Это не фигура речи. В кармане моей старой куртки до сих пор лежит маленький коричневый конверт. В нём — три коренных зуба, аккуратно завернутые в вату. Моих. История не героическая и не криминальная. Она — грибная.
Всё началось с дедушкиного леса. Того самого, где он знал каждую поляну. Он умел варить суп, после которого мир казался тёплым, мягким и безопасным, даже если за окном была осенняя слякоть. После его смерти рецепт исчез. Остались лишь обрывки воспоминаний: «нужно правильное масло», «грибы должны заплакать», «сметана — ровно в половину восьмого».
Я пытался воссоздать. Получалась просто похлёбка. Бледная, тоскливая, не та. А потом я узнал про старика на краю деревни. Его звали просто — Дед Илья. Говорили, он был лесником ещё при царе, и что его грибной суп может вылечить от тоски, которой даже имени нет. К нему шли, но он никого не учил. Я пришёл с бутылкой и уверенностью городского дурака. Он посмотрел на меня, попробовал мой суп, плюнул в печку и сказал: «Твои зубы слишком крепкие. Они жуют, но не чувствуют. За настоящий вкус надо заплатить своей крепостью».
Я думал, это шутка. На следующий день у меня дико разболелись именно те три зуба, с которых начинается любой серьёзный укус. Стоматолог в райцентре посвистел: «Ну, парень, тут только удалять. Или терпи». Я вспомнил слова деда. Это была плата. Я согласился.
Когда я, онемевший от укола, с окровавленной марлей во рту, пришёл к нему с конвертом, Дед Илья кивнул. Он бросил конверт в огонь под котелком. Запах горелой эмали и плоти смешался с ароматом грибов. «Теперь твой рот пуст. Теперь он сможет принять вкус целиком, не ломая его», — сказал он. И начал учить. Рецепт — не список. Это состояние.
Ингредиенты для супа, который стоит твоих дёсен:
· Грибы лесные (белые, подберёзовики, лисички) — 800 г. Сухие не подойдут. Нужны свежие, чтобы в них ещё жила роса и страх перед корзинкой. Если только шампиньоны — это уже другая, городская тоска.
· Лук репчатый — 2 головы. Не резать. Очистить и положить целиком. Его душа должна уйти в бульон, а тело — быть выброшено.
· Картофель — 4 средних клубня. Крупными кубиками. Это фундамент, на котором всё держится.
· Сельдерей (стебель) — 1 шт. Тонкая нота, которая делает музыку вкуса сложнее.
· Сливки 20% — 250 мл. Холодные, жирные. Озеро, в которое смотрятся грибы.
· Сметана — 3 ст.л. Для остроты и памяти.
· Мука — 1 ст.л. Чтобы связать мир.
· Сливочное масло — 70 г. И ещё кусок. Первое — для грибов, второе — в тарелку.
· Укроп, соль, перец горошком. Зелень — как последний вздох лета.
Пошаговая инструкция, записанная кровью на десне:
1. Разговор с грибами. Грибы не мыть под струёй. Протереть влажной тряпицей, очистить от хвои. Крупно нарезать. В большой толстодонной кастрюле растопить половину масла. Бросить туда грибы. Они должны не жариться, а томиться на среднем огне, пока не выпустят весь сок, а потом впитают его обратно, став тёмными и бархатистыми. Это и есть «дать им заплакать, а потом утереть слёзы».
2. Создание тишины. Залить грибы 2 литрами холодной воды. Добавить целые луковицы, стебель сельдерея, 7-8 горошин перца. Довести до кипения, снять пену (её будет мало, если грибы правда хорошие). Варить на очень медленном огне 40 минут. Бульон станет прозрачным, но смертельно ароматным. Всё! Лук и сельдерей вынуть и выбросить. Их работа сделана.
3. Укрепление мира. В бульон отправить картофель. Варить почти до готовности.
4. Союз земли и неба. В отдельной сковороде растопить оставшееся масло, вмешать муку, прожарить до орехового запаха. Тонкой струйкой, активно помешивая, влить туда же пару половников горячего грибного бульона. Получится густой, гладкий соус. Вернуть его в кастрюлю к картошке и грибам.
5. Последнее таинство. Влить сливки. Добавить сметану. Аккуратно размешать. Довести до кипения, но не кипятить! Иначе сливки свернутся, а душа супа убежит. Выключить огонь. Посолить по вкусу. Дать постоять под крышкой 20 минут.
6. Подача, как причастие. Разлить по глубоким тарелкам. В каждую положить по маленькому, холодному кусочку сливочного масла. Посыпать укропом.
Эффект.
Первую ложку нужно пить, а не есть. Горячий, шелковистый, он обволакивает всё внутри. Грибной дух — не резкий, а глубокий, как запах мха после дождя. Сливки не заглушают, а подчёркивают. Картофель — нежный, но не разварившийся.
А потом приходит оно. Ощущение, что жующих зубов больше нет. Есть только вкус, входящий в тебя напрямую, без помех. Он заполняет пустоты. В том числе — и те, что остались после удаления. Это суп-протез. Он встаёт на место утраченного и делает тебя целым. Только целым — иным.
Дед Илья сказал, глядя на мою пустую тарелку: «Зубы вырастут новые. Молочные. Для нового вкуса». Они не выросли, конечно. Но когда я ем этот суп, я чувствую, будто во рту у меня не коронки и пломбы, а что-то первозданное и острое, как запах хвои. Я отдал три зуба. Получил взамен целую вселенную в одной кастрюле. И знание: иногда чтобы что-то по-настоящему принять, нужно сначала освободить для этого место. Даже если это место — в собственной челюсти.