Глава 17
Возвращение в Озерную было похоже на въезд в другую реальность. Пыльная улица, притихшая под полуденным зноем, вдруг наполнилась жизнью. Из-за заборов, из распахнутых окон, из тени колодца на них смотрели десятки глаз. Молчаливых, оценивающих.
«УАЗик», груженный мешками с удобрениями, медленно полз к дому Алексея. Арина сидела прямо, глядя перед собой, но кожей чувствовала тяжелые взгляды.
— Ничего, — тихо сказал Кирилл, будто угадав ее мысли. — Пройдет. Ко всему привыкают.
— Я не боюсь, — ответила она, и это была правда.
Они разгружали мешки под молчаливым наблюдением Алексея, который лишь изредка перебрасывался с братом короткими фразами о том, куда что сложить. Воздух был густым и недвижным, словно перед грозой.
Гроза и грянула, когда Арина, закончив, направилась к своему дому. Из-за калитки, словно из-под земли, вынырнула тетка Матрёна. Руки в боки, взгляд — отточенная коса.
— Ну что, гулена? Нагулялась? На всю округу ославила нашу семью!
Арина остановилась, чувствуя, как снова закипает гнев. Но на этот раз он был холодным и собранным.
— Я не ославила семью, тетя. Я ездила по делу.
— По какому такому делу? — фыркнула Матрёна. — По делу жениховой? Так тот твой «жених» от родного отца отрекся! И тебя, дуру, в свой омут тянет!
— Хватит! — резко сказала Арина, и в ее голосе прозвучала такая сталь, что Матрёна на мгновение отступила. — Кирилл не отрекся от отца. У них разногласия. А его дело — честное и трудное. И я буду помогать ему, сколько сочту нужным.
— Ах, так? — Матрёна наклонилась к ней, и ее дыхание пахло луком и злобой. — Значит, ты уже и нас, родных, за людей не считаешь? Готова ради городского проходимца на все?
— Он не проходимец! — вспылила Арина. — Он в тысячу раз лучше тех, кто только и умеет, что языком молоть да чужие жизни судить!
Она обошла тетку и, не оглядываясь, вошла в дом, хлопнув дверью. В горнице стояла мать, Аграфена, и лицо ее было бледным и испуганным.
— Доченька, да что же это творится-то? — простонала она. — Ссоришься с родней, на людях с парнем без присмотру...
— Мама, — Арина подошла и взяла ее за руки. Они были холодными и дрожали. — Мама, послушай меня. Я не делаю ничего дурного. Мы работаем. Мы строим будущее. Разве это плохо?
— Но люди... репутация...
— А мне плевать на то, что говорят люди! — голос Арины дрогнул. — Я счастлива, мама. Понимаешь? Счастлива. Впервые за долгие годы. Разве это не важнее сплетен?
Аграфена смотрела на дочь — на ее горящие глаза, на упрямо вздернутый подбородок. И вдруг ее взгляд смягчился. Она медленно кивнула.
— Вижу, что счастлива, — прошептала она. — Вижу... Ладно. Делай как знаешь. Только... будь осторожна, дочка. Сердце свое береги.
Она обняла Арину, и та прижалась к ее плечу, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Один фронт она отстояла.
Вечером, когда солнце клонилось к закату, Арина снова пришла на виноградник. Кирилл был уже там. Он стоял, глядя на свои лозы, и в его позе читалась усталость и сосредоточенность.
— Привет, — сказала она, подходя.
Он обернулся. На его лице была тень от невысказанных слов, что висели между ними с утра.
— Привет. Как дома? — он все знал. В Озерной нельзя было скрыть ничего.
— Была буря. Но я ее пережила.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Из-за меня. Прости.
— Не из-за тебя. Из-за них. И нечего просить прощения.
Он подошел ближе. Теперь их разделял лишь шаг.
— Я хотел сказать тебе сегодня утром, в машине, — начал он, и голос его был тихим, но твердым. — Но потом передумал. Решил, что это нужно сказать здесь. На нашей земле.
Арина замерла, чувствуя, как сердце заколотилось в груди.
— Я вернулся в Озерную не только из-за виноградника, Арина. Я вернулся из-за тебя. Все эти годы... я помнил тебя. Помнил наши разговоры на мосту. И все, что было после... учеба, город... все это было не то. Настоящее было здесь.
Он сделал шаг вперед.
— Я не прошу ничего. Только... дай мне шанс. Дай нам шанс. Не как помощнику и начальнику, а как... мужчине и женщине.
Арина смотрела на него, и все сомнения, все страхи разом исчезли. Осталась только ясная, чистая уверенность.
— Ты уже давно его получил, этот шанс, — прошептала она. — Просто сам еще не знаешь.
И тогда он протянул руку и коснулся ее щеки. Легко, почти несмело. Арина прикрыла глаза, чувствуя, как по коже разливается тепло.
Они стояли так под крошечными листочками винограда, под бесконечным небом, на которое одна за другой зажигались звезды. И первый, робкий поцелуй был слаще любого вина, что они могли бы произвести. Это был вкус начала. Их начала.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))