Вчера на сессии с психологом мы обсуждали мои срывы.
Последнее время у меня накопилось столько всего, что внутри словно стало тесно. И вчера это особенно остро проявилось.
Я пришла в тренажёрный зал. И там были девчонки, которые начали ходить почти одновременно со мной — мы все пришли в первые недели открытия зала. И вот я смотрю на них: они подсушились, рельеф виден, мышцы красиво прорисованы, сразу видно результат. И в этот момент мне стало очень больно.
Я смотрю на себя и понимаю: мои мышцы тоже есть, но они до сих пор прячутся под слоем жира. И при этом я беру самые большие веса среди всех нас. Я работаю так, что можно было бы позавидовать. Я выкладываюсь очень сильно.
И где-то внутри поднимается чувство несправедливости. Как будто одна моя часть делает невозможное. Хочет, чтобы меня тоже замечали. Когда на меня смотрят, видели силу, труд и стойкость. Чтобы восхищались — потому что, если честно, я действительно этого заслуживаю.
Но есть другая часть. И эта часть срывается. Она уводит меня в зажоры, в еду, в защиту. И тело остаётся в жиру, несмотря на все мои усилия в зале.
И вот мы это вчера обсуждали.
Но было странное ощущение: я как будто постоянно забывала, что говорю психологу. Словно мозг отказывался понимать, что происходит. Он будто выключался, когда разговор становился ближе к сути.
Я рассказывала, и в тот же момент внутри появлялась пустота — как будто смыслы растворялись. Это очень похоже на то, как я обесцениваю себя и своё тело. Как будто даже здесь, в разговоре, я снова не позволяю себе видеть, что происходит на самом деле.
Мы за целый час не пришли к какому-то большому выводу. И я думаю, это тоже часть процесса. Когда боль слишком глубока, мозг иногда просто не готов её выдержать.
Но я вижу, что две части внутри меня постоянно борются:
одна — сильная, трудолюбивая, заслуживающая результата;
другая — испуганная, уставшая, защищающаяся едой.
И, наверное, задача не в том, чтобы одну победить.
А в том, чтобы наконец услышать обе, но как это сделать я пока не знаю.