В дореволюционные времена Гостиный Двор в Петербурге был сердцем торговой жизни столицы. Он поражал изобилием товаров, роскошью витрин и блеском ювелирных салонов, среди которых особым почётом пользовался торговый дом Морозова. Но в советские годы величественное здание заметно обветшало, и к середине 1960-х стало ясно — нужна масштабная реконструкция.
26 октября 1965 года бетонщицы Надежда Васильевна Бирюкова и Софья Казимировна Комова работали в помещении №87 на углу Садовой и Ломоносовской линий. До реконструкции здесь находился магазин тюля. Старые перегородки уже были снесены, рабочие готовили пол к заливке бетоном и долго не могли справиться с одной из стен — она была пронизана железными балками, что казалось странным.
Когда старое покрытие пола разбили отбойными молотками, женщины стали дробить его ломами на более мелкие куски. Среди обломков им попался необычный «кирпич». Он поразил своей тяжестью, а в царапине блеснул металл ярко-желтого цвета. Находку показали директору универмага Валентину Кордовскому, который велел отрубить от кирпича кусок и отправить на экспертизу в ближайшую ювелирную мастерскую.
В ожидании результатов все, кто собрался в помещении, продолжили разбирать завалы и вскоре обнаружили ещё семь точно таких же кирпичей. Тут подоспели ювелиры — и подтвердили невероятное: это были золотые слитки очень высокой пробы. Общий вес восьми найденных слитков составлял 114,5 килограмма. Так был найден крупнейший золотой клад в истории города.
Сообщение о сенсации мгновенно попало в прессу и вызвало огромный интерес. «Ленинградская правда» восприняла находку как символический подарок к годовщине Октября, а читатели спорили о цене золота. Тем временем оперативники ОБХСС тихо занимались главным вопросом: кому принадлежал клад?
Стоило заглянуть в справочник «Весь Петербург» за 1911 год, как стало ясно: помещения №85–87 занимал ювелирный торговый дом Морозова. Версия казалась очевидной, но начальник Ленинградской инспекции пробирного надзора Минфина СССР Бодалев заявил журналистам, что для богатого ювелира такое количество золота «не представляло большого достояния», а значит, он вряд ли стал бы прятать его под полом. Версию сочли достоверной — и сыщики увлеклись ложным следом.
Истину раскрыл случай. В одну из газет пришёл пожилой человек — Рычагов. Он работал приказчиком у Морозова пятнадцать лет, с 1899 по 1914 год, и знал семейный бизнес изнутри.
По его словам, торговым домом управлял сын основателя, человек скрытный и осторожный. Финансовые операции держались в глубокой тайне, золото никому не показывали, налогов всячески избегали. Незадолго до Первой мировой войны в магазин пытались залезть медвежатники и даже успели проломить стену — ту самую, в которой позже строители удивлялись обилию железа. После ограбления Морозов приказал укрепить её металлическими балками.
Помещение №87, где нашли клад, служило ювелиру личным кабинетом. Именно там он, скорее всего, и устроил тайник под полом, не доверяя сейфам и государственным органам.
Эксперты, исследовавшие слитки, отметили главное: на них не было пробирных клейм, но следы высверливания — характерные для ювелирной проверки — присутствовали. Морозов проверял пробу самостоятельно.
Показатели оказались очень высокими — 900 и выше. Слитки явно были выплавлены из самородков или золотого песка, кустарным способом. Государственные слитки выглядели иначе. Значит, золото было куплено подпольно — напрямую у владельца приисков или артели старателей, минуя государственный учёт.
Почему же Морозов замуровал тайник наглухо? Скорее всего — из-за революции и последовавшей национализации Гостиного Двора. Когда в 1918 году ювелир бежал в Винницу, тащить с собой более ста килограммов золота в условиях Гражданской войны было нереально. Он спрятал сокровище, надеясь когда-нибудь вернуть его.
Спустя три года, при НЭПе, Морозов снова появляется в Петрограде и становится совладельцем кафе «Летучая мышь» на углу Садовой и Гороховой — буквально в двух шагах от Гостиного Двора. Несомненно, он вернулся именно ради золота и строил планы его возвращения.
Но здание уже полностью контролировала государственная торговля. Доступ к помещению №87 стал невозможен. Бывший купец 1-й гильдии умер в 1927 году — почти рядом со своим несметным богатством, так и не сумев его вернуть. Он не раскрыл тайну никому, и клад пролежал под полом ещё почти сорок лет — пока его случайно не нашли строители.
Подписывайтесь на "Прогулки по Санкт-Петербургу" чтобы не пропустить продолжение.
Ставьте лайк, оставляйте комментарии - это очень важно для развития канала