Ольга задумчиво смотрела в окно поезда, где за горизонтом уплывали знакомые пейзажи. Серые многоэтажки постепенно сменялись уютными дачными поселками, а те, в свою очередь, уходили в бескрайние поля с редкими островками леса. Она уезжала не от какой-то одной беды, а от всего накопившегося сразу: от карьеры, которая давно зашла в тупик, от неудачного романа, оставившего лишь горечь и разочарование, от городского шума, который раньше бодрил, а теперь только душил и изматывал.
В кармане ее пальто лежала распечатка с объявлением: «Требовалась няня в многодетную семью в деревне Озерки, с полным пансионом». Ольга даже не представляла, что ее там ждет и ждет ли ее там вообще хоть что-то. Она взяла с собой мало вещей — только необходимое: пару спортивных костюмов, простое хлопковое платье от матери, джинсы и кроссовки. Конечно, было опрометчиво надеяться, что ее сразу примут на работу. Всю жизнь она просидела в бухгалтерии, сводя бесконечные цифры и отчеты.
Своих детей у нее никогда не было, и она даже не задумывалась о них, стараясь просто комфортно устроить свою жизнь. Но жизнь упорно отказывалась поддаваться. За плечами остался неудачный брак, полный упреков, рукоприкладства и душевной боли. Последующие романы обрывались, едва начавшись, кроме самого последнего — тот разгорелся ярким пламенем, но обжег Ольгу, оставив шрамы в душе. Она не хотела вспоминать об этом. Именно это стало толчком к решению уехать. Город давил на нее все сильнее, выжимая из души тридцатишестилетней женщины последние крохи надежд и мечтаний.
О вакансии няни ей рассказала единственная и самая близкая подруга Мария, которая сама родом из Озерков, но навещала там лишь деда раз в год. Ольга давно знала от подруги о жизни в этой деревне, включая историю семьи Смирновых, но только теперь решилась на переезд.
— Тебя точно возьмут, попробуй, — умоляюще смотрела она на измученную Ольгу, сжимая ее руку. — Тебе все равно нужно что-то менять в жизни. Ты пойми, милая, он тебя все равно здесь достанет.
— Думаешь? — вздохнула Ольга, потирая виски. — Я не могу просто всё бросить.
— Что бросить? Всё? — закатила глаза Мария. — Твою работу, квартиру? Поверь, иногда нужно резко всё изменить. Ты в тупике. Дмитрий не успокоится. Я хорошо его знаю. Он не любит, когда ему переходят дорогу.
— Да ну его, этого Дмитрия, чёрт с ним, — с горечью сказала Ольга, но в голосе сквозил страх.
— Не надо так, — вздохнула подруга. — Оленька, Дмитрий редкостный подонок, он тебя совсем недостоин. И я рада, что ты спустя три года этих изматывающих отношений осознала, что дальше вам не по пути.
— Он ударил меня, — сжала губы Ольга, голос дрогнул от воспоминания.
— Знаю, — погладила её по руке Мария. — И ты знаешь, что за первым ударом последует второй, третий.
— Он извинялся, обещал, что подобное не повторится, — тихо добавила Ольга, глядя в пол.
— И ты веришь? Нет, милая, не вздумай оглядываться назад. Как бы он красиво ни говорил, он совершил мерзкий поступок. Не надо искать для него оправданий. Он обычный подлец. А ты, душа моя истерзанная, просто доверилась ему, повелась на красивые слова и жесты, ухаживания эти. Я чувствовала, он однажды покажет свое истинное лицо. Не зря он мне с самого начала не нравился, но я не лезла. Не мое это дело, чужая жизнь. Думала, что раз тебе хорошо, то и пусть так будет. Только вот вдруг стало плохо связываться с обидчиками. Последнее дело. То, что он раньше не поднимал на тебя руку, не отменяло его морального давления. Да он же твою самооценку под плинтус загнал.
— Загнал, да, — повторила Ольга, кивая. — Но он во многом прав. Кто я? Просто синий чулок. Зациклилась на своей дурацкой работе. Во всем вижу только цифры.
— Это не так, — возразила Мария. — Ты красивая, самодостаточная женщина, которая опустила руки и перестала о себе заботиться. Это можно исправить, поверь.
— Но как именно? — Переездом в деревню? — усмехнулась Ольга.
— Временным переездом, — покачала пальцем Мария. — Тебе нужно перезагрузиться, отдохнуть, посмотреть на мир иначе.
— Я никогда в деревне не была, — вздохнула Ольга. — Маша, это не мое. Там ни удобств, ни цивилизации. И сама знаешь, как мне тяжело сходиться с новыми людьми. В деревне же все от любопытства сгорят, увидев приезжего человека. Что мне им говорить?
— Ничего никому говорить не надо. Ты в каком-то мере предрассудков живешь, Ольга. Там самые обычные люди. Да и Озерки не край света. Нормальная деревня, не заброшенная. Поблизости большое село есть. До райцентра всего час езды. Ты быстро освоишься. К тому же дед говорит, что этот Сергей Смирнов очень хороший мужик. Живет по чести и совести. Ферма у него приличная, зажиточная. На него много местных работает, в магазины продукты поставляют.
— А жена? — осторожно спросила Ольга. — Они вместе работали. Просто странно, что деревенские фермеры няню ищут. Обычно же как-то сами справляются.
— Он овдовел два года назад, — помрачнела Мария. — Ты только не вздумай у него про жену спрашивать. Он, конечно, не наорет, но только кое-как отошел от ее утраты. Все же трое детей. Тут особо некогда горевать. Младшему год был, когда Наталья умерла. А мы ведь с ней в одном классе учились. Такой чистой души человек. Так жалко.
— А что с ней случилось? — тихо поинтересовалась Ольга.
— Утонула, — ответила Мария, опустив глаза.
В Озерках часто наводнения бывают, особенно во время паводка. Сама деревня расположена на возвышенности, но старая колхозная ферма стоит в низине. Раньше там дамба была, еще в совковые времена она воду удерживала, а потом колхоз закрыли, дамбу перестали обслуживать. Да и те нижние земли особой ценности не представляли в плане продажи под жилое строительство. В общем, там все наглухо поросло, но остались развалины старых построек. По весне вода там все топит, поднимается почти до середины холма, на котором деревня сама расположена. Все знают, что весной туда лучше вообще не соваться, но не дети. Их постоянно оттуда гоняют, даже в непаводковый сезон, потому что полно всякого мусора: доски с гвоздями, стекла, да и остатки построек представляют опасность. Но за малышней же далеко не всегда уследишь. Ну и вот Наталья у себя во дворе сидела с детьми, как вдруг крик услышала. Соседские мальчишки, как обычно, тайком пробрались на территорию колхоза и играли там. Только вот один забрел слишком далеко и начал тонуть. Дом Смирновых ближе всех к колхозу стоит. Наталья и бросилась. А как она могла проигнорировать крик о помощи? Пацанята перепуганные прибежали, двух слов связать не могут. Ну она сразу все и поняла. Тогда же только снег сошел, еще холодно было. Мальчишка барахтался в паре метров от берега, но было видно, что его уже тянет вниз. Наталья не стала мешкать, нырнула за ним. Она всегда хорошо плавала, но нужно было учитывать температуру воды и толстую одежду. Мальчика она смогла спасти, но сама, увы, не успела. Пока дети докричались до взрослых, пока народ добежал до берега, было уже поздно. Судя по всему, в ледяной воде Наталью скрутила судорога, а намокший пуховик и сапоги потянули ко дну, как камень.
— Господи, ужас какой! — сглотнула слюну Ольга. — А муж ее где был в это время?
— Вот это самое ужасное, — покачала головой Мария. — Он поехал скотину покупать в то утро. Обещал вернуться через два дня. До него никак не могли дозвониться. Деток пока приютила тетка Натальи, скверная старуха. Ну все же родня. Когда он вернулся, то чуть с ума не сошел от горя. Все винил себя, что не надо было уезжать в тот день. Да что толку? Разве есть его вина в том? Наталья сама приняла решение. Нет, конечно, она не собиралась умирать. Более жизнелюбивого человека я вообще не знала никогда. Но вот так жизнь распорядилась. Что поделать? И остался Смирнов один с тремя детками. Они тогда совсем маленькими же были. Младшая только на ножки вставать начала.
— И он все это время хозяйство на себе тянет? — удивилась Ольга.
— А что ему остается? — пожала плечами Мария. — Он всегда в Озерках жил. Да и Наталья тоже. Эти люди никогда не собирались в город. Ему что в городе делать? Он умеет руками работать. Сама подумай. Тут хоть дом большой, и земля своя, и люди родные рядом всегда помогут.
— А кто же с детьми, получается, сидел раньше? — продолжала Ольга. — Не резко же няня необходимость возникла.
— Так и сейчас живет с ними женщина, но у нее там какие-то серьезные проблемы со здоровьем, в больницу собирается ложиться, а потом, говорит, уже не сможет присматривать за активными детьми. Старшие уже в школу ходят, но сейчас лето, дома все, средний тоже осенью пойдет. Отцу проще, конечно, будет. Да и по дому они уже более-менее сами справляться смогут, а вот младшей только три. Собственно, ей няня и нужна больше всех.
— Но я вообще не знаю, как с детьми общаться, — продолжала сопротивляться Ольга. — Маша, почему этот Сергей не наймет нормальную няню?
— Да потому что нормальные, как ты выразилась, или ценник себе задирают до небес, или отказываются на постоянку в деревню ехать.
— А я, значит, могу сорваться, — засмеялась Ольга.
— Ты другое дело, — улыбнулась Мария. — Тут прямо все сложилось. Тебе нужно сменить обстановку, а они дают такую возможность. И сама считай, за жилье платить не нужно, еду покупать тоже. Полный пансион. Дом у Смирновых отличный, новый, большой. Пока Наталья жива была, успели построить. И там нет туалета во дворе. Вода проведена. Ничем от города не отличается. Только воздух куда чище, да пейзажи красивее. Да и платить Сергей будет точно без задержек. Дела у него неплохо идут, просто времени нет. Он сутками на ферме, все куда-то ездит, договаривается, контролирует, помогает.
— Ладно, допустим, — нахмурилась Ольга. — А что же он из местных никого не найдет? Ладно, та женщина заболела, ты сама говоришь, что деревня не умирающая.
— Там такое дело, — нахмурилась Мария. — В общем, у детей осталась, получается, двоюродная бабка Валентина Петровна. И вот она воду мутит. У нее с Сергеем конфликт старый. Все никак не может успокоиться, что он допустил смерть жены. Она чокнутая, натурально чокнутая, но в деревне имеет определенный авторитет.
— Чокнутая? — прищурилась Ольга.
— Постоянно в опеку сообщает, что с детьми ненадлежащим образом обращаются, не кормят, не занимаются, и все знают, что это неправда.
— А зачем она так делает? — спросила Ольга, все больше вникая в историю.
— Она единственная родственница покойной Натальи. По крови, я имею в виду. И она настаивает, что дети должны жить с ней. Что за чушь, у нее своих детей нет? Я же говорю, чокнутая, — засмеялась Мария. — Она довольно обеспечена по деревенским меркам. После смерти мужа ей досталось огромное хозяйство. Только вот своих детей нет, она одинока, вот, видимо, и бесится. Наталью она очень любила, но вот детей всегда сторонилась, а тут у нее что-то обострилось, и решила Сергею жизнь подпортить. Она местным всем чуть ли не угрожает, что если пойдут к нему работать, то жизни спокойной не даст. Вот он и ищет со стороны человека. Да и хочется мужику, чтобы детям больше о мире рассказывали. А то что там деревенские расскажут? Сами-то ничего толком не видели. Наталья постоянно им и сказки всякие редкие читала. У нее такая коллекция: китайские, арабские, индейские.
— Я тебе прямо скажу, — продолжила Мария, видя сомнения подруги. — Вот та женщина, которая сейчас за ними присматривает, она, ну, не дотягивает, в общем.
Ольга уловила намёк на недостаток образования у предыдущей няни. — Не дотягивает, да? — переспросила Ольга.
— Она, конечно, молодец, кормит их, следит, чтобы чистые всегда ходили опрятные, но как таковым воспитанием особо не занимается. Дети сами себе предоставлены. Среднему мальчику в школу идти, а он даже читать толком не умеет. А детям ведь нужна мать.
Ольга уловила намёк и в шоке подумала, что подруга предлагает ей заменить мать. — И ты мне предлагаешь ей стать? — опешила Ольга. — Маша, я точно не мать.
— Я тебе и не предлагаю ее заменить, — успокоила Мария. — Ты женщина умная, образованная, воспитанная. В тебе море нерастраченной любви. Просто будь собой. Помоги этим малышам стать нормальными. На их долю столько горя выпало. Они хорошие. Отец на работе зациклен, да и до конца еще не оправился. Я помню его таким веселым, отзывчивым, а тут мужчина просто закрылся в себе, замкнулся. Он любит детей, очень любит. Но одного обеспечения их материальными благами недостаточно. Прошу, подумай, не отказывайся.
Продолжение :