зауряд-сотник Ракей Сатыев и некоторые другие.
Апачево по меркам того времени считалось зажиточным. Жившие в достатке местные баи могли позволить себе иметь нескольких жен. Так, сотник Сатыев имел двух жен и четырех детей. Двух жен имели также Абдрафик Бакеев и Минглингул Исламгулов. Семьи были многодетными: к примеру, у Ибрагима Курбанаева было пятеро детей, у его односельчанина Мавлюкея Сатыева – шестеро. Правда, и смертность, особенно детская, в то время была высока: из шести сыновей Сатыева двое умерли, не дожив и до 18 лет.
В ВИХРЕ ВОЙН И РЕВОЛЮЦИЙ
Грянувшая летом 1914 года Первая мировая забрала из деревни все боеспособное мужское население. Война разбросала апачинских наездников по всем фронтам. Многие из них сложили головы в боях за Отечество. А вскоре начавшаяся революция разделила односельчан. На фронтах Гражданской войны им пришлось делать свой выбор: за большевиков или за белогвардейцев. Многие, помня старые обиды от царской власти, встали под красные знамена. С кровавых полей братоубийственной войны вернулись не все. Кто-то погиб, кто-то ушел за кордон вместе с белыми. И тем не менее мирная жизнь постепенно налаживалась. В 1926 году, в самый разгар объявленного большевиками НЭПа, в Апачеве проживали 403 человека, в подавляющем большинстве уже татары. А вот после раскулачивания и коллективизации в 1938 году – только 375. Многих крепких хозяев пустили по миру. Тогда же в разгар безбожной пятилетки закрыли деревенскую мечеть.
Более чем наполовину Апачево обезлюдело в годы Великой Отечественной войны. По документам послевоенного 1947 года, здесь проживали всего 164 человека. И лишь в относительно благополучные брежневские «застойные» семидесятые годы население Апачева превысило 360 человек.
ИЗ-ПОД ТОПОТА КОПЫТ...
Реформы начала девяностых тоже далеко не лучшим образом сказались на местных жителях. Сначала в 1994 году бывший колхоз «Игенче» реорганизовали в ОК – объединение кооператоров, затем в СХПК, однако от смены названий привесы и надои на фермах не увеличились. Лишь с приходом в 2008 году крупного инвестора – ООО «Агрофирма «Аняк» – положение стало улучшаться. Инвестор закупил новую технику, распахав новыми тракторами поля, которые до этого не обрабатывались уже несколько лет. Вскоре на них заколосились зерновые, на уборку которых вышли новые комбайны «Акрос». Вновь замычали бычки и буренки на местной ферме. А недавно возвели возле Апачева птицеводческий комплекс по выращиванию бройлеров.
– С приходом инвестора жизнь стала налаживаться, – говорит бухгалтер агрофирмы Гульсина Хамзина. – Новый хозяин дал работу многим, у людей вновь появилась надежда. У меня двое сыновей-близнецов, каждому по 24 года. Один из них – Ильмар – на птицефабрике трудится, другой – Ильфар – в пожарной части МЧС. И никто из села уезжать не думает. Таких среди молодежи в Апачеве немало. Кто-то занимается своим личным подворьем – держит коров, разводит домашнюю птицу. У некоторых во дворах можно увидеть и лошадей.
– Мы, например, у себя на подворье тоже лошадь держим, – рассказывает Гульсина. – Жеребец по кличке Байрам – любимец семьи.
Так что на следующий Сабантуй апачевцы еще выставят на скачках своих джигитов на горячих скакунах. И, надо думать, не посрамят память о своих предках – лихих наездниках из Апачева.
Артём СУББОТКИН