— Слушай, Маш, нам надо поговорить, — Иван нервно крутил в руках телефон, не решаясь поднять глаза.
— О чём? — Маша продолжала резать овощи для салата, даже не оборачиваясь.
— Ну... в общем... я думаю, нам стоит разойтись.
Нож замер в воздухе. Маша медленно повернулась, вытирая руки о передник.
— Разойтись? Просто так? После пятнадцати лет?
Иван наконец поднял взгляд. В его глазах читалась смесь вины и облегчения от того, что наконец-то произнёс эти слова вслух.
— Не просто так. У меня... есть другая.
— Ага, — Маша кивнула с каким-то странным спокойствием. — А я-то думала, почему ты последние полгода пахнешь каким-то новым парфюмом. Оказывается, это не ты духами обзавёлся.
— Марина её зовут, — зачем-то добавил Иван. — Она меня понимает.
— Понимает, — передразнила Маша. — Ну и чудесно. Значит, тебе уже тридцать восемь, кризис среднего возраста по графику, молодая любовь нашлась. Классика жанра.
— Ей тридцать два, между прочим, — обиделся Иван.
— О, целых тридцать два! Прямо старушка! — Маша усмехнулась. — И что, теперь ты собираешься съезжать?
— Ну да. Я уже начал собирать вещи.
— Супер. Квартира-то моя.
Иван поморщился. Да, квартира досталась Маше от бабушки ещё до их свадьбы. Этот факт всегда его немного задевал, хотя он старался не подавать виду.
— Я помню. Я и не претендую. Но есть же ещё вторая квартира. Вот туда я и перееду.
Маша присела на стул, внезапно почувствовав, что ноги её не держат.
— Во вторую? Та, что для Димки?
— Ну, квартиранты уже съезжают. Я им вчера позвонил, сказал, что нам самим нужна. Они не возражают, договор у нас до конца месяца всё равно.
— Ты... что... сделал? — голос Маши становился всё тише, что обычно означало приближающуюся бурю.
— Я сказал, пусть съезжают. Мы же с Мариной где-то жить должны.
— С Мариной! — Маша вскочила. — Ты собираешься привести свою пассию в квартиру, которую мы с тобой покупали для нашего сына!
— Слушай, мы же равноправные собственники, — начал защищаться Иван. — У меня такое же право там жить, как и у тебя.
— Собственники! — Маша расхохоталась, причём так истерично, что Иван даже немного испугался. — Ваня, милый, ты вообще документы на квартиру открывал?
— Какие документы? Мы вместе её покупали, ипотеку вместе оформляли...
— Точнее, пытались оформить. Помнишь, в банке сказали, что у тебя кредитная история подпорчена из-за той просрочки по кредитке?
Иван нахмурился, припоминая.
— Ну да, было дело. И что?
— А то, что тогда мама предложила оформить на себя. Помнишь? Ей как учительнице шла скидка три процента по ставке, плюс первоначальный взнос у них для бюджетников был меньше.
— Так это временно было, — неуверенно произнёс Иван. — Мы же собирались потом переоформить...
— Собирались, — кивнула Маша. — Но не переоформили. И знаешь почему? Потому что ты всё время тянул. То тебе было некогда в МФЦ сходить, то документы собрать лень. А потом мама сказала: "Зачем переоформлять? Всё равно ведь для внука, пусть на мне висит".
Иван побледнел.
— То есть квартира на твою маму оформлена?
— Угадал с первого раза! Вот молодец!
— Но ипотеку-то я плачу! Каждый месяц, между прочим!
— Ты платишь? — Маша присела обратно на стул, скрестив руки. — Интересно. А я-то думала, что мы платим вместе. Или ты забыл, что последние два года я дополнительно подрабатываю, потому что твоей зарплаты инженера хватает только на пиво по пятницам и бензин?
— Маша, не надо...
— Надо, Ваня, надо! Давай вспомним. Когда Димка в седьмой класс пошёл, ему репетитор по математике понадобился. Кто платил? Я. Когда машина сломалась в прошлом году, кто ремонт оплатил? Тоже я. А на ипотеку мы с тобой скидывались примерно поровну, так что не надо тут из себя кормильца строить!
— Хорошо, пусть так, — Иван чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. — Но я имею право на долю в квартире! Я вносил платежи!
— Право имеешь, — согласилась Маша. — Только вот в договоре купли-продажи собственником указана моя мама, Светлана Викторовна Кузнецова. Это раз. А ты, во-вторых, никаких документов, подтверждающих твои платежи, нет. Или есть?
Иван судорожно вспоминал. Платежи он обычно делал переводя деньги Маше, а та уже переводила общую сумму на ипотечный счёт со своей карты.
— Маша, ну это же бред какой-то! Мы пятнадцать лет вместе прожили!
— Прожили, — кивнула она. — А теперь ты хочешь уйти к Марине, которая тебя понимает. Ну так иди. Только ключи от второй квартиры на стол клади и больше меня не беспокой.
— Ты не можешь так поступить!
— Я? Это ты сначала завёл даму сердца, потом объявил о разводе, а ещё успел выселить квартирантов, даже не посоветовавшись! И я теперь плохая?
В этот момент в квартиру вошёл их сын Дима. Высокий пятнадцатилетний подросток в наушниках сразу почувствовал напряжённую атмосферу.
— Что случилось? — он снял наушники, переводя взгляд с матери на отца.
— Ничего особенного, — Маша попыталась улыбнуться. — Папа съезжает. У него новая жизнь началась.
— Маша, не надо, — попросил Иван.
— Что, правду говорить нельзя? — Маша повернулась к сыну. — Димочка, у папы теперь другая женщина, и он хочет жить с ней в твоей квартире. Той самой, которую мы для тебя покупали.
Дима посмотрел на отца с таким разочарованием, что тому стало не по себе.
— Пап, это правда?
— Дим, всё сложно... Мы с мамой... Ты же понимаешь, люди иногда расходятся...
— Понимаю, — кивнул Дима. — Только обычно при этом не пытаются отобрать квартиру у собственного сына.
— Никто ничего не отбирает! Я просто хотел там пожить временно!
— С новой тёткой, — уточнил Дима. — Супер, пап. Просто папа года.
Он развернулся и ушёл к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
— Вот, — сказала Маша. — Доволен? Теперь сын тебя тоже возненавидел.
— Он не понимает...
— Он всё прекрасно понимает. Ему пятнадцать, а не пять. И друзья у него есть, многие уже из неполных семей. Он в курсе, как это бывает.
Иван опустился на стул, чувствуя себя полным ничтожеством.
— Маша, ну что мне теперь делать? Мне правда жить негде. Я же не останусь здесь, это твоя квартира.
— Вот теперь вспомнил, что моя, — усмехнулась она. — А когда нужно было гордо уйти к Марине, ты об этом не думал?
— Я думал, что мы вторую квартиру поделим...
— Её делить незачем. Она на маму оформлена, я тебе уже говорила. Хочешь, можешь с ней судиться, попробовать доказать, что вносил платежи. Только у тебя доказательств ноль.
Иван понял, что загнан в угол. Вся его красивая картинка новой жизни с Мариной вдруг рухнула. У него не было ни собственного жилья, ни накоплений, которые ушли на ту же ипотеку и семейные нужды, ни даже внятного плана Б.
— А Марина-то в курсе, что ты к ней на готовенькое собрался? — вдруг спросила Маша. — Или ты ей наврал, что у тебя квартира есть?
По лицу Ивана было видно, что именно так он и поступил.
— Так и знала, — Маша покачала головой. — Небось рассказал, что квартира твоя, что вот-вот разведётесь, и заживёте припеваючи. А она, наверное, уже в мечтах перестановку планирует?
— Она предложила объединить гостиную с кухней, — тихо признался Иван.
Маша захохотала. На этот раз искренне.
— Объединить гостиную! В квартире, которая ей вообще не принадлежит! Вань, ты хоть понимаешь, в какую историю влип?
— Понимаю, — мрачно ответил он.
— Ну так что будем делать?
Иван молчал. Действительно, что делать? Позвонить Марине и признаться, что жить им негде? Она сразу охладеет к нему. Снимать квартиру? На его зарплату хорошую не снять, а в плохой Марина жить не захочет. К родителям? Так они у него в деревне живут, в доме без удобств, куда он сам-то ездит с большой неохотой.
— Маш, ну может быть...
— Нет, — жёстко оборвала она. — Никаких "может быть". Ты сделал выбор. Теперь разбирайся с последствиями.
— Но я же отец Димы!
— И что? Думаешь, это даёт тебе право пользоваться квартирой, которую мы покупали для него? Нет, Вань. Хочешь видеться с сыном — пожалуйста, приходи. Хочешь участвовать в его жизни — пожалуйста, плати алименты. Но квартиру ты не получишь.
— Алименты, — повторил Иван. — Ещё и алименты платить...
— А ты думал, дети бесплатные? — Маша встала и подошла к окну. — Знаешь, я вот сейчас думаю, может, мне даже спасибо тебе сказать стоит.
— За что? — удивился Иван.
— За то, что ты наконец показал своё настоящее лицо. Я-то думала, ты просто устал от семейной жизни, рутины, быта. А ты оказался обычным эгоистом, который думает только о себе. И хорошо, что я узнала об этом сейчас, а не через десять лет.
— Я не эгоист!
— Да ну? А кто выселил квартирантов, не спросив жену? Кто собрался привести Марину в квартиру сына? Кто вообще завёл роман на стороне, вместо того чтобы честно сказать: "Маша, у нас проблемы, давай попробуем их решить"?
Иван молчал, потому что ответить было нечего.
— Всё, Ваня. Собирай вещи и уходи. И да, квартирантов я завтра верну. Позвоню, объясню, что произошла ошибка, мол, муж поторопился. Они нормальные люди, должны понять.
— А если не вернутся?
— Найду других. Или сама буду туда ездить раз в неделю, проветривать, проверять. Но тебе с твоей Мариной там точно не жить.
Иван понял, что спорить бесполезно. Он встал, прошёл в спальню и начал собирать вещи.
Через полчаса Иван вышел из комнаты с двумя большими сумками.
— Я потом за остальным приду, — сказал он.
— Приходи, — равнодушно ответила Маша. — Только предупреждай заранее.
Он дошёл до двери, но вдруг остановился.
— Маш, а если... если у меня с Мариной не получится?
— Вернуться? — она повернулась к нему. — Забудь, Ваня. Даже не думай об этом. Ты сделал выбор, и назад дороги нет.
— Но...
— Уходи уже. И ключи от второй квартиры на стол положи. Все комплекты.
Иван молча достал ключи из кармана и положил их на обеденный стол. Потом вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Маша подошла к столу, взяла ключи и крепко сжала их в ладони. Потом тихо, чтобы не услышал сын, разрыдалась.
А вечером она позвонила квартирантам, извинилась за недоразумение и попросила их остаться. Те с радостью согласились, потому что квартира была хорошая, а хозяйка адекватная.
И жизнь потихоньку наладилась.