Дмитрий Завалишин был самым молодым декабристом. В 1825 году ему исполнился 21 год. Несмотря на юный возраст офицер успел обогнуть земной шар на фрегате адмирала Лазарева и совершить морской поход в Скандинавию вместе с Павлом Нахимовым и Владимиром Далем.
В январе 1827 года Завалишин вместе с осужденными по делу 14 декабря отправляется по этапу в Сибирь на каторжные работы. Вот как он описывает этот путь в мемуарах:
«Так как родные моих товарищей успели передать деньги, то со второй же станции все провожатые очень доверились нам, и фельдъегерь был больше нашим поваром, нежели надсмотрщиком, и скорее заботился о кухне, нежели о наблюдении за нами. Положась на наше слово, он нас ни в чем не стеснял. Так, например, в Вятской губернии он завез нас даже в сторону от тракта к знакомому своему помещику. Фельдъегерь старался, чтобы всегда в повозке было теплое одеяло или тулуп, чтобы укутать мне ноги. О жандармах нечего и говорить, они обратились вполне в нашу прислугу.
Труднее всего для правительства было устроить нашу работу. Отказаться от нее по непреложности к нам работы на заводах и в рудниках оно не хотело, и потому придумывали разные пустяки. Сначала вздумали в Чите засыпать какой-то песчаный овраг, который прозвали «Чертова могила», потому что от всякого дождя его размывало. Разумеется, о работе никто и не думал, но неприятно было ходить два раза в день на работу и находиться на открытом воздухе, а особенно в ветреный день или в дождливый, хотя мы и устроили после навес около деревьев.
Перед тем, как идти на работу, начиналась суета между сторожами в казематах и прислугою в домах наших дам. Несут на место работы книги, газеты, шахматы, завтрак или самовары, чай и кофе, складные стулья, ковры. Казенные рабочие в то же время везут носилки, тачки и лопаты, если работа на воздухе у «Чертовой могилы». Наконец приходит офицер и говорит: «Господа, пора на работу. Кто сегодня идет?» (потому что по очереди многие сказываются больными и объявляют, что не могут идти). Если слишком мало собираются, то офицер говорит: «Да прибавьтесь же, господа, еще кто-нибудь. А то комендант заметит, что очень мало». На это иной раз кто-нибудь и отзовется: «Ну, пожалуй, и я пойду».
Место работы превращается в клуб: кто читает газеты, кто играет в шахматы. Там и сям кто-нибудь для забавы насыпает тачку и с хохотом опрокинет землю и с тачкою в овраг, туда же летят и носилки вместе с землею. Присутствующие при работе зрители, чующие поживу, большею частью мальчишки, а иногда и кто-нибудь из караульных, доставляют за пятаки тачку или носилки.
Пребывание в Чите развило там, как впоследствии и в Петровском заводе, улучшенное скотоводство и птицеводство, вследствие большой потребности разных молочных произведений и птицы для каземата. Потребность провизии развилась до больших размеров вследствие несоразмерного количества прислуги, которую держали как в каземате, так и в домах некоторых женатых. У Трубецкого и Волконского было человек по 25. В каземате более 40. Кроме сторожей и личной прислуги у многих, и у каземата были свои повара, хлебники, квасники, огородники, банщики, свинопасы. Прислуга состояла вся на наше жалованье и содержание. Баня и огороды были устроены на наш счет. Мытьем белья занимались преимущественно солдатские жены».
Мемуары Дмитрия Завалишина были изданы после его смерти в 1904 году в Германии. Дочь Завалишина Мария привезла экземпляр книги в подарок Льву Толстому. Мемуары Завалишина неохотно цитируются, так как их содержание противоречит образу декабристов, который был создан историками.
Благодарим за лайки и комментарии.