Акт I: Калифорнийская мечта
Весной 1846 года воздух Америки был пропитан обещаниями. Золотая лихорадка еще не началась, но лихорадка калифорнийской мечты уже горела в сердцах тысяч людей. Среди них были две преуспевающие фермерские семьи из Иллинойса — Доннеры и Риды. Во главе с патриархами Джорджем Доннером и Джеймсом Ридом они собрали огромный караван из повозок, скота и всех своих сбережений. Их цель — процветающая Калифорния, земля молока и меда, где можно построить новую, лучшую жизнь.
Первые месяцы пути были именно такими, как они и мечтали: величественные прерии, дух товарищества и пьянящее чувство приключения. Но в форте Бриджер караван столкнулся с роковым выбором. Им в руки попала брошюра некоего Лэнсфорда Хастингса, в которой описывался новый, «короткий» путь — «срезка Хастингса». Она обещала сократить дорогу на 300 миль.
Опытные горцы предупреждали их не делать этого. «Держитесь проверенного пути», — говорили они. Но мечта о Калифорнии была слишком соблазнительной, а перспектива сэкономить недели пути — слишком заманчивой. Проигнорировав все предостережения, группа Доннера, состоящая из 87 человек, повернула свои повозки на юг, на дорогу, которой почти не существовало. Это было их первое и последнее ошибочное решение.
Акт II: Капкан захлопнулся
«Срезка Хастингса» оказалась смертельной ловушкой. Вместо обещанной равнины переселенцы столкнулись с безводной пустыней Большого Соленого озера и непроходимыми каньонами гор Уосатч. Путь, который должен был занять неделю, растянулся на мучительный месяц. Они теряли скот, бросали повозки с бесценным имуществом и, что самое главное, теряли драгоценное время.
Напряжение росло. В группе начались ссоры. Во время одной из них Джеймс Рид, в целях самообороны, убил человека. По законам каравана его не повесили, но изгнали, оставив без припасов посреди дикой местности. Он был вынужден оставить жену и детей и в одиночку отправиться в Калифорнию за помощью. Группа лишилась одного из своих лидеров.
Измученные, потерявшие почти весь скот и на месяц отстававшие от графика, они наконец достигли подножия последнего препятствия — гор Сьерра-Невада. Это был конец октября. Они посмотрели наверх и увидели, как с неба посыпались первые, тяжелые снежинки. Пятифутовая стена снега преградила им путь через перевал. Капкан захлопнулся.
Акт III: Голод
Они оказались в снежном плену, разбившись на два лагеря у озера Траки (теперь озеро Доннер). Снег валил без остановки, занося их жалкие хижины и палатки под сугробы высотой 20 футов. Белый, безмолвный мир стал их тюрьмой. И тогда пришел голод.
Сначала они ели оставшийся скот. Потом принялись за шкуры убитых волов, вываривая их в тошнотворную, похожую на клей похлебку. Когда шкуры кончились, они ели ветки, кости, мышей, попавшихся в ловушку. Смерть стала их постоянным спутником. Тела замерзали прямо в хижинах. Каждый новый рассвет приносил один и тот же вопрос: «Кто не проснулся сегодня?». Надежда таяла быстрее, чем их скудные припасы. Несколько попыток пробиться через снег пешком провалились. Они были слишком слабы.
Акт IV: Последнее табу
Декабрь. Отчаяние достигло предела. Группа из 15 самых сильных людей, названная позже «Обреченной надеждой», решила совершить последнюю отчаянную попытку добраться за помощью. Они сделали снегоступы и отправились в путь с мизерным запасом еды.
Именно в этой группе произошло то, что навсегда вписало имя Доннеров в историю ужаса. Через неделю, в снежной буре, у них закончилась еда. Один за другим они начали умирать от голода и истощения. И тогда оставшиеся в живых, глядя на тела своих товарищей, перешли последнюю черту, разделяющую человека и зверя. Чтобы выжить, они начали есть умерших.
Тем временем в главных лагерях происходило то же самое. Перед лицом неминуемой смерти от голода семьи начали вскрывать тела тех, кто уже умер. Это не было актом дикости — это была мрачная, чудовищная необходимость. Мораль умерла вместе с последней надеждой.
Акт V: Спасение и расплата
В феврале 1847 года, после того как Джеймс Рид и другие поселенцы в Калифорнии смогли собрать несколько спасательных отрядов, первый из них наконец пробился к лагерям. То, что они увидели, было сценой из ада. Из-под снега на них смотрели безумные, похожие на скелеты лица. Вокруг валялись обглоданные человеческие кости.
Спасение растянулось на два месяца. Отряды выводили выживших группами, в основном детей. Последний спасатель, прибывший в лагерь в апреле, нашел там лишь одного живого человека — Льюиса Кезеберга, который сидел в хижине в окружении расчлененных останков своих бывших товарищей, с котлом с человеческой плотью на огне. Его обвинили в том, что он убивал людей ради еды, а не просто ел уже умерших.
Из 87 человек, повернувших на «срезку Хастингса», выжили лишь 48. Их калифорнийская мечта была куплена ценой невообразимых страданий и нарушения главного человеческого табу. Перевал Доннера стал не символом покорения Запада, а жутким памятником тому, на что способен человек, когда голод и отчаяние стирают все границы.