Глава 11
Слухи, как сорная трава, проросли сквозь всю Озерную к утру следующего дня. Арина шла по деревне к колодцу и чувствовала на себе тяжелые, оценивающие взгляды. Одни смотрели с осуждением, другие – с любопытством, третьи – с откровенной насмешкой.
—Дочка, – окликнула ее соседка Агафья, выходя из калитки с пустым ведром. – Слышала, ты теперь у Зимина в батраках. Опасно это. Отец его гневается, а ты, небось, за спасибо горбатишься.
—Я не за спасибо, Агафья Петровна, – холодно ответила Арина, чувствуя, как закипает гнев. – И не в батраках.
—А как же? – не отступала соседка. – Девушка порядочная, а по чужим огородам чудацким шляется... Не к лицу.
Арина, не отвечая, набрала воды и пошла прочь, слыша вслед цокающий язык.
Дома ее ждала новая стычка. Матрёна сидела за столом, и лицо ее было темнее грозовой тучи.
—Ну что, поле твоего позора полила? – начала она без предисловий. – Весь народ насмешила. Теперь еще и на деньги городские положила глаз? Расчетливая стала.
—Какой расчет? – вспылила наконец Арина, ставя ведро на пол с таким грохотом, что мать вздрогнула. – Я помогаю другу!
—Другу! – передразнила тетка. – Дружба у вас какая-то странная. Целыми днями на отшибе, глаз на глаз... Ты подумала о своей репутации? О нашей семье? Все пальцами показывают!
—А мне плевать, кто что показывает! – выкрикнула Арина, впервые в жизни так грубо разговаривая со старшей родственницей. – Я не ворую, не пью, не бездельничаю! Я делаю дело! Настоящее дело! А вы все тут только языками чесать умеете!
Она выбежала из избы, хлопнув дверью. Сердце колотилось где-то в горле, а в глазах стояли горячие слезы обиды и ярости. Она шла, не разбирая дороги, и скоро очутилась на знакомой тропинке, ведущей к винограднику.
Ей нужно было увидеть его. Увидеть то, ради чего она терпит все эти насмешки и упреки.
Она вышла на поляну, и дыхание перехватило. Ряды саженцев стояли под ласковым утренним солнцем, и на некоторых из них, у самых корней, уже проклевывались первые, робкие, ярко-зеленые листочки. Они были крошечными, но в каждом из них был вздох жизни. Ее труд. Их общий труд.
Кирилл был уже там. Он сидел на корточках перед одним из саженцев, внимательно рассматривая молодой побег. Услышав ее шаги, он поднял голову. И сразу все понял.
—Привет, соколенок, – тихо сказал он.
Это простое слово, это старое, детское прозвище , сломали всю ее оборону. Слезы, которые она сдерживала, хлынули ручьем. Она отвернулась, стараясь скрыть лицо, но плечи предательски вздрагивали.
Она услышала его шаги, почувствовала его теплое, твердое присутствие за спиной. Он не обнял ее, не попытался утешить. Он просто стоял рядом, давая ей выплакаться, принимая ее боль как часть их общей битвы.
—Они... они ничего не понимают, – выдохнула она сквозь слезы.
—Я знаю, – просто сказал он.
Она вытерла лицо краем платка, сглотнула ком в горле и повернулась к нему.
—Я не остановлюсь, Кирилл. Я буду помогать тебе, что бы они ни говорили.
Он смотрел на нее – на ее распухшие от слез глаза, на упрямо поднятый подбородок, на сжатые кулаки. И в его взгляде было нечто большее, чем благодарность. Было уважение. И гордость.
—Я знаю, – повторил он. И в этот раз в его голосе прозвучала абсолютная, несокрушимая уверенность.
Он протянул руку и коснулся пальцем одного из молодых листочков.
—Смотри. Растет.
Арина кивнула, глядя на хрупкую зелень. Она росла. Несмотря на насмешки, на скепсис, на злые языки. Она пробивалась сквозь землю, к солнцу. Прямо как они сами.
—Растет, – тихо согласилась она. И впервые за этот день на ее лице появилась не улыбка, а нечто более важное – выражение спокойной, непоколебимой решимости.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))