- Люб, мне объявление твое тут показали. Ты чего это дом продавать собралась?
Звонила Толина сестра.
- Привет, Валь, - ответила Люба, - Да вот, решила. Уезжаю. Выставила на продажу, но продажи что-то не идут.
- Уезжаешь? - протянула Валя, - А зачем же тогда дом продавать? Ты же знаешь, это дом наших с Тамарой и Толей родителей. Тут мы выросли. Это же… как-то неправильно будет его сейчас каким-то чужим людям продавать. Лучше тогда своим…
***
Люба, накинув поверх ситцевого халата старый кардиган, вышла на крыльцо, чтобы взбодриться с утра. На кухне тихо булькала кофеварка, обещая ей вкусный кофе, который уже давно стал для нее не столько бодрящим, сколько утешительным.
- Любочка! - крикнула из-за сетки-рабицы соседка, баба Маня, которая с рассвета уже занимала стратегическую позицию на огороде, - А ты чего так рано? Опять, видать, не спится с утречка? Ты ж грядки-то не очень жалуешь… Или из-за Толи уснуть не могла?
Люба помахала ей.
Баба Маня, даже не видя ее, знала, что она разговаривает с ним. С Толей. С мужем, которого уже три года не было рядом, но чье присутствие до сих пор ощущалось в этом доме.
- Доброе утро, - отозвалась Люба, облокотившись на перила, - Нет, не из-за Толика. Просто воздух… Понимаешь, какой он сегодня?
- Ох, Любочка, знаю, знаю. Надышаться не могу. А я вот с шести копаюсь. Кабачки, видишь ли, начали созревать. Ой, как намаялась я, когда только сюда переехали и надо было участок до ума доводить… Ой, и намаялась… Ну, тебе-то с Толиной родней всегда было легче. Вот тебе и дом, и хозяйство. Все передали в лучшем виде.
Люба кивнула. Она помнила, как все начиналось.
Когда-то Толя пришел к ней с предложением.
- Люб, что ты думаешь насчет деревенской жизни? - Толя буквально впорхнул в кухню, где Люба, тогда еще молодая и полная сил, ловко управлялась с тефтелями.
- Толь, оглядись вокруг. У нас город на 60 тысяч человек, и мы живем на окраине. Считай, и так в деревне.
- Нет, вот в собственном доме хотела бы пожить?
Люба призадумалась. Ну, заманчиво. Но с другой стороны - огород. Еще и, если нет водопровода и отопления, надо провести-подключить, котел установить. Заморочек немало.
- Сложно это, - ответила она.
- Ну, сложности проходят…
- Толь, говори как есть.
- Родители… ну, ты знаешь… их уже нет. А дом… он же поделен. Поровну. На нас троих.
Люба положила на противень кривенькую тефтельку.
- На троих? - переспросила она, - Валя, Тамара и ты? А, ну да, как и положено - все наследники.
Люба в эти дела не вникала. Это наследство мужа - ему и распоряжаться.
- Да. И представляешь, они обе… как бы тебе сказать… совсем не горят желанием этим домом заниматься. Валька к городу привязана, ей с детьми хлопот хватает, а Тамара… Тамара вообще трудоголик, да и ребенок у нее тоже скоро родится, ей до деревенской жизни, как до Луны. А дом-то, Люб, дом-то какой! Добротный, крепкий, отец мой там такой ремонт делал, что хоть сейчас на выставку.
Он машинально ходил туда-сюда.
- Ну и? - спросила Валя.
- Обидно будет, если дом-то пропадет. Ремонт развалится. Участок придет в запустение. Если нет постоянного хозяина, то все…
Понять, к чему он клонит, было несложно, но Люба не торопилась демонстрировать свою проницательность, потому что все еще задавалась вопросом - а надо ли ей оно?
- Частным домом, конечно, заниматься надо, ты прав.
Он обрадовался. Кажется, она не возражает.
- Послушай, Люб. А что, если мы? Мы же все равно квартиру снимаем. И дорого, и… тебе же тоже не нравится? Вечно эти соседи сверху, шум, музыка эти подъезды грязные. А там - простор! Свой сад. А если мы их доли… выкупим?
Люба продолжала размышлять. Она всегда любила этот дом. Там пахло яблоками и прошлым. Она не знала Толю в детстве, но, когда они приезжали в гости, буквально могла ощутить каждый момент из далекого прошлого. Дом хороший. Жаль его бросать.
- И будем там жить? - спросила она.
- Конечно! А что? Дом большой, место есть. Ты ведь сама говорила, что в квартире душно. А тут - на природе. И, главное, никакого больше съема. Что нас здесь держит-то? Поселок близко к городу, тут ехать всего ничего, работу менять не придется. Можем кредит взять. Зато хоть за свое платить будем.
В принципе, предложение было заманчивым. Люба, будучи женщиной практичной, но с душой, видела в этом не просто экономию, но и возможность обрести то, о чем многие только мечтали - свой, настоящий дом.
- А сестры-то твои… они согласны будут? Ты их вообще спросил?
- О, вот тут, Любочка, и начинается самое интересное. Я с ними уже поговорил. Валька сказала: “Да мне оно зачем? Заниматься этим, ездить туда…”. А Тамара вообще отмахнулась: “Толя, ты там сам разберись, мне некогда”. Но я чувствую… чувствую, что цену они все равно заломят.
- Если так, - Люба улыбнулась, - Тогда готовь кошелек, мой дорогой. Будем брать кредит и выкупать дом.
Через пару дней Толя пришел домой с каким-то непроницаемым выражением лица.
- Как прошло? - спросила Люба.
- Договорились, все подписали, осталось только деньги потом передать, но это мы тоже отдельно прописали, что деньги пока не выплачены, - ответил Толя, - Считай, дом почти наш, но…
- Но?
- Но они все-таки завысили цену, Люб. Немного, конечно. Валька - еще ничего, а Тамара - как будто я у нее последнее вырываю. Я так и понял, что она накрутила цену, просто потому что могла. Вот ведь, родная сестра… Не, сумма не очень большая, просто обидно…
Он вздохнул.
- Но ничего, - добавил он, пытаясь улыбнуться, - Теперь этот дом - наш. Полностью.
Кредит они получили, деньги отдали и переехали.
Съехали из душной квартиры, где вечный ремонт у соседей заглушал даже мысли, и поселились в доме, который теперь принадлежал только им. Люба сразу же взялась за дело. Разобрала старые вещи, вымыла окна, поменяла занавески на более гармоничные и подходящие. Толя, счастливый, с легкостью перетащил мебель, посадил новые цветы в саду.
Проходили годы.
Весна сменялась летом, лето - осенью, осень - зимой. Много у них в этом доме было счастливых дней. Были и семейные вечера, которые они проводили только вдвоем. Бывали и шумные посиделки с друзьями. Праздники, Дни рождения…
И вот теперь, стоя на крыльце, Люба чувствовала, как этот дом, такой родной и знакомый, начал ощущаться… слишком большим для нее одной. Ну, это чувство не ново. Как не стало Толи, так дом осиротел.
- Кстати, про огород, - позвала она соседку, отвлекаясь от своих мыслей, - Как думаешь, смогу я огурцы на зиму закрыть?
- Да ты, Любочка, лучше всех закрываешь! - ответила баба Маня, потирая поясницу, - Я вот думаю, может, тебе моих внуков-то куда-нибудь пристроить, пока ты тут одна… - она засмеялась.
Ага, приспособить ее к делу.
Для Любы это было всегда обидно, хоть баба Маня и не хотела сказать ничего плохого. Внуков у них с Толей так и не случилось. Не было у них детей. И теперь, когда Толи не стало, одиночество в этом большом доме накрыло ее с головой. Ну, не из тех она людей, которые умеют жить одни!.. Она редко поднималась на второй этаж. Там, в комнатах, казалось, до сих пор витал дух Толи. Слишком больно было.
- Нет, - ответила Люба, - На чай заходите, а вот сидеть с чужими внуками я как-то опасаюсь… Мало ли, что… И… знаешь… я, пожалуй, дом продавать буду.
Баба Маня аж про кабачки забыла.
- Продавать? Да ты что! Он же Толин, твой. Ты ж его так любишь! Нельзя память-то продавать, ты что…
- Люблю. Но… одной мне здесь уже не справиться. Да и… в городе ведь у меня брат живет. И его дети… мои племянники. Может, перееду туда. Ближе к родным.
- Ну, дело твое, Любочка, - вздохнула баба Маня, возвращаясь к своим грядкам, - Только жалко. Такой дом…
Люба выставила объявление. Сначала в интернете, потом развесила на столбах и заборах по всему поселку. Откликов было мало. Дом был старый, хоть и крепкий, хоть и с ремонтом, но многие предпочитали новостройки. А кто-то хотел дом поменьше, чтобы не заморачиваться ни с благоустройством, ни с двумя этажами.
И вот, через пару недель, когда Люба уже начала терять надежду, ей позвонили. Она кинулась к телефону, но опять увидела знакомый номер. Нет, это не покупатели.
Жаль.
- Люб, мне объявление твое тут показали. Ты чего это дом продавать собралась?
Звонила Толина сестра.
- Привет, Валь, - ответила Люба, - Да вот, решила. Уезжаю. Выставила на продажу, но продажи что-то не идут.
- Уезжаешь? - протянула Валя, - А зачем же тогда дом продавать? Ты же знаешь, это дом наших с Тамарой и Толей родителей. Тут мы выросли. Это же… как-то неправильно будет его сейчас каким-то чужим людям продавать. Лучше тогда своим…
О как. Когда-то хотели от него избавиться, а тут дом понадобился.
- Ты сама его выкупить хочешь? - спросила Люба, поняв, куда клонит сестра Толи.
- Я что, дом своих родителей еще и выкупать должна? - возмутилась Валя, - Ты еще и деньги хочешь?
- Ну, если ты хочешь его оставить в семье, то, конечно, - спокойно ответила Люба, - Только вот… как это будет? У тебя есть вся сумма или это будет в кредит?
Конечно, Валя ничего не купит, но уж из вежливости спросить надо, да и отстанет быстрее.
- Да как-нибудь… - пробормотала Валя, явно не готовая к такому повороту, - Не знаю. Но продавать не надо.
И она сбросила. Люба задумчиво смотрела на телефон. Валя, как всегда, любила получать, но отдавать… нет. Ага, попробуй у нее еще что-нибудь отними.
Прошло еще несколько дней. Появились желающие, и не одни! Люба уже начала договариваться с потенциальными покупателями, когда снова начали трезвонить родственники.
- Это Тамара, - будто Люба ее не узнала, - Мы с Валей хотим приехать к тебе. Ты дома сейчас? Или вечером лучше?
- Дома. Лучше сейчас.
Весь вечер она, видимо, будет отходить от этой встречи.
Люба приготовилась. Она чувствовала, что если эти двое идут в паре, то ничего хорошего из этого не выйдет. Тамара, как всегда, была при полном параде, несмотря на деревенскую обстановку. А Валя, как всегда, одета абы как, ну, это ее фирменный стиль.
- Люба, - Тамара не обременяла себя необходимостью поздороваться, - Объявление я тоже видела. Валя мне все рассказала. Мы подумали и мы решили. Дом должен остаться в семье.
Кто бы против-то? Любе так было бы даже проще - своим продавать удобнее, да и правда - дом останется у родных.
- Ну, тогда покупайте, - ответила Люба, - Я не против. Уже, конечно, с людьми договорилась, но пока что могу отменить.
- Как “покупайте”? - нервничала Тамара, - Ты что, серьезно? Покупать собственный дом? Это же нелепо!
- Нелепо, - согласилась Люба, - Но вы покупаете не свой дом, а мой. А я отдам его только по рыночной стоимости.
Она могла бы чуть уступить в цене, но вспомнила, какую “щедрую” скидку им когда-то сделали Валя с Тамарой.
- Люб, - вклинилась Валя, - Тебе-то он зачем? Детей у тебя нет. Толя отцом так и не стал, царство ему небесное. Так оставь тогда дом хоть его племянникам. Это будет честно. И деньги с нас брать… тебе же стыдно должно быть. Это наш дом! Мы тут росли!
Люба ответила:
- Вам не было стыдно, когда вы свои доли Толе продавали, а не дарили. А мне сейчас должно быть стыдно? С чего бы? Я хочу дом продать и переехать. Может, я там себе дом уже присмотрела.
- Нам тогда деньги нужны были! - воскликнула Тамара, - А тебе сейчас, на старости лет, зачем деньги? У тебя же там, в твоем городе, жилье есть.
Люба усмехнулась. Его сестра, оказывается, была в курсе всех ее скромных дел.
- Да, есть, - признала Люба, - Но ведь и у меня есть племянники. И, возможно, я хочу им деньги с продажи этого дома отдать. Почему вы такой вариант не рассматриваете?
Они переглянулись. В их понимании, Люба не должна была ставить своих племянников выше их детей.
- Как отдашь? - Тамара была зла, - Ты хочешь отобрать наш дом, чтобы продать его чужим людям, которые его угробят, а деньги отдать своим племянникам? И ничего такого в этом не видишь?
- Я вижу, что это мой дом, - сказала Люба.
- Это дом нашего брата! - парировала Тамара, начиная кричать все громче, - И, по справедливости, после его смерти дом должен был достаться нам. Мы и так разрешили тебе тут жить!
Люба аж глаза закатила от таких заявлений. “Разрешили жить”. Как будто она была здесь гостьей, а не полноправной хозяйкой. Как великодушно, ей разрешили пожить в ее доме, который ей и принадлежит!
- Мне ваше разрешение не требовалось, - сказала она, - И я не собираюсь слушать ваши претензии. Я продаю этот дом. Хотите покупать - я чуть подожду, могу дать вам месяц, чтобы вы придумали, где взять деньги.
- Что бы Толя сказал на это? - достала козырь Валя, - Что ты наш дом на сторону продаешь. Нас прогоняешь. Его племянников хочешь наследства лишить.
- Это мое наследство.
- Ой, какая ты умная. Только жен могло быть много, а вот родня - это навсегда. По совести, дом наш. Но у тебя ее нет…
Они еще повыступали, но потом уехали.
Люба, не обращая на них внимания, продолжила заниматься продажей. И, как ни странно, покупатели нашлись. Молодая семья искала именно такой дом - большой, с участком, в тихом поселке, но рядом с городом.
Сделка прошла быстро. Люба собралась, попрощалась с бабой Маней и уехала в родной город, испытывая легкую горечь - их большой дом теперь стал ее воспоминанием. Но в то же время и радость - дом купили хорошие люди, он получит новую жизнь… Но это уже будет не ее история.