Она слушала его рассказ и буквально чувствовала, как внутри поднимается чужая боль — как будто это её собственная история. Он говорил о детстве, о страхах, о том, как трудно оставаться сильным. Она кивала, дыхание становилось тяжелее. — «Ты меня слышишь?» — спросил он.
— «Я словно внутри тебя», — тихо ответила она. А потом долго сидела, не понимая, почему так устала. Почему каждое чужое чувство как будто впечатывается в кожу. Где грань эмпатии? И что происходит, когда она стирается? Мы называем эмпатию даром. Но дар — это всегда что-то, чем мы можем распоряжаться. А если не можем — это уже не дар, а зависимость от переживаний других. Грань проходит там, где чужое прекращает быть чужим. Где мы не слушаем — а растворяемся. Где вместо поддержки происходит слияние: «Если тебе плохо, и мне обязательно плохо». Эмпатия — это способность увидеть другого, не теряя себя.
А когда мы теряем себя, мы уже не поддерживаем — мы тонем вдвоём. Она однажды сказала на консультации: — «Когда я чувствую чу