Я проснулась от того, что на кухне кто-то гремел посудой. Глянула на часы — семь утра, суббота. Встала, накинула халат и пошла смотреть, что там опять случилось.
На кухне стоял Геннадий, брат моего мужа, и рылся в холодильнике. Вокруг него на столе уже красовались открытые банки с моими заготовками, колбаса, сыр, масло. Он доставал всё подряд и складывал на тарелку.
— Доброе утро, — сказала я.
Геннадий обернулся, кивнул мне и снова полез в холодильник.
— Майонеза нет? — спросил он.
— Нет. Вчера закончился.
— Надо было купить. Как бутерброды без майонеза есть?
Я промолчала. Пошла к плите, налила себе воды из чайника. Геннадий устроился за столом и принялся уплетать всё, что нашёл. Жевал громко, крошки летели на пол. Я смотрела на него и думала, когда же это закончится.
Геннадий въехал к нам три года назад. Приехал из своего города на заработки, как он говорил. Мой муж Виктор сразу предложил ему пожить у нас, пока не найдёт работу и не снимет жильё. Я не возражала тогда. Думала, на пару недель максимум.
Прошло три года. Геннадий так и не нашёл нормальную работу. То там не взяли, то тут не понравилось. Пару раз где-то месяц отработал, потом опять увольнялся. Виктор всё оправдывал его, говорил, что брат — это святое, что надо помогать. А я работала на двух работах, чтобы всех прокормить.
— Лена, а обедать что будет? — спросил Геннадий, доедая последний бутерброд.
— Сварю суп.
— А борщ можно? Я суп не очень люблю.
— Хорошо, сварю борщ.
Геннадий кивнул, встал из-за стола и пошёл в комнату. Тарелку за собой не убрал. Крошки не подмёл. Я осталась стоять на кухне и смотреть на этот бардак. Потом взяла тряпку и начала вытирать стол.
Виктор проснулся ближе к обеду. Вышел на кухню в трусах и майке, почесал живот.
— Привет. А кофе есть?
— Свари себе сам.
Он посмотрел на меня удивлённо.
— Ты чего такая злая с утра?
— Витя, нам надо поговорить.
— О чём?
— О Геннадии. Он уже три года у нас живёт. Когда это закончится?
Виктор нахмурился.
— Лена, ну не начинай опять. Он мой брат. Куда ему идти?
— На работу идти. Снимать квартиру. Жить своей жизнью.
— Он ищет работу. Просто сейчас везде кризис, не берут никого.
— Кризис три года длится? Витя, я устала. Я работаю на двух работах, готовлю, убираю. А вы с братом целыми днями на диване лежите и телевизор смотрите.
— Я на диване не лежу. Я тоже работаю.
— Где ты работаешь? На той стройке, куда раз в неделю ходишь?
— Там график свободный. Когда нужно, тогда и вызывают.
Я вздохнула. Разговор шёл по накатанной. Я говорю одно, он отвечает другое. И ничего не меняется.
— Витя, я больше не могу так жить. У меня сил нет.
— Лена, потерпи ещё немного. Геннадий сейчас одно место присмотрел. Говорит, возьмут точно. Устроится — съедет.
— Он это уже сто раз говорил.
— Ну вот сейчас точно возьмут. Он сам так сказал.
Я махнула рукой и пошла в ванную. Бесполезно с ним разговаривать. Он своего брата никогда не выставит. Значит, надо думать самой.
Вечером я сидела на кухне и пила чай. Думала о своей жизни. Мне пятьдесят четыре года. Работаю с двадцати, ни дня не сидела без дела. Эта квартира моя. Я её получила ещё до брака с Виктором. Он въехал ко мне, когда мы поженились. Сын Антон от первого брака, Виктор ему не родной отец. Но я его тогда любила, думала, что вместе справимся. Справились. Вырастили Антона, выучили. Он сейчас в другом городе работает инженером, у него своя семья, внучка подрастает.
А теперь я кормлю двух взрослых мужиков, которые даже посуду за собой не могут помыть. И конца этому не видно.
Я взяла телефон и позвонила Антону.
— Привет, мам. Как дела?
— Привет, сынок. Нормально. Ты как?
— Хорошо. Работы много, но справляемся. Машенька в садик пошла, ей очень нравится.
— Рада за вас. Антон, у меня к тебе разговор. Серьёзный.
— Слушаю.
— Я хочу переписать квартиру на тебя.
Он помолчал.
— Мам, а что случилось?
Я рассказала ему всё. Про Геннадия, который сидит на моей шее. Про Виктора, который не хочет ничего менять. Про то, что я устала работать на всех.
— Понимаешь, сынок, я боюсь. Если со мной что-то случится, квартира достанется Виктору. А мне хочется, чтобы она осталась тебе. Ты мой сын, я для тебя эту квартиру берегла.
— Мам, но ты же с Виктором в браке. Как ты квартиру перепишешь?
— Это моя собственность. Я получила её до брака. Я имею право распорядиться ею как хочу.
Антон снова помолчал.
— Хорошо, мам. Если ты так решила, я не против. Но ты подумай ещё. Может, с Виктором поговорить нормально?
— Я говорила. Бесполезно.
— Тогда давай приезжай ко мне на недельку. Отдохнёшь, всё обдумаешь спокойно. А потом решишь.
— Хорошо. Я подумаю.
Мы попрощались. Я положила телефон и посмотрела в окно. На улице уже стемнело. Во дворе горели фонари. Дети играли на площадке, мамы сидели на скамейках. Обычная жизнь. А у меня внутри всё горело.
На следующее утро я встала пораньше и пошла к нотариусу. Записалась на приём. Нотариус, женщина лет сорока, выслушала меня внимательно.
— Да, вы имеете полное право распорядиться своей собственностью. Квартира получена до брака, значит, она не является совместно нажитым имуществом. Нужны будут документы на квартиру, ваш паспорт и паспорт сына. Приходите вместе, оформим дарственную.
— А муж может оспорить?
— Нет. Это ваша личная собственность. Он не имеет на неё прав.
Я вышла от нотариуса и почувствовала облегчение. Значит, так и сделаю. Позвонила Антону, сказала, чтобы приезжал в субботу. Он согласился.
Дома я старалась вести себя как обычно. Готовила, убирала, ходила на работу. Виктор и Геннадий ничего не замечали. Они вообще мало что замечали. Для них я была как мебель. Нужная, но невидимая.
В пятницу вечером я сидела на кухне и составляла список продуктов. Геннадий зашёл, открыл холодильник.
— Лена, а колбасы нет?
— Нет.
— Можешь завтра купить? А то я люблю с утра бутерброды.
— Геннадий, а ты не думал сам купить? У тебя ноги есть, в магазин дойти сможешь?
Он посмотрел на меня как на ненормальную.
— Ты чего? Я же без денег.
— Работать иди. Будут деньги.
— Да иду я, иду. На следующей неделе собеседование.
— Ты это каждую неделю говоришь.
Геннадий обиделся, хлопнул дверцей холодильника и ушёл. Виктор вышел на кухню.
— Лена, ты чего на него наехала? Человек же старается.
— Старается три года на моём диване лежать. Витя, я устала. Понимаешь? Я не могу больше.
— Что ты не можешь?
— Кормить вас обоих. Убирать за вами. Стирать ваши носки. Работать на двух работах, чтобы у вас колбаса в холодильнике была.
— Лена, о чём ты говоришь? Мы же семья.
— Какая семья? Семья — это когда все друг другу помогают. А у нас что? Я одна пашу, а вы на диване лежите.
— Я не лежу на диване. Я работаю.
— Раз в неделю. На полставки. Деньги, которые ты приносишь, на хлеб хватают. Всё остальное я зарабатываю.
Виктор нахмурился.
— Ты что, попрекать меня начала? Я думал, мы вместе всё делим.
— Вместе всё делим? Хорошо. Давай разделим обязанности. Я работаю, ты готовишь и убираешь. Договорились?
— Лена, я мужчина. Я не буду готовить.
— Почему?
— Потому что это женское дело.
Я засмеялась. Горько так засмеялась.
— Женское дело. Хорошо. А работать на двух работах — это чьё дело?
Виктор махнул рукой и ушёл. Я осталась сидеть на кухне. И поняла, что правильно делаю. Квартиру надо переписать. Иначе после меня эти двое здесь обоснуются и будут жить припеваючи.
В субботу утром приехал Антон. Я обрадовалась, обняла его. Он похудел, постарел. Работа изматывает.
— Привет, мам. Ты как?
— Нормально, сынок. Проходи.
Мы прошли на кухню. Виктор и Геннадий сидели в комнате, смотрели футбол. Антон поздоровался с ними, они кивнули, не отрываясь от экрана.
— Мам, ты точно решила?
— Точно. Пойдём к нотариусу.
Мы взяли документы и пошли. Нотариус всё оформила быстро. Я подписала бумаги, Антон подписал. Квартира теперь его.
— Когда будешь говорить Виктору? — спросил Антон, когда мы вышли на улицу.
— Сегодня вечером.
— Хочешь, я останусь?
— Не надо. Я сама справлюсь.
Мы попрощались. Антон уехал. Я вернулась домой. Виктор и Геннадий всё ещё сидели перед телевизором. Я прошла на кухню, села за стол. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но я знала, что надо сделать.
Вечером, когда футбол закончился, я позвала Виктора на кухню.
— Нам надо поговорить.
— Опять? О чём на этот раз?
— Я переписала квартиру на Антона.
Виктор замер. Потом медленно сел на стул.
— Что ты сказала?
— Я переписала квартиру на сына. Сегодня были у нотариуса, всё оформили.
— Ты шутишь?
— Нет.
Виктор покраснел. Вены на шее вздулись.
— Ты что творишь? Это же моя квартира!
— Твоя? С чего это?
— Мы в браке! Я здесь живу!
— Витя, эта квартира моя. Я получила её до того, как мы поженились. Ты никогда не вкладывал в неё ни копейки. Все ремонты, вся мебель — на мои деньги. Ты здесь живёшь, потому что я разрешила.
— Лена, ты с ума сошла? Как я теперь жить буду?
— Так же, как живёшь сейчас. Пока я ничего не меняю. Просто квартира теперь сыну принадлежит. Если со мной что-то случится, она останется ему.
— А мне что?
— А тебе ничего. Ты взрослый мужчина, у тебя руки ноги есть. Работай, зарабатывай, купи себе жильё.
Виктор вскочил.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Я просто сказала, как всё будет. Хочешь жить здесь дальше — живи. Но прекрати сидеть на моей шее. Найди нормальную работу. И брата своего пусть тоже ищет работу. Или пусть съезжает.
— Ты не имеешь права его выгонять! Это мой брат!
— Имею. Это моя квартира. Вернее, теперь Антона. Я ему позвонила, он сказал, что Геннадию месяц даёт. Если не найдёт работу и не съедет, выселим через суд.
Виктор схватился за голову.
— Я не верю. Ты правда так поступила?
— Поступила. Я устала кормить вас обоих. Мне пятьдесят четыре года. Я хочу спокойно жить, а не вкалывать на двух работах, чтобы у твоего брата колбаса в холодильнике была.
Виктор молчал. Потом резко развернулся и ушёл в комнату. Хлопнул дверью. Я осталась сидеть на кухне. Внутри всё дрожало, но я не жалела. Впервые за много лет я сделала то, что хотела.
Геннадий узнал обо всём от Виктора. Прибежал на кухню, красный, взъерошенный.
— Лена, ты чего делаешь? Куда я пойду?
— Геннадий, тебе тридцать восемь лет. Пора жить самостоятельно.
— Но у меня нет денег!
— Работать иди. Заработаешь.
— Но я же ищу работу!
— Три года ищешь. Хватит. Месяц тебе даю. Не найдёшь — через суд выселю.
Геннадий открыл рот, закрыл. Потом развернулся и ушёл. Я слышала, как они с Виктором в комнате что-то обсуждали. Голоса громкие, возмущённые. Мне было всё равно.
Прошла неделя. Виктор со мной почти не разговаривал. Геннадий тоже молчал. Но я заметила, что он начал чаще выходить из дома. Куда-то ходил, возвращался. Один раз пришёл и сказал, что устроился грузчиком в магазин. Я удивилась, но промолчала.
Виктор тоже нашёл вторую работу. Вечерами стал уходить на подработку. Денег стал приносить больше.
Ещё через неделю Геннадий сказал, что нашёл комнату. Съезжает. Виктор помог ему перевезти вещи. Я смотрела, как они выносят сумки, и чувствовала облегчение.
Когда Геннадий уехал, Виктор вернулся домой. Сел на кухне, налил себе чай.
— Доволька? — спросил он.
— Да, довольна.
— Ты жестокая, Лена.
— Может быть. Но я больше не могла так жить.
Он помолчал.
— А что теперь будет с нами?
— Не знаю, Витя. Хочешь остаться — оставайся. Но на других условиях. Будешь работать нормально, помогать по дому. Или уходи.
Виктор кивнул. Встал и ушёл в комнату. Я допила чай и посмотрела в окно. На дворе весна начиналась. Деревья зеленеть стали. И мне вдруг стало легко. Будто груз с плеч сняли.
Прошло полгода. Виктор остался. Работает теперь на двух работах, денег приносит. По дому помогает. Не всегда, конечно, но старается. Геннадий звонит иногда. Говорит, что у него всё хорошо. Работает, снимает комнату. Даже девушка появилась.
Антон приезжал месяц назад. Привёз внучку показать. Мы сидели на кухне, пили чай. Он посмотрел на меня и спросил:
— Мам, ты не жалеешь?
— О чём?
— Что квартиру переписала. Что всё так вышло.
Я подумала.
— Нет, сынок. Не жалею. Я сделала правильно. Эта квартира должна достаться тебе. Ты мой сын. А с Виктором как получится, так получится. Но теперь я знаю, что меня не будут использовать.
Антон кивнул. Обнял меня. И мне стало тепло.
Вечером я сидела на кухне и смотрела в окно. Виктор был на работе. Квартира тихая, спокойная. И я поняла, что впервые за много лет чувствую себя свободной. Я сделала выбор. И не важно, что думают другие. Важно, что я наконец начала жить для себя.