Она вернулась из командировки, мечтая о тишине и горячей ванне.
Но вместо отдыха увидела чемоданы. Три. Огромные. И свекровь в её кресле, пьющую чай, а тётю Галю на кухне с горой блинов.
«Они на недельку. Ну… может, на месяц», — сказал муж.
И тогда она впервые спокойно произнесла:
«Убирайтесь. Это не ваша дача, а моя квартира».
Я стояла в дверях своей же квартиры и не верила глазам.
Чемоданы. Три огромных чемодана в прихожей. Сумки с продуктами на кухне. Свекровь в моём любимом кресле, уже успевшая снять туфли и устроиться с чашкой чая.
— Лен, ты что так рано? — Игорь вышел из спальни с виноватой улыбкой. — Мы думали, ты до семи на работе.
Я посмотрела на часы. Четыре дня. Только что вернулась из командировки, мечтала о ванне и тишине.
— Кто это «мы»?
— Мама приехала. Ну и тётя Галя с ней. На недельку. Может, две.
Из кухни вышла полная женщина лет шестидесяти с бутербродом в руке.
— Ой, хозяюшка пришла! — тётя Галя улыбнулась. — Не переживай, мы тихонько. Вас и не заметите.
Свекровь поставила чашку на столик без подставки. Прямо на деревянную поверхность, которую я полгода реставрировала.
— Игорёк, а постельное где? Нам бы простынки свежие.
У меня похолодело внутри.
— Игорь, на кухню. Сейчас.
Он нехотя поплёлся за мной. Я закрыла дверь и развернулась к нему.
— Ты спросил меня?
— Лен, ну мама же. Куда ей деваться? Соседи снизу затопили их квартиру. Ремонт минимум месяц.
— Месяц? — я почувствовала, как начинает болеть голова. — Ты сказал неделю.
— Ну, может, быстрее справятся.
— А спросить меня? Позвонить хотя бы?
Игорь отвёл взгляд.
— Ты бы всё равно разрешила.
— Нет. Не разрешила бы.
Он вздрогнул. Наверное, впервые за три года брака услышал от меня такое.
— Лен, это моя мать.
— Это моя квартира.
Тишина повисла между нами, тяжёлая и липкая.
— Наша, — поправил он тихо.
— Моя. Купленная на мои деньги до брака. Или ты забыл?
Лицо Игоря покраснело.
— Значит, ты вот так? Теперь будешь мне каждый раз напоминать?
Я устало прислонилась к холодильнику. Командировка выжала все силы. Три презентации, бессонные ночи, клиент-самодур, который менял требования каждый час.
А теперь это.
— Игорь, я не могу. Физически не могу. Мне нужно выспаться. Мне нужна тишина. Мне нужно побыть дома.
— Дома и побудешь. С семьёй.
Он развернулся и вышел.
Я осталась стоять посреди кухни, где на моей плите уже кипел какой-то бульон, а на столе красовались нарезанные овощи.
В моём доме. В моей квартире.
К вечеру я поняла, что это катастрофа.
Тётя Галя готовила. Постоянно. Кухня превратилась в столовую, где каждые полчаса появлялось новое блюдо. Жареная картошка, котлеты, салаты, пироги.
— Игорёчек любит покушать, — объясняла она, накладывая мужу третью порцию. — Смотри какой худой, наверное, совсем не кормишь.
Игорь весил девяносто килограммов при росте метр семьдесят пять.
Свекровь обживала гостиную. Переставила вазу, которую мы с Игорем выбирали полдня. Повесила на спинку дивана свой ужасный вязаный плед. Включила телевизор на полную громкость.
— Света, может, потише? — попросила я.
— А что такого? Я же не слышу ничего.
У неё был идеальный слух. Проверено.
Я ушла в спальню и закрыла дверь. Достала ноутбук, попыталась доделать отчёт. Но сквозь стену пробивался голос ведущего ток-шоу и смех тёти Гали.
В десять вечера я сдалась и легла спать.
В полночь дверь распахнулась. Свет ударил в глаза.
— Леночка, а у вас одеяла есть потеплее? — тётя Галя стояла в дверях в ночной рубашке. — А то что-то прохладно.
— В шкафу, — выдавила я.
Она прошла в комнату, начала рыться в шкафу, громыхая вешалками.
— О, какой халатик хорошенький! А это что, новое платье? Игорёк, смотри, какая жена у тебя модница!
Игорь захрапел в ответ.
Тётя Галя нашла плед, но не ушла. Села на край кровати.
— Знаешь, Леночка, я хотела с тобой поговорить. Ты вот работаешь много, это хорошо, конечно. Но семья важнее. Игорёк домой приходит, а тебя нет. Это неправильно.
Я молчала, глядя в потолок.
— И готовить надо учиться. Мужчина голодный — он злой. А ты его полуфабрикатами кормишь. Света мне говорила.
— Тётя Галя, уже поздно.
— Да-да, сейчас. Просто ты не обижайся, что мы приехали. Мы тут ненадолго. Семья должна быть вместе.
Она наконец ушла. Я повернулась на бок и увидела, что Игорь не спит. Смотрит в телефон.
— Ты слышал?
— Что?
— Как твоя тётка меня учит жизни.
— Лен, она по-доброму. Не злись.
Я не ответила. Просто отвернулась к стене.
Утро началось с грохота на кухне в шесть утра.
Я вскочила, думала, что-то случилось. Прибежала — тётя Галя жарит блины.
— Доброе утро! Я пораньше встала, решила Игорёчку на работу собрать. Садись, завтракай.
— Мне не надо.
— Как не надо? Завтрак — самое главное!
Она уже накрыла стол на четверых. Блины горой, варенье, сметана, масло, сыр, колбаса.
Игорь вышел, радостно потирая руки.
— Вот это я понимаю! Лен, смотри, как заботятся обо мне.
Я налила себе кофе и ушла в спальню.
За стеной раздался голос свекрови:
— Игорь, а вы о ребёночке не думали? Сколько можно тянуть?
Я замерла с чашкой в руках.
— Мам, не сейчас.
— Почему не сейчас? Тебе тридцать три! Лене двадцать девять! Когда уже? Или она не хочет?
— Мы обсуждали. Пока рано.
— Рано? Да что ты говоришь! Света, скажи ему!
— Игорёк, ты ж мужчина. Тебе решать. Вот скажи Лене — будем рожать, и всё. Она что, спорить будет?
Я вылила кофе в раковину. Руки дрожали.
Кто эти люди? И почему они решают мою жизнь на моей кухне?
Три дня я держалась. Работала допоздна, приходила, когда все уже спали. Уходила раньше всех.
Но в четверг вечером меня вызвал начальник.
— Елена, ты можешь взять пару дней? Выглядишь неважно.
— Всё нормально.
— Ты вчера заснула на планёрке. Это ненормально.
Я хотела возразить, но поняла — он прав. Я выгляжу ужасно. Синяки под глазами, нервный тик, руки трясутся от усталости.
— Хорошо. Возьму пятницу.
Вернулась домой в три дня. Тишина. Наконец-то.
Я разделась, набрала ванну, включила музыку. Опустилась в горячую воду и закрыла глаза.
Блаженство. Впервые за неделю я могла просто дышать.
Через пять минут дверь ванной открылась.
— Ой, а ты дома! — тётя Галя стояла на пороге с тряпкой. — Я думала, помою тут пока никого нет.
— Я... я в ванне.
— Ну и что? Мы же все девочки. Давай быстренько, а я пока полы протру.
Она серьёзно ждала, что я вылезу. Прямо сейчас.
— Тётя Галя, уйдите. Пожалуйста.
— Ой, какие мы скромные! Ладно, потом помою.
Она закрыла дверь. Я сидела в остывающей воде и чувствовала, как что-то ломается внутри.
Всё. Хватит.
Вечером я дождалась, когда все соберутся в гостиной.
— Мне нужно поговорить с вами.
Свекровь оторвалась от телевизора. Тётя Галя выглянула из кухни.
— Вы уезжаете. Завтра.
Повисла тишина.
— Что? — Света медленно поставила пульт.
— Вы уезжаете завтра утром. Собирайте вещи.
— Лена, ты что несёшь? — Игорь вскочил с дивана. — Какое завтра?
— Именно завтра. Я дала вам неделю. Неделя прошла.
— Но ремонт ещё не закончен!
— Это не моя проблема. Снимите квартиру. Поживите у тёти Гали. Я не знаю. Но отсюда вы уезжаете.
Свекровь побледнела, потом покраснела.
— Игорь! Ты слышишь, что твоя жена говорит? Она выгоняет твою мать!
— Лен, давай успокоимся...
— Я спокойна. Я никогда не была такой спокойной. Убирайтесь. Это не ваша дача, а моя квартира.
— Как ты разговариваешь с моей матерью? — голос Игоря стал жёстким.
— Так же, как она разговаривает со мной. Только честно.
Тётя Галя всплеснула руками.
— Света, ты слышишь? Какая неблагодарность! Мы тут готовили, убирали, заботились!
— Я не просила. Я просила одного — чтобы меня оставили в покое. В моём доме.
— В нашем доме! — Игорь шагнул ко мне. — Ты забыла? Мы муж и жена!
— Нет. В моём доме. Купленном на мои деньги. Оформленном на моё имя. Я не давала согласия на этот балаган.
Свекровь поднялась с кресла. Лицо её исказилось.
— Вот она какая! Вот кого ты привёл в дом, Игорь! Бессердечную карьеристку! Я так и знала!
— Знали? Прекрасно. Тогда понимаете, почему я хочу, чтобы вы ушли.
— Лена! — Игорь схватил меня за руку. — Хватит. Пойдём, поговорим нормально.
Я высвободилась.
— Нет. Я всё сказала. Завтра к обеду их здесь быть не должно.
— А если я скажу, что они остаются?
Я посмотрела ему в глаза.
— Тогда уходишь ты. С ними.
Он отшатнулся, будто я ударила его.
— Ты... ты серьёзно?
— Абсолютно.
Свекровь зарыдала. Настоящими, громкими рыданиями.
— Игорёк! Она разрушает нашу семью! Выгоняет твою мать на улицу!
— На улицу? — я почти рассмеялась. — У вас квартира в ремонте. Не сгорела, не взорвалась. В ремонте. Живите в гостинице. Или у многочисленных родственников.
— Тётя Галя живёт в однушке!
— И прекрасно. Уезжайте к ней вдвоём. Или снимите квартиру. У вас у обеих есть пенсии.
— Какая ты жестокая, — прошептала Света. — Я не думала, что ты такая.
— А я не думала, что вы настолько бесцеремонные. Но вот мы все узнали друг о друге что-то новое.
Я развернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь на ключ.
За стеной поднялся шум. Плач, крики, топот. Игорь что-то говорил успокаивающим тоном. Свекровь причитала. Тётя Галя ахала.
Мне было всё равно.
В дверь постучали около полуночи.
— Лен. Открой. Пожалуйста.
Голос Игоря звучал устало.
Я открыла.
Он стоял, растрёпанный, с красными глазами.
— Они уезжают завтра. Я заказал такси на десять утра. Мама будет жить у тёти Гали, пока не закончится ремонт.
Я кивнула.
— Но это неправильно, Лен. Ты поступила неправильно.
— Неправильно было притащить их сюда без моего согласия.
— Это моя мать!
— А это моя квартира. И моя жизнь. Которую вы решили перевернуть, не спросив.
Он сел на край кровати, опустив голову.
— Я не думал, что ты так отреагируешь.
— А как ты думал? Что я буду рада?
— Думал, что ты поймёшь. Семья же.
— Семья — это когда уважают друг друга. А не когда один принимает решения за другого.
Тишина.
— Мама сказала, что больше не хочет тебя видеть, — тихо произнёс Игорь.
— Я переживу.
Он поднял на меня глаза.
— А я? Как я буду между вами разрываться?
— Никак. Просто не приглашай её жить к нам. Приезжать в гости — пожалуйста. На пару часов. Но не жить.
— Она моя мать, Лена.
— А я твоя жена. И если для тебя мама важнее — пожалуйста. Собирай вещи и уезжай вместе с ней.
Он вздрогнул.
— Ты хочешь развода?
— Я хочу, чтобы меня уважали. Если ты не можешь — значит, да. Хочу развода.
Игорь встал и вышел, не сказав больше ни слова.
Я легла и закрыла глаза. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды. Просто усталость.
И странное облегчение.
Утром я проснулась от звука колёсиков чемоданов.
Вышла в прихожую. Свекровь и тётя Галя одевались, Игорь помогал им с вещами.
— Доброе утро, — сказала я.
Света даже не повернулась. Тётя Галя бросила на меня укоризненный взгляд.
— Света Михайловна, — я сделала шаг вперёд. — Я не хочу ссориться. Просто давайте жить отдельно. Вы — у себя, мы — у себя.
Она медленно обернулась. Лицо её было каменным.
— У меня больше нет невестки. Считай, что я тебя не знаю.
— Как скажете.
Такси подали сигнал внизу.
Игорь молча вынес чемоданы. Тётя Галя всхлипывала в платок. Света держалась гордо, но я видела, как дрожат её губы.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
Прошлась по квартире. Вернула вазу на место. Сняла вязаный плед. Открыла окна — нужно проветрить.
На кухне стопкой лежала немытая посуда. На плите — остатки вчерашнего ужина.
Я закатала рукава и начала мыть.
Игорь вернулся через час. Молча разделся, сел на диван.
— Ты довольна?
— Нет. Но я наконец могу дышать.
— Моя мать в слезах. Тётя Галя говорит, что у неё давление подскочило.
— Игорь, я не виновата в том, что твоя мама не умеет слышать слово «нет».
Он потёр лицо руками.
— Может, ты права. Не знаю. Просто всё это... как-то неправильно.
— Что неправильно? Что я хочу жить в своей квартире так, как мне удобно?
— Ты могла бы потерпеть.
— Сколько? Месяц? Два? Год? А потом что? Она переедет насовсем «помогать с ребёнком»?
Игорь вздрогнул.
— Откуда ты...
— Я слышала ваш разговор на кухне. О том, что мне пора рожать. Что ты мужчина и должен мне указать.
Он опустил голову.
— Я не это имел в виду.
— Но промолчал. Не защитил меня. Позволил им обсуждать мою жизнь, как будто меня тут нет.
— Лен...
— Знаешь, что я поняла за эту неделю? — я села рядом. — Что мы с тобой очень разные. Ты готов жертвовать моим комфортом ради мамы. А я не готова жертвовать своей жизнью ради того, чтобы всем было хорошо. Кроме меня.
Он молчал.
— Так что будем делать? — спросила я.
Игорь поднял голову. Глаза его были полны растерянности.
— Не знаю. Честно — не знаю.
И в этом «не знаю» я вдруг услышала всё. Все наши три года брака, где он привык, что я уступаю. Соглашаюсь. Подстраиваюсь.
Где я — удобная. Тихая. Правильная.
А теперь вдруг перестала быть.
— Тогда подумай, — сказала я. — И скажи мне, когда решишь.
Встала и вышла на балкон.
Город шумел внизу. Машины, люди, жизнь.
Моя жизнь. В моей квартире. Где я наконец сказала «нет».
И пусть весь мир рушится — но я больше не буду молчать.
Даже если это будет стоить мне брака.
Даже если останусь одна.
Потому что одиночество в своём доме лучше, чем жизнь в чужом цирке.
И это — моё решение.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, свекровь, муж, скандал, бытовая драма, наследство, квартира, деньги, отношения, психология семьи, конфликт поколений, личные границы, развод, свекровь и невестка