- Галя, ты чего такая кислая? - Лариса поправила укладку, глядя в зеркало в приемной нотариуса. - Радоваться надо. Отмучились. Маме - земля пухом, конечно, но жизнь-то продолжается. Трёшка на Садовой сейчас миллионов двенадцать стоит, не меньше. Я уже смотрела на Циане.
Галя сидела на краешке стула, сжимая потертую сумку. Ей хотелось спать. Последние три года она спала урывками, по четыре часа.
- Лар, там нет двенадцати миллионов, - тихо сказала она.
- Ну десять! - отмахнулась сестра. - Всё равно по пять на брата. Я уже с Мишкой договорилась, мы ипотеку закроем, наконец. А ты себе хоть ремонт сделаешь, а то стыдно заходить, обои еще с девяностых висят.
Лариса прилетела вчера. На похороны не успела - «рейс задержали», на поминки тоже - «пробки». Зато к нотариусу пришла первая, ровно к открытию, в 9:00.
Последний раз Лариса видела маму в 2019 году. На юбилее. Говорила красивые тосты, подарила мультиварку. Потом улетела в Москву «строить карьеру» и звонила раз в месяц по праздникам.
Дверь кабинета открылась.
- Наследники Громовой Анны Петровны? Проходите.
Нотариус, строгий мужчина в очках, разложил перед собой папки.
- Итак, - начал он, сверяясь с документами. - Наследственное дело открыто по заявлению двух дочерей. Завещания нет, наследование по закону. Имущество, подлежащее разделу...
Лариса подалась вперед, хищно блеснув глазами.
- Денежные средства на счете в ПАО «Сбербанк», - монотонно продолжил нотариус. - Остаток на дату открытия наследства: восемьсот двадцать семь рублей пятьдесят копеек.
В кабинете повисла тишина. Слышно было, как гудит кондиционер.
- В смысле? - голос Ларисы дрогнул. - А квартира? Трехкомнатная, на Садовой, дом 42?
Нотариус снял очки и посмотрел на Ларису с вежливым удивлением.
- Квартира по адресу улица Садовая, 42, была продана Анной Петровной Громовой 15 ноября 2021 года. Договор купли-продажи зарегистрирован в Росреестре, переход права собственности оформлен.
- Кому?! - взвизгнула Лариса. - Галька, ты?! Ты ее заставила переписать?!
Галя молча достала из сумки толстую папку. Она не плакала. У нее просто не было сил.
- Нет, Лар. Не я.
Она положила на стол стопку бумаг.
- Смотри. Вот договор. Мама продала квартиру соседям, Игнатьевым. За 8 миллионов рублей. Деньги положили на мамин счет. Вот выписки.
Лариса схватила бумаги. Руки у нее тряслись, дорогой маникюр царапал стол.
- Ноябрь 2021-го... Зачисление 8 миллионов... И что? Где деньги, Галя?! Ты их украла?
- Читай дальше, - сказала Галя. Голос у нее был серый, безжизненный. - Страница три. Январь 2022-го. Операция по замене тазобедренного сустава, платная палата, реабилитация - 450 тысяч. Март 2022-го - инсульт. Сиделка круглосуточная. Помнишь, я тебе звонила? Просила помочь? Ты сказала: «У нас ипотека, денег нет, держитесь там».
Лариса покраснела пятнами.
- Ну и что? Сиделка не стоит восемь миллионов!
- Круглосуточный уход - это 60 тысяч в месяц, Лар. Плюс памперсы, пеленки, лекарства. Еще тридцать. Итого девяносто в месяц. Мама лежала три года и два месяца. Это 38 месяцев. Три с половиной миллиона ушло только на то, чтобы она была сухая и не кричала от боли.
- Ну хорошо, три с половиной! - Лариса лихорадочно считала в уме. - Остается еще четыре с половиной! Где они?
- А вот, - Галя ткнула пальцем в выписку за август 2023-го. - Перевод: 2 400 000 рублей. Получатель: Громова Лариса Викторовна.
Лариса замерла.
- Это... это подарок был. Мама мне на машину дала. Я просила...
- Ты просила, - кивнула Галя. - Сказала, что вас коллекторы душат. Мама плакала, просила меня сходить в банк, перевести. Она уже тогда плохо говорила, но подписать смогла. А потом, в декабре, еще миллион - «на первоначальный взнос для Миши». Итого три четыреста.
Галя встала. Ей вдруг стало легко.
- Математика простая, Лар. Восемь миллионов было. Три с половиной - на уход. Три четыреста - тебе. Остальное - похороны, памятник я уже заказала, место на кладбище. Вот чеки. Осталось на счету 827 рублей.
Галя полезла в кошелек, отсчитала мелочь и положила перед сестрой на полированный стол.
- Четыреста тринадцать рублей. Твоя законная доля. Забирай.
Лариса сидела, открывая и закрывая рот, как рыба. Она смотрела на мятые сторублевки.
- Нотариус, - сказала Галя, поправляя сумку на плече. - Оформляйте свидетельство. Я от своей доли отказываюсь в пользу сестры. Пусть ни в чем себе не отказывает.
Она вышла из кабинета, впервые за три года расправив плечи. На улице светило солнце, и воздух был сладким, как в детстве. Квартиры не было. Денег не было. Но и долга перед совестью - тоже не было.