Дарья стояла в коридоре офиса, наблюдая, как сотрудники сновали туда-сюда без малейшей передышки, словно это беспрестанное движение могло длиться вечно. Она в растерянности бросила взгляд на часы в холле и подумала, что так и простоит здесь до вечера, если не возьмётся за дело. Схватив ведро и швабру, женщина направилась в дальний конец коридора: при устройстве на работу ей рекомендовали начинать уборку именно оттуда.
Женщина, имя которой Дарья так и не запомнила, с важным видом проводила инструктаж, не давая даже отлучиться в туалет, не говоря уже о чашке чая.
— Только перед обедом они вылезают из своих нор. А вообще основная движуха у нас начинается ближе к обеду, поэтому старайся управиться до этого момента, — объясняла она.
Та женщина с устаревшей химической завивкой то и дело вставляла в речь непривычные для Дарьи словечки, и несколько раз ей хотелось сделать замечание инструкторше, но внутренний голос подсказывал: «Даша, остынь, не в твоём положении указывать людям на их ошибки».
Действительно, положение Дарьи Васильевны Лебедевой было незавидным. Если бы год назад ей сказали, что от безысходности она пойдёт мыть полы, такой пророк был бы просто поднят на смех, но обстоятельства вынудили её искать любой способ заработка.
Погружённая в свои мысли, женщина не заметила мужчину, который уверенной походкой шагал по коридору. По коридору шёл сам генеральный директор Константин Матвеевич Волков, который громко разговаривал о каком-то договоре.
— Выбрала не время для уборки. Не видишь, мешаешь? — недовольно бросил он, едва не налетев на ведро и нервно взглянув на часы: явно спешил на важную встречу.
Даша хотела извиниться, но мужчина уже пронёсся мимо. Она с облегчением выдохнула и опустила ведро на пол, но завершить это движение не удалось: дверь одного из служебных помещений с шумом распахнулась, и в коридор вылетела девица в вызывающе короткой юбке.
Валерия только что вышла из кабинета и сразу заметила незнакомую женщину с ведром. На этот раз уборщица не успела среагировать, и офисная красотка налетела прямо на ведро. Ёмкость с оглушительным грохотом перевернулась, а вода растеклась огромной лужей по полу. Дарья как заворожённая смотрела на это безобразие.
— Дура тупая! Ты чего тут со своим ведром торчишь? — выкрикнула девица.
— Я здесь убираюсь, пол мою. Извините, не хотела помешать, — ответила Дарья Васильевна первое, что пришло в голову.
Девица в порыве гнева пнула пустое ведро, и режущий слух звук повторился с утроенной силой.
— Убирает она! Тебе что, не говорили, что уборщица должна быть незаметной? — заорала она.
На крики разъярённой девушки выбежали её коллеги.
— Лера, что случилось? — спросила одна из коллег.
Пострадавшая, казалось, только и ждала этого момента. Она сделала почти театральный жест, указав на остолбеневшую Дарью.
— Посмотрите на эту идиотку! Стоит как ни в чём не бывало. Умеет же невинную морду корчить!
Монолог возмущённой девушки был прерван появлением женщины, которую Дарья уже несколько раз встречала за время работы в компании. Ирина Леонидовна была строгой, но справедливой начальницей и не терпела бардака в офисе.
— Лера, что ты тут устроила? Шум какой-то? — спокойно спросила она.
Лера, всё ещё кипя от злости на уборщицу, тут же перешла в оборону, почувствовав намёк на вину в словах начальницы.
— Ирина Леонидовна, это не шум, а полный бардак! И устроила его не я, а эта дура! Только от одной избавились, другую взяли. Где вы таких кадров набирают? Кажется, из психушки!
— Лутова, твой IQ, наверное, не сильно выше, чем у уборщицы? — съязвила заведующая отделом менеджмента, одарив Леру таким взглядом, что та побледнела.
Сотрудники бухгалтерии дружно рассмешались — Лера получила по заслугам — и разошлись по кабинетам.
Даша всё ещё находилась под впечатлением своего провала. Ирина Леонидовна долго смотрела на неё.
— Ещё один такой конфуз — и вылетишь отсюда. Даю тебе две минуты, чтобы убрать последствия своей оплошности.
Каблучки дорогих туфель начальницы зацокали по итальянской плитке, а Дарья бросилась исполнять её приказ. Она собирала тряпкой воду и отжимала её в ведро. Слёзы скатывались по щекам, но женщина не обращала на них внимания. Она испытывала дикий стыд и унижение — никто так с ней не разговаривал.
«Увидела красивую шмотку — и всё из головы вылетело», — тихо отругала она себя.
«Наверное, мне придётся послать эту компанию к чёртовой бабушке и поискать более спокойную работу», — подумала она, но эту смелую мысль пришлось сразу отбросить: не в её положении перебирать. Кому нужен работник с целым ворохом проблем?
Обычный человек преодолел бы этот коридор за считанные секунды, но Даше Лебедевой, с тяжёлым ведром в одной руке и шваброй в другой, сцепив зубы, потребовалось больше двух часов, чтобы пройти те же метры. К концу дистанции спина отваливалась, руки горели огнём, а в голове стучала одна мысль: ещё немного — и она просто рухнет.
«Кто родился ползать, тому в небо не взлететь», — переделанный ею фразеологизм вызвал грустную усмешку. «До чего я дошла, если сравниваю должность уборщицы с профессией лётчика? Если так дальше пойдёт, то я реально свихнусь».
Она вспомнила, как Наталья Климова, которая устроила её на работу, предупреждала:
— Даша, поначалу будет очень трудно, особенно в моральном плане. Но ты пойми, что человек привыкает даже к самым зверским условиям. Главное — наберись терпения и не отвлекайся на мелочи.
Этому принципу Дарья старалась следовать весь последний месяц, но это не помогало ей привыкнуть к особенностям профессии уборщицы. Силы молодой женщины были на пределе, и она чувствовала, что очень близок момент, когда они полностью иссякнут.
Подобные ощущения она испытывала ежедневно, но утром с упрямым упорством шла в офис, где в маленькой подсобке её ждало ведро и самодельная швабра. Ранее ей не приходилось иметь дело с таким примитивным орудием труда, о чём она сообщила женщине-инструктору. Это заявление рассмешило даму, которая заведовала хозяйственной частью.
— Радуйся хоть такому инструменту, милая. А то при нынешней экономии могли и вовсе ничего не дать, — усмехнулась она, продолжая трястись от смеха.
Но больше всего поражали отношения между сослуживцами в компании: прослеживалась чёткая разделённость на касты, и, судя по всему, подобное расслоение поощрялось руководством.
После первого дня Дарья пожаловалась подруге:
— Наташа, не знаю, хватит ли у меня терпения. Сама работа не пугает, но скотское отношение бьёт по нервам, и хочется нахамить или даже набить морду.
Климова возмутилась:
— Даша, не натвори глупостей! Ты не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить знакомую взять тебя. И где ты ещё найдёшь такой удобный график — отработала до обеда и домой? Дашуля, помни: если полезешь в бутылку, в первую очередь подставишь меня.
Именно это обстоятельство заставляло Дарью терпеть издержки новой работы. Постоянное напряжение выматывало физически, и домой она возвращалась опустошённой, как сосуд. Но и в родных стенах она не имела возможности расслабиться, поскольку ей надо было успеть за несколько часов переделать кучу домашних дел.
А ведь не так давно всё было по-другому, и Даша Лебедева могла себе позволить многое. Её девичьи мечты осуществились почти в полном объёме, но она полагала, что этой сказке не будет конца. Однако засыпание наступило внезапно, и мифическая карета в мгновение ока снова превратилась в тыкву.
В такие моменты Даша невольно вспоминала своё прошлое. Всего дважды в своей жизни Даша Лебедева испытывала серьёзные потрясения. Впервые это произошло, когда отец ушёл из семьи. Она была единственным ребёнком, и родители никогда не устраивали в её присутствии разборок. В тот раз они тоже без громкого выяснения отношений тихо разбежались.
Вернувшись из школы, Даша застала плачущую мать.
— Мама, почему ты плачешь? — в тревоге бросилась к ней девушка.
Елена Константиновна не позволяла себе слабости даже в критические минуты, поэтому дочь впервые видела её в таком состоянии.
— Всё, доченька, я уже не плачу. Просто немного сдали нервы, — спокойно сказала она, быстро утирая слёзы.
Даша сердцем чувствовала, что произошло нечто очень важное.
— Мама, и почему твои нервы сдали? — спросила она.
Минутная пауза показалась ей вечностью. Елена Константиновна боялась смотреть дочери в глаза, она мучительно подбирала щадящие психику ребёнка слова.
— Видишь ли, Дашенька, в жизни порой случаются такие события, которые мы не в силах предупредить, — произнесла она.
— Что произошло? — почти кричала девушка, и это испугало мать.
Запинаясь, Елена Константиновна промолвила:
— Дашенька, твой папа полюбил другую женщину. Но так часто случается, что супруги перестают испытывать друг к другу тёплые чувства. Поэтому ты не должна осуждать папу.
Ей было неприятно само известие, но больше всего возмущало то, что мама пытается защитить отца.
— Мама, прошу, ничего больше не говори. Я уже достаточно взрослая, чтобы всё понять. И позволь мне самой решать, как теперь относиться к отцу, — оборвала родительницу Даша.
Елена Константиновна заискивающим тоном, что было полной неожиданностью для шестнадцатилетней девочки, заявила:
— Ты сильно не сердись на него. Он нам оставил квартиру и машину, чтобы мы не бедствовали.
Это ещё больше разозлило Дарью. В тот же день она навсегда вычеркнула отца из списка близких людей и на все его попытки встретиться отвечала отказом. Она знала, что спустя годы в новой семье у него родился сын, но не стремилась встретиться с братом.
Елена Константиновна больше не пыталась создать семью — она полностью посвятила себя дочери и даже пошла на огромный риск, открыв свой бизнес. Все материнские жертвы были только ради одной цели: обеспечить будущее Дашеньки. Отсутствие опыта в бизнесе не стало преградой, и госпожа Лебедева очень скоро стала пожинать плоды своего трудолюбия. Бизнес приносил хоть и не высокий, но стабильный доход, и её дочь смогла поступить в один из лучших университетов страны.
Даша знала настоящую цену доставшихся ей благ и старалась хорошо учиться. Девушке пророчили перспективное будущее в одной из зарубежных стран, но на последнем курсе она без памяти влюбилась в сына владельца небольшого автосалона, где её мать однажды ремонтировала свою машину. Общение с мажорами, которые окружали её в университете, ей смертельно надоело.
Молодые люди с первого взгляда понравились друг другу и некоторое время встречались втайне от своих родителей. Игорь не строил из себя крутого брутала, и это больше всего подкупало Дашу. Игорь был не похож на элитных сынков — он удивлял её каждый день, и она очень скоро поняла, что именно этот симпатичный юноша и есть принц на белом коне. Девушку не смущал тот факт, что её избранник постоянно говорит о деньгах.
Игорь открыто насмехался над теми, кто парит в облаках, и пытался убедить Дашу в том, что её диплом — это ничего не значащая бумажка.
— Дашенька, пусть я не закончил институты и три года просидел в каком-то захудалом колледже, но меня все уважают. Ты даже не представляешь, какие люди приезжают в этот салон. Я со всеми на короткой ноге. А всё потому, что я хорошо знаю свою работу. А ты в лучшем случае пойдёшь преподавать в школу на мизерную оплату. В остальном я не вижу никаких перспектив.
Игорь стал развивать эту мысль, а Даша решила не говорить ему о своих планах пройти стажировку за рубежом в одном из посольств. Девушка боялась своим признанием оскорбить парня и оттолкнуть его от себя.
Но когда Елена Константиновна узнала, что дочь ради простого паренька из автосалона отказалась от перспективного предложения, она так разозлилась на неё, что не подбирала выражений.
— Даша, ты даже не представляешь, что ты натворила! Ты собственными руками сломала собственное будущее. Ведь такой шанс в жизни выпадает лишь один раз и не каждому. Придёт день, и ты очень пожалеешь о своей ошибке.
Девушка снисходительно смотрела на мать и улыбалась.
— Мама, разве это главное в жизни?
— Это величайшая из глупостей! — воскликнула Елена Константиновна, смотря на дочь и не веря, что её Дашенька настолько глупа, чтобы не признавать очевидного. Как можно ласковее она сказала:
— Доченька, любовь пролетает быстро, а на её место приходит жёсткая правда. Я тоже однажды поверила в такую сказку и долгие годы была ослеплена ею, но потом пришёл день, который вернул меня на землю.
Даша поняла, что мать имеет в виду свой брак с отцом. Елена Константиновна с сожалением заключила:
— Дочка, мне очень не хочется, чтобы ты однажды пожалела о своём скоропалительном решении.
Но относилась она к Игорю всё с недоверием, уже тогда чувствуя, что в трудную минуту он не окажет поддержки. Как впоследствии оказалось, предчувствие её не обмануло: семейное счастье Даши было краткосрочным — оно не продлилось и пяти лет.
Продолжение: