Это не метафора. Это физика. В момент, когда её губы касаются края чашки, а в горло устремляется первая густая, обжигающе-нежная струя, в её мозгу срабатывает некий тумблер. Тот, что обычно отвечает за прагматизм, списки покупок и трезвый взгляд на мое увлечение паяльником, — щёлкает и отключается. Включается другой. Тот, что видит в узоре на пенке очертания затонувших городов, а в паре, поднимающемся над чашкой, — души забытых поэтов.
Она отставляет чашку. Берёт блокнот (специальный, кожаный, купленный только для этих моментов). И начинает писать. Молча. Её лицо становится не нашим, домашним, а каким-то далёким, как у средневекового монаха, переписывающего манускрипт при свете одной свечи. Я в это время замираю. Не смею кашлять, не смею скрипнуть стулом. Я — страж процесса. Потому что знаю: грань между миром и строфой тонка, как та самая пенка. Одно неверное движение — и стих превратится в список продуктов, а в чашке остынет просто сладкий напиток.
Когда-то она писала всегда. Потом стала писать редко. Потом перестала. Говорила, что стихи ушли, потому что жизнь стала тёплой и ровной, как каша. А стихам, видите ли, нужна бездна. И вот однажды я, отчаявшись, сварил ей не какао, не растворимую смесь, а настоящий горячий шоколад. По-испански. Густой, как смола, и горький, как первая правда. Она выпила. И через десять минут из-под её руки поползли строчки. Первые за пять лет. Теперь это наш ритуал. Я создаю бездну в чашке. Она достаёт из неё стихи.
Ингредиенты для вызова муз (расчёт на две порции одержимости):
· Тёмный шоколад — 150 г. От 70% какао и выше. Это не лакомство, это проводник. Он должен быть горьким, как невысказанное.
· Молоко — 350-400 мл. Жирное, 3,5-4%. Это облако, на котором муза прилетает. Нельзя экономить на облаках.
· Сливки 33% — 50 мл. Для бархата. Для той самой текстуры, которая обволакивает сознание и смывает быт.
· Корица — 1 палочка (или щепотка молотой). Голос из другого измерения.
· Красный перец чили — одна маленькая щепотка, на кончике ножа. Не для остроты, а для тревоги. Чтобы у стиха было сердцебиение.
· Соль — одна кристаллик, морская. Чтобы высветлить все оттенки.
· Мёд или тростниковый сахар — по желанию, но не более 1 ч.л. на чашку. Музу нельзя приручать сладостью. Её можно только задобрить.
Алхимический процесс (совершать в почтительной тишине):
1. Подготовка святилища. Молоко, сливки, корицу и щепотку чили медленно нагреть в кастрюльке с толстым дном. Не доводить до кипения! Только до состояния, когда от поверхности начинает идти пар, и появляются первые мелкие пузырьки по краям. Выключить. Накрыть крышкой и дать настояться 10 минут. Пусть специи совершат свою работу.
2. Растворение тьмы. Шоколад поломать на мелкие кусочки. Процедить молоко через ситечко, чтобы удалить корицу и хлопья чили. Вернуть на очень медленный огонь. Добавить шоколад и соль. Мешать. Мешать венчиком непрерывно, до полного растворения шоколада. Должен получиться абсолютно гладкий, тёмный, сияющий лак.
3. Взбитие души. Снять с огня. Взбить венчиком ещё минуту, чтобы напиток насытился воздухом и на поверхности появилась лёгкая, нежная пенка. Это момент, когда материя становится поэзией.
4. Разлив по чашам судьбы. Разлить по предварительно прогретым чашкам (обдать кипятком). Тонкой струйкой. В центре пенки можно капнуть каплю сливок — для вселенной.
Ритуал подношения и наблюдения:
Подать. Поставить перед ней. Отойти на два шага. Ждать.
Она поднимет чашку двумя руками, вдохнет пар. Её зрачки расширятся. Она сделает первый глоток. Её глаза закроются. В этот момент где-то в глубине начинает тикать метафора. Она отставит чашку. Возьмёт перо (ручку, карандаш). И начнёт.
Что она пишет? Не знаю. Пока не кончится чашка — смотреть запрещено. Потом она или молча отдаст листок, или порвёт его. Иногда это бывают строчки про старый мост и рыбу с часами вместо чешуи. Иногда — про мой затылок и то, как в нём живёт целый неуютный город. Иногда — просто: «Шоколад густой. Словно ночь. И в ночи той — я. И в той я — снова ночь».
Я мою чашки. Стираю с них следы её губной помады и прикосновений. И жду следующего раза. Потому что я, в сущности, не муж. Я поставщик. Поставщик сырья для стихов. И это лучшее, чем я мог бы для неё быть. Ведь я даю ей не напиток. Я даю ей портал. А она приносит мне из этого портала кусочки иных миров. И это честный обмен.