Утро началось рано и продуктивно. Салдин проявил максимум ответственности, на которую был способен, встал, едва солнце показало край над горизонтом, попросил у зевающей служанки травяной чай покрепче, а еще лучше – горький, чтоб аж до печенок пробрало, и уселся ждать Беони.
Через пару минут на столе перед ним появился небольшой котелок, черпак, кружка и вчерашние пирожки. Аромат от отвара исходил пряный и приятный, молодой человек наполнил свою кружку и щедро отхлебнул в тот момент, когда открылась дверь.
- …! – только и смог сказать Салдин, выпучив глаза от невообразимо гадостного вкуса, – что это такое?
- Полагаю травяной чай, щедро сдобренный горькой полынью, – сказала подошедшая к столу Беони принюхавшись, – много пить не советую, но как бодрящее средство вполне годится.
Женщина устало опустилась за стол с другой стороны, служанка принесла еще одну кружку и робко извинилась перед юным господином, что не предупредила о таком вкусе – мало ли, вдруг забыл спросонья, что сам заказывал такое вот чудо. Знахарка налила немного и себе, выпила, мученически скривилась, но взгляд стал бодрее.
- Вот. – На стол перед Салдином опустилась маленькая глиняная емкость с плотно притертой крышкой, – обработайте этим сегодня рану вашего друга и через пару часов она затянется, и он придет в себя. Еще раз повторю, что симптомы сотрясения это не излечит и, вероятно, за больным потребуется присмотр, если вы сегодня же решите покинуть Дубки. Могут быть головокружение, тошнота, мерцание перед глазами. Я бы советовала ему пару дней постельного режима, но, если вы спешите… Смотрите только, чтоб с лошади не упал.
- Спасибо большое! Будет падать – привяжем, – со смешком сказал Салдин, отдавая Беони остаток суммы за лекарство, – меня больше волнует то, что его может мучить похмелье.
- С чего бы это вдруг? – не поняла знахарка.
- Да он вчера перепутал вино с ягодной настойкой на самогоне. Ну и… Выпил в одно лицо около литра этой волшебной жидкости, причем начал на еще не слишком полный желудок. Боюсь плохо ему будет…
Теплая улыбка собрала морщинки в уголках губ знахарки, а в глазах у нее плескался ироничный и лукавый огонёк. Было видно, что, не смотря на возраст за пятьдесят лет, эту почтенную даму все еще тянет на шалости. Беони кивнула в сторону котелка и дала совет.
- Попросите перелить вам это в отдельную фляжку. Если другу будет плохо – два-три глотка, больше не нужно. Голову прочистит. Если стошнит – так даже и лучше, просто потом дать чистой воды и всё. Но пару глотков заставить выпить обязательно. Будет протестовать после первого – скажите, что это второй компонент ранозаживляющего зелья и без него никак.
Салдин смотрел на знахарку круглыми от удивления глазами и медленно переваривал сказанное. По его лицу было видно, что никаких рассолов и пива Фестину сегодня не светит, но парень так и не смог удержаться от вопроса.
- А почему вы?..
- Ой, молодо-зелено! Да видно же, что он вам ту еще гадость сделал: и время теряете, и деньги. А тут такой повод безобидно, но ощутимо пошалить. Тем более ты, малый, чувствую со мной одного поля ягода. Тоже над тем, кто сам дурак пошутить не прочь.
Знахарка попрощалась и поспешно удалилась – её ждали другие пациенты. Дубки были большим поселением, поэтому поутру Беони делала некий обход, заглядывая к своим клиентам: не началась ли горячка после родов? Как срастается перелом? Ослабел ли кашель после приема отвара? Рутина, но она была необходима. Только после такого осмотра знахарка могла позволить себе пойти домой и поспать после бессонной ночи.
Салдин отдал медяк за небольшую фляжку из высушенной тыквы, со злорадным предчувствием перелил туда полынный чай, подумал, наведался на кухню и вышел оттуда еще более довольным. Было пора лечить их источник проблем.
Первым делом парень прошелся по комнатам друзей, безжалостно расталкивая их со словами, что солнце уже высоко. На проклятия и посылы он просто протягивал фляжку и предлагал взбодриться. После каждого возмущенного вопля, улыбка Салдина становилась все шире и лучезарнее.
В конце концов все собрались у постели Фестина и Рэя, как самая аккуратная, размотала бинты и бережно нанесла магическую мазь на чуть подсохшую, но всё еще выглядящую неважно, рану. Субстанция слегка замерцала в лучах солнца и быстро впиталась. Края раны начали подтягиваться и срастаться. Друзья завороженно смотрели на магию, неподвластную им. Чужие чудеса впечатляли так, как будто бы они впервые видели чары. Дыхание Фестина стало более глубоким и спокойным.
- Беони сказала, что он проспит пару часов, – сказал Салдин, заметив в глазах остальных недоверчивое ожидание, – давайте дадим ему это время. Думаю, по стонам жажды мы поймем, что он проснулся.
Ребята спустились в общий зал и принялись неспешно завтракать. Где-то через час они удостоились явления призрака – пошатываясь, держась одновременно за стену и за перила в зал медленно спускался Фестин. Его лицо было бледным с прозеленью, а голову он держал неестественно прямо, боясь сделать лишнее движение.
Добравшись до стола по большой окружности, вдоль стены, Фестин водрузил свои мощи на лавку, обвел друзей тяжелым взглядом и спросил.
- Что вчера было и почему я ничего об этом не помню? И почему у меня так болит голова, а вчерашний костюм в крови?
Рэя сразу же, не дожидаясь просьб от Данте или Креспа, соорудила купол против подслушивания и смущенно, но твердо посмотрела в глаза страдальца.
- Точно ничего не помнишь?
- Абсолютно. Только дикая головная боль и невероятно хочется пить.
Салдин мгновенно сунул под нос Фестина флягу и непререкаемым голосом заявил:
- Это от знахарки, средство как раз для тебя. Три глотка нужно выпить обязательно.
Фестин с опаской взял емкость в руки, оглядел остальных. Данте с Креспом согласно кивнули. Он сделал один глоток, судорожно вздохнул, собрал в кучку разбежавшиеся глаза и выпил еще два. После чего отдал флягу Салдину, смотревшему на него с нескрываемым уважением.
- Дрянь редкостная, но действительно помогло. Так что случилось?
Данте с Креспом переглянулись, после чего первый пожал плечами (дружбы уже особой нет, терять нечего) и взял слово, а второй откинулся на спинку скамьи, внимательно наблюдая за обоими, готовый вскочить в любой момент, чтоб растащить сцепившихся заклятых друзей.
- Вчера некий барон Фестин О’*** в вечернее время решил распить бутылочку вина. Барон так спешил приложиться к сосуду с хмелем, что даже не захотел слушать товарищей, которые желали предупредить, что вина на постоялом дворе нет. – С потрясающе отмеренной дозой яда в голосе Данте начал свою обвинительную речь, – Из-за этого вышеупомянутый Фестин приложился не к виноградному нектару, а к двум бутылкам настоянной на ягодах самогонки. После этого он возжелал продолжения подвигов, на этот раз, видимо, постельных, благо как раз в этот момент постоялый двор решила почтить своим вниманием проезжая виконтесса. Уважаемый барон так увлекся ухаживаниями за прекрасной леди, что сам не заметил, как начал мало того, что врать, так еще и рассказывать то, чего рассказывать никак не стоило. Его болтливость обошлась довольно дорого – оплата услуг знахарки-мага, оплата упавшей люстры, подмазывание слуг виконтессы, чтоб те не слишком много рассказали своей госпоже, когда та проспится. Что еще дороже – потеряны почти сутки времени. Но мы готовы выслушать тебя, Фестин, может быть упавшая на голову оглобля все же привнесла в твою голову немного мудрости?
Обвиняемый вначале возмущенно взвился, но под тяжелыми взглядами молчавших друзей, присмирел. Вопросительно взглянул поочередно на Рэю, Салдина, Креспа – все они подтвердили слова Данте молчаливым кивком.
- Я… Я был не прав, – через силу выдавил из себя Фестин, – мне действительно стоило быть внимательнее и не злоупотреблять спиртным, но… Какая виконтесса? Почему упала люстра? И зачем вы, в таком случае, платили за услуги знахарки, если бы могли слупить эти деньги с хозяина? И да, Данте, я конечно понимаю, что доставил вам массу беспокойства, но можно поменьше злобы в голосе?
- Виконтесса вот эта, – кивнул в сторону зашедшей в общий зал женщины Кресп, – люстра упала не потому что хозяин постоялого двора плохо её закрепил или не следил. А потому что ты начал болтать о «личном поручении короля» и, видимо, следующей фразой собирался сообщить своей собеседнице о его ныне покойном брате. Поэтому я, например, считаю, что злости и язвительности Данте мог бы прибавить еще и вдвое – ты это заслужил.
- Да, как ты там говорил? – Рэя задумчиво нахмурила брови, вспоминая, – Да, кажется, что-то вроде: «Я высокомерен, но, в отличие от твоей воспитанности, Данте, я не нанесу вреда нашей миссии». Так вот, прости, нанес. При этом ты так далеко послал Креспа, попытавшегося тебя угомонить, что повторно мы просто не успели – стоять рядом противно было.
Фестин затравлено оглянулся на виконтессу, та одарила его далеким от восхищения взглядом неудовлетворенной женщины и уткнулась носом в кружку с пивом.
- Мне понравилась она? – трагическим шепотом спросил он, проглотив все остальные обвинения, – Но она же старше меня лет на пятнадцать! Да и вообще не в моем вкусе!
- Значит ты выпил достаточно для того, чтоб этим пренебречь, – вставил свою шпильку Салдин, – и с твоей стороны было очень неучтиво оставить несчастную вдову в одиночестве в своей постели, добавив еще и кошмаров с реками крови.
- Да, кстати. Можешь спокойно подойти к ней и попросить прощения. Она больше не будет рассматривать тебя как грелку, – добавил Данте, – я, видите ли, спасая остатки тайны нашей миссии рассказал хозяину постоялого двора, что ты проклят. Думаю, он уже осчастливил этой новостью свою постоялицу.
- Что я что?
- Что ты проклят. Родной матерью за то, что противился помолвке с нелюбимой. И теперь тебе и твоим объектам воздыхания может грозить смерть или затяжная болезнь.
Фестин только скрипнул зубами. Данте поступил верно, придумав эту небылицу, заодно вернув другу должок за неприятный разговор. Но прощать такое… Проще запомнить. Сочтутся, при случае.
