На носу парохода сотни каторжан сбились в плотный, вонючий, вшивый войлок. Мы еще не успели перезнакомится, узнать друг друга. Среди втиснутых в трюм парохода лишь изредка мелькают знакомые лица.
Вот мои сотоварищи по «лежачему купе» в «особом» вагоне, рядом с ними генерального штаба полковник, полурусский, полушвед, подтянутый. Около него – ящик самый обыкновенный, но из него вверху торчит взлохмаченная голова, а с боков – голые руки.
А это шпаненок, ухитрившийся на Кемском пересыльном пункте проиграть с себя все. Блатной закон не знает пощады: проиграл – плати. Также не знает пощады и ГПУ: остался голый – мерзни. Ноябрь на Соловках – уже зима. Руки шпаненка посинели, ноги отбивают мелкую дробь.
Рядом со мной французский матрос в грязном полосатом тельнике и берете с помпоном. Он словоохотлив. Я уже знаю его историю: прельстившись «страной свободы», он бежал, спрыгнул в Одессе с французского корабля, и попал … на Соловки. Поеживаясь поет «Мадлен» и жизнерадостности не теряет.
- Выходи по одному с вещами! Не толпись у сходней! Стройся в две шеренги!
Казалось бы, куда и зачем торопиться? У каждого впереди долгие годы на острове. Но на сходнях давка. Толчея на берегу.
- Здорово, грачи! – приветствует нас начальство. Оно, видимо, в сильном подпитии и настроено-иронически-благодушно.
- Вам надо сразу знать, что у нас здесь власть не советская (пауза, в рядах изумление и шепот), а соловецкая! …
Приветствие окончено. Наступает деловая часть - приемка партии.
Сначала идет перекличка духовенства. Вызванные проходят мимо Васькова со списками, потом мимо будки Ногтева и сбиваются в кучку за пристанью.
Наблюдение за проходом духовенства начальству доставляет удовольствие.
- Какой срок? – спрашивают седого епископа, с большим трудом ковыляющего против ветра.
- Десять лет.
- Смотри, доживи, не помри досрочно!
Наступает очередь остальных.
- Даллер!
Генерального штаба полковник Даллер размеренным броском закидывает мешок за плечо и столь же размеренным четким шагом идет к будке. Вероятно, так же спокойно и уверенно входил он прежде в кабинет военного министра. Доходит почти до окна и вдруг падает ничком. Его мешок откатывается в сторону, серая барашковая папаха, со следами споротых галунов, - в другую. Выстрела мы сначала не услышали и поняли произошедшее, лишь увидев дуло карабина в окне будки Ногтева.
Два стоявших за будкой шпаненка подбежали и потащили тело за ноги. Один из шпанят выбежал снова, подобрал мешок, отряхнул шапку о колено и, воровато оглянувшись, сунул её за пазуху.
Перекличка продолжалась.
- Следующий! … - выкрикивает мою фамилию Васьков.
Меня! Кровь отливает от сердца и чугунным грузом падает в ноги. Они не повинуются, но я знаю, что нужно идти. Стоять нельзя.
- Да воскреснет Бог, и да расточатся враги Его! – шепчу я беззвучно.
Дуло карабина продолжает торчать из окна. Между мною и им какая-то незримая, неразрывная связь. Я не могу оторвать глаз от него и держащей его волосатой красной руки с толстым указательным пальцем, лежащем на спусковом крючке. Эту руку я рассмотрел в деталях и не забуду всю свою жизнь.
И я иду. Дуло все ближе и ближе… Ничего нет в мире, кроме этого дула, лежащего на подоконнике.
Осталось десять шагов, … восемь…, шесть… пять…
Красная волосатая рука заслонила весь мир. Она огромна. В ней жизнь и смерть. Каждая секунда – вечность. Четыре шага …
Зажмуриваюсь и прыгаю вперед. Роковая черта пройдена.
Был не только страх смерти, но и отвращение, ужас перед гнусностью этой смерти от рук полупьяного палача.
По мотивам кн. Б.Н. Ширяева «Неугасимая лампада», 1954 г. Италия
Борис Николаевич Ширяев (1889 – 1959) – русский писатель, публицист, эмигрант «второй волны» изгнания. Из потомственных дворян. Окончил историко-филологический факультет Московского университета. Во время Первой мировой войны ушел на фронт, дослужился до штабс-капитана. В 1922 году арестован, приговорен к смертной казни, которая была заменена на 10 лет ссылки в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). В лагере стал одним из создателей и автором журнала «Соловецкие острова». В 1935 – 1942 гг жил на Северном Кавказе, преподавал историю русской литературы в Ставропольском педагогическом институте. В 1945 году выехал в Италию. Публиковался в русских журналах «Возрождение» и «Грани».