Что в этом такого? Это же устойчивая фраза в театральных кругах. Но действительно ли она помогает развитию актёров? Точно ли она никак не задевает личность подростка и взрослого? И какая у неё цель: дать конструктивную обратную связь или оценить и унизить личность?
Часть первая
В самом сердце каждого театра есть огромная, тёмная гробница, где погребены все мечты его артистов. И могильщиками были в основном сами режиссёры
- читаю поговору, которую в своей статье о проблемах власти и дискриминации в театре в июне 2024-го привёл Томас Шмидт - бывшего управляющего директора и генерального директора Немецкого национального театра в Веймаре, с 2013 года - профессора театрального и музыкального менеджмента в Университете музыки и исполнительских искусств в Германии (источник).
Неужели ничего нельзя изменить? Оказывается Томас Шмидт уже нашёл один из способов решить проблемы. Он предлагает отбирать театральных режиссёров, включая необходимый психологический анализ с вопросом: достаточно ли они скромны и чутки, чтобы руководить людьми, посвятившими свою жизнь служению искусству? Такая оценка существует только в Цюрихе, Швейцария. Он предлагает кодекс поведения для внедрения этичного и справедливого, а также разнообразного и инклюзивного мышления и действия в театральную деятельность.
Хм, а в РФ? Мне режиссер небольшой театральной студии “М.” в Дмитрове сказал, что “наиграла как собачка” - это устойчивое выражение в театре, и он продолжит его использовать.
Я не согласилась и вот что нашла:
В театральном образовании в России этические требования, направленные на создание среды без насилия, основываются на общих принципах педагогической этики и профессиональных кодексах, принятых в конкретных учебных заведениях. Хотя единого федерального закона, конкретно регулирующего "ненасильственное" обучение в театральных вузах, нет, эти принципы обязывают преподавателей создавать атмосферу уважения, поддержки и профессионализма.
Основные этические требования включают:
- Уважение чести и достоинства личности: Педагоги обязаны относиться ко всем участникам образовательного процесса корректно, с выдержкой и тактом, уважая их личное достоинство.
- Исключение унижений и оскорблений: Использование грубости, оскорбительных выражений или реплик в присутствии студентов недопустимо. Обучение должно проходить в атмосфере, способствующей формированию благоприятного морально-психологического климата.
- Обеспечение психологической безопасности: Методики обучения должны быть направлены на развитие личности, а не на подавление или травмирование. Актерский тренинг должен пробуждать личную активность каждого учащегося без принуждения.
- Соблюдение профессионализма: Педагогический работник должен быть образцом профессионализма и безупречной репутации. Нарушение этических норм может рассматриваться на заседаниях ученых советов или комиссиях по урегулированию споров.
- Конфиденциальность и личные границы: В процессе работы над ролью или выполнения упражнений, затрагивающих личные переживания, преподаватель должен соблюдать конфиденциальность и уважать личные границы студента.
- Использование конструктивной критики: Обратная связь должна быть конструктивной, направленной на профессиональный рост, а не на личное унижение или эмоциональное давление.
Театральные вузы имеют свои Кодексы профессиональной этики, например, Кодекс профессиональной этики ГИТИС, Этический кодекс поведения в театральном училище им.Щепкина.
В них детализированы эти положения и предусматривают механизмы рассмотрения нарушений. Эти документы служат основой для обеспечения этичного и ненасильственного образовательного процесса.
Такие выражения, как "наиграла как собачка" или "вруушка", произнесенные преподавателем в адрес студента в процессе обучения, являются нарушением этических норм.
Критика в театральном образовании должна быть профессиональной и касаться качества исполнения (например, "исполнение было недостаточно убедительным", "поищите другие выразительные средства"), а не переходить на личность студента или использовать уничижительные сравнения. Подобные выражения нарушают принцип взаимного уважения и наносят психологическую травму.
Сравнения с животными, унижения и жесткие методы, не развивают, а ломают психику и могут довести до суицида. Примеры? Ловите - здесь, тут, вот здесь и еще вот тут десятки историй.
Исследования 2019–2023 годов, охватившие почти 2000 работников театра, показали: более 55% артистов (1100 человек) регулярно сталкиваются с тем, что их унижают, обесценивают и относятся к ним предвзято. Женщины подвергались дискриминации ещё чаще - около 60% (1200 человек). Почти никто не доверяет существующей системе: лишь 0,4% (всего 8 человек) участников считают театры безопасной и справедливой средой (источник 1, источник 2, источник 3).
Это не разовые вспышки грубости, а повседневная реальность:
• им говорят, что они «некрасиво выглядят», «плохо играют», «не тянут роль»;
• высмеивают их работу, сравнивают с животными («как собачка», «как корова») и ещё 7 фраз режиссёра, которые звучали во время занятий в театральной студии и разрушали психику подростков;
• используют угрозы и давление, чтобы заставить подчиняться.
Всё это не имеет отношения ни к педагогике, ни к развитию актёрского мастерства: это язык доминирования, выросший из патриархальной иерархии, а не из искусства. Это наследие истории, а не профессиональная норма.
Ок, а как по-другому? Возможно ли это? Да, это вам любой психолог скажет:)
Я, как психолог, глубоко вникла в суть происходящего и этических норм, предложила режиссёру свой вариант взаимодействия с подростками-актриссами, и пояснила:
Вариант 1 - оценка личности. Наиграла как собачка - абстрактная оценка, причем она касается личности. Подросток, который слышит оценку своей личности, пугается. В состоянии страха дальнейшее восприятия информации не происходит. Занятие проходит тяжело, развитие идёт крайне медленно.
Вариант 2 - обратная связь по поводу самой игры, а не личности. Я посмотрел твой этюд и у меня сложилось ощущение, что ты представила как должно выглядеть чувство и попробовала его произвести, но внутри не успела это почувствовать. Это так? Дальше слушать ответ. В таком ключе подросток слышит конструктивную обратную связь, которая не задевает её личность, и в состоянии осмыслить произошедшее, провести анализ и улучшить свою игру. Занятие проходит легко, развитие идет быстро.
На что получила протест и отказ вникать в суть проблемы. С пометкой, что он 15 лет в театре, а я нет. А я 40 лет в жизни и “могу с тобой согласиться, но тогда мы оба будем неправы”:))) - подумала я, но писать не стала. Человек ушёл в защиту, необходим другой подход, на который в тот момент у меня не было ресурса.
Мысли после самоанализа
Когда кто-то защищается через нападение, он испугался. Ему нужно дать ощущение безопасности. Для этого подойдёт ненасильственное общение. Можно было ответить “я напугала вас своим предложением?” и дальше слушать, что говорит человек между строк.
На следующий день я разобрала фразу на кусочки. Мне стало интересно, почему она такая “болючая” и для меня, и для моих дочерей - подростков 13 и 16 лет.
Лексический разбор: почему фраза сама по себе унизительна
1.1. Сравнение человека с животным
Фраза строится на дегуманизации: актрису сравнивают не просто с животным, а с домашней, зависимой, подчинённой собакой. Такое сравнение всегда работает как сообщение: «Ты ниже меня. Ты не субъект, а объект». Человек может не понимать это на уровне осознанности, и очень хорошо чувствовать на эмоциональном плане.
1.2. Уменьшительно-презрительная форма
«Собачка» - уменьшительно-ласкательная форма, которая
- снижает статус,
- делает человека «маленьким»,
- устанавливает сверху-вниз отношение.
Это не нейтральное «как собака» - это именно инфантильно-презрительное обращение, где взрослую девочку/девушку ставят в позицию щенка: бесправного, зависимого, нуждающегося в хозяине.
1.3. Глагол «наиграла»
Он тоже имеет оттенок снижения: не «сыграла», а именно «наиграла» - будто игра была
• фальшивой;
• ненастоящей;
• недостойной уровня театра;
• «как будто ребёнок притворялся».
То есть фраза содержит двойное унижение: и «ты маленькая», и «ты играешь плохо».
Психологический эффект: что происходит внутри ребёнка/подростка
2.1. Удар по базовой идентичности
Для подростка театр - часть его «я», способ самовыражения. Фраза «наиграла как собачка» может означать для подростка: «Твоя суть - ничтожна. Ты не актриса и не человек - ты собачка, ты плохая».
Такое подрывает: чувство собственной компетентности, уверенность в своих эмоциях и ощущение, что подросток имеет право на творчество и ошибку.
2.2. Механизм токсического стыда
Фраза активирует токсический стыд, а не обычный стыд.
Обычный стыд → «я сделал что-то не так».
Токсический стыд → «со мной что-то не так».
Сравнение с животным мгновенно переключает ребёнка во вторую категорию: стыд становится частью его личности, а не разовой реакцией.
2.3. Нейропсихологический аспект: «застывание» и обрыв обучения
У подростков префронтальная кора - центр осознанности, анализа, творчества - только формируется. Когда он слышит унижение:
- активируется миндалина (центр угрозы),
- выделяется кортизол,
- мозг переходит из режима обучения в режим самозащиты.
В этот момент:он физически перестаёт быть способен творить. Его игра ухудшается - и педагог получает «доказательство» своей критики. Таким образом формируется замкнутый круг травмы.
В результате подросток учится отключать эмоциональную часть себя, что в будущем приводит к:
- проблемам с самооценкой,
- трудности с выражением эмоций,
- зависимостям,
- отношениям, основанным на терпении боли.
2.4. Фраза создаёт «условную любовь»
Посыл звучит так:
«Если будешь покорной и будешь угождать мне - станешь человеком. Если нет - останешься собачкой».
Это классическая абьюзивная схема: условное принятие → зависимость от педагога → идеализация → страх потерять «любовь».
В системе координат педагога звучала оценка и была она не про игру, а про послушание. Почему? Поясняю:
2.5. Вместо объективной обратной связи «одобрение»
Когда педагог говорит:
- «Так-то лучше»
- «Можешь, когда хочешь»
- «Вот теперь я узнаю мою ученицу»
он фиксирует не качество работы, а степень совпадения с его ожиданиями. Это модель: «Ты хорошая, когда ты удобная для меня». Такой взрослый “поднимает” ребёнка похвалой ровно в тот момент, когда ребёнок делает что-то, что вписывается в его рамку.
Эта похвала всегда содержит подтекст: «Ты стала нормальной только когда сделала так, как я хочу». Неравные роли остаются: он - судья, подросток - оцениваемый объект.
2.6. Крик, хлопки, внезапные эмоции - способ удержать власть
Громкий хлопок, резкая эмоциональность, театральность - это приём, чтобы:
- закрепить власть
- усилить значимость собственной оценки
- вызвать у ребёнка смесь облегчения и тревоги
- «приучить» к ожиданию его реакции.
Когда педагог хлопает и улыбается, это не «радость». Это «я разрешаю тебе чувствовать себя хорошо - сейчас, потому что ты сделала так, как надо мне».
2.7. Почему подростку от такой реакции педагога было неуютно?
Подростки 12–16 лет, занимающиеся театральным искусством, переживают важный этап развития мозга и личности.
Постоянная токсичная критика со стороны режиссёра, например, унизительные высказывания вроде «наиграла как корова» или «как собачка», создают хронический стресс, который способен нанести серьёзный вред их нейропсихологическому развитию, самооценке, мотивации и психическому здоровью. Об этом рассказывают и взрослые актёры, прошедшие курс психотерапии уже после обучения.
В момент оценки игры педагогом тело подростка чувствует:
- резкий переход «злость → одобрение»
- непредсказуемость
- наигранную эмоцию
- ощущение экзамена, а не творчества.
Для подростков педагог = фигура авторитета, часто - родительский заместитель. Когда он говорит: «Ты наиграла как собачка», психика переживает это как: «родитель считает меня ничтожеством».
Это вызывает:
- телесный шок
- резкое сужение сознания
- усиление зависимости: «если я стану лучше, он перестанет так говорить».
То есть ребёнка втягивают в травматическую петлю «бей - беги - замри», но без выхода. Эта фраза - не про игру. Повторю, она про власть. Именно поэтому она так больно бьёт и оставляет долгие следы в психике подростков.
Влияние критики на развитие мозга и личности подростка.
Театральное образование даже в небольшой театральной студии в Дмитрове отражение структурной проблемы, требующей реформ на уровне государства. И проблема эта не только в нашей стране, а по всему миру. Системы Станиславского и Чехова в теории описывают, что нужно делать. Но “КАК?” режиссёр решает уже сам.
Почему педагог выбрал такую форму общения с подростками, как оценка личности?
Такой речевой стиль почти никогда не возникает «просто так». Есть история от его рождения, воспитания родителями, школой, театром до взрослости по возрасту в паспорте.
Мои дочери могли заплакать на занятиях, оценка была колючей и больной. Она задевала личность, а не то, как они играли. Что именно они сделали не так, не понимали. И пробовали показать что-то иначе, пока не получали “вот можешь, когда захочешь”. А тут снова ничего о том, что именно так.
Педагог предлагал им пойти умыться и возвращаться к занятиям. Звучал посыл “энергию, что ты тратишь на истерику лучше потрать на сцену”, воспринимая слезы как помеху, а не как сообщение о том, что подростку от его слов стало плохо.
В перерыве педагог курил, на занятиях пил энергетики. Значит, человек находился в тревоге. Как я догадалась? Внимательно наблюдала за людьми 40 лет.
Обе привычки дают быстрый способ не чувствовать.
Курение
- снижает чувствительность нервной системы,
- «поддавливает» эмоции вниз,
- расслабляет мышцы, создавая ложный контроль,
- даёт ощущение «я справляюсь».
Это попытка успокоить тело, которое никто не научил успокаивать по-настоящему.
Энергетики
- заглушают тревогу возбуждением,
- переключают внимание с внутреннего хаоса на внешнюю активность,
- создают ложное ощущение силы, бодрости, контроля.
Это попытка разогнать тело, чтобы не слышать то, что болит внутри.
Курение сначала снимает тревогу, а после снижения уровня никотина мозг испытывает мини-стресс и появляется:
- Раздражительность
- Фоновый дискомфорт
- Тревога
- Напряжение в теле
Если к этому добавить энергетик, то нервная система разгоняется так, что человек временно перестаёт ощущать тревогу. Но недалого. Человек постепенно становится нервным, нестабильным и постоянно измотанным, хотя снаружи может выглядеть активным и «собранным».
Нервная система живёт в режиме перегрева: скачет настроение, появляются резкие вспышки сильного раздражения, тревожность становится сильнее, тело всё время напряжено, сон становится поверхностным, а концентрация нестойкой.
Из-за постоянных стимуляторов человек теряет способность отдыхать естественно — без внешнего «допинга» он чувствует пустоту, упадок и внутреннюю дрожь. Эмоциональная устойчивость и способность быть в контакте с собой становятся всё слабее.
Курение = попытка вернуть себе ощущение спокойствия, которое должен был дать взрослый. Энергетик = попытка вернуть себе ощущение энергии, которое должен был поддерживать взрослый.
И то, и другое — это суррогат зрелой регуляции эмоций. В детстве этого человека было одно (или несколько) из следующих:
Родитель мог:
- раздражаться,
- обесценивать: «мальчики не плачат, иди умойся» (кстати, те фразы, которые человек слышал в детстве, он потом использует и во взрослой жизни, потому что для него это норма, даже если в детстве или юности ему от них было больно)
- стыдить: «что ты ноешь?»
- злиться на эмоции ребёнка: «не зли меня».
Родитель мог быть:
- эмоционально недоступным,
- занят выживанием,
- холодным,
- непредсказуемым,
- тревожным.
И тогда ребёнок усваивает: «Помощи не будет. Я сам». Это он начинает транслировать и на занятиях, помощи и конструктивной обратной связи не будет, догоняй сам/сама. Что любопытно, все мальчики из студии ушли. Некоторые, буквально на 2-й месяц.
Чтобы избежать конфликта, дети из таких семей:
- подавляли свои эмоции,
- подстраивались,
- угождали,
- научились «не беспокоить».
И это создало основу для будущей зависимости: внутренние чувства → невыносимы → нужно их глушить.
Что нужно подростку во время занятий и дома?
Подростку нужен взрослый, который:
- выдерживает эмоции подростка без осуждения
- говорит: «твои чувства нормальны»
- помогает назвать тревогу, злость, стыд, раздражение
- учит не избегать эмоции, а проживать и понимать их причины, о чем тело сигнализирует
- поддерживает мнение и индивидуальность
- создаёт пространство, где ошибка = обучение, а не стыд.
Это здоровая реакция.
Чтобы дать конструктивную критику, нужны:
- язык анализа (что конкретно не получилось: ритм, задача, партнёрство, правда чувства);
- терпение и способность объяснять;
- готовность держать расстройство ученика, а не ломать его и не заставлять его успокоиться.
Когда всего этого нет, остаётся примитивный способ: ударить по самооценке. То есть фраза «наиграла как собачка» часто маскирует простую правду:
«Я не умею по-другому объяснять. Я не знаю, как учить, поэтому ломаю».
Если ещё углубиться в поведение педагога и перевести его слова на человеческий, правда прозвучит примерно так:
«Мне ужасно стыдно за собственную несостоятельность»
Он боится признать:
- что не умеет выстраивать мягкий, но требовательный процесс;
- что не владеет современными подходами к работе с детьми и подростками;
- что его метод - по сути, старый, насильственный и разрушительный.
«Я завидую их живости, свободе и будущему»
Подросток - живой, у него ещё всё впереди.
Педагог, который застрял в своей травме, может бессознательно:
- завидовать их гибкости и смелости;
- злиться на их спонтанность, потому что в его юности её запретили.
Тогда оскорбление - это способ: «Сейчас я сделаю тебе так же больно, как когда-то сделали мне». Происходит это неосознанно, от того, что ему плохо, а не от того, что он такой плохой.
«Мне страшно признать, что я причиняю вред детям»
Если он правда посмотрит на себя, придётся увидеть:
- я не «воспитываю актёров», я разрушаю психику подростков (Как критика влияет на развитие мозга и психику подростков - скоро опубликую глубокое исследование по теме);
- я повторяю то, от чего сам когда-то страдал.
Это столкновение с огромной виной. Многие люди психически не выдерживают такого объёма вины, поэтому включают отрицание:
«Это не насилие, это школа!»
«Без этого актёром не станешь!»
Так легче жить, чем принять: «мне сейчас очень плохо, внутри яма, там недостаток любви и я не знаю, как её восполнить».
Нормальная, живая критика вместо «наиграла как собачка»
То, что он пытался сказать, можно разложить на нормальный режиссёрский язык:
Не «ты - собачка», а:
- про задачу (мягко, с интересом): «Смотри, сейчас я не чувствую, что ты играешь по-настоящему в контакте с собой. Ты произносишь текст. Давай разберёмся: чего твоя героиня хочет показать в этой сцене?»
- про эмоциональную правду: «Текст есть, эмоции - нет. Ты как будто отделена от того, что говоришь. Давай попробуем это показать сначала через твоё личное чувство».
- про тело и пластку: «Сейчас я вижу, что твои движения случайные, они мешают, а не помогают. Давай отыграем сцену только голосом, стоя на месте, а потом добавим одно-два точных движения (и показывает)».
- про голос и речь: «Я сейчас не всё улавливают из твоей реплики. Попробуй ещё раз, медленнее, с чёткой артикуляцией и паузами».
- про ритм и взаимодействие: «Смотри, я вижу, будто ты играешь отдельно от партнера. Попробуй ответить ему, а не просто тексту».
Может быть жёстко, но всё ещё по-взрослому:
- «Сейчас сцена не работает. Не верю ни одному слову. Давай искать, где именно теряется правда».
- «Это поверхностно. Ты можешь глубже. Пойдём шаг за шагом».
Вот это - критика работы. «Наиграла как собачка» - это удар по человеку, а не анализ игры.
Если всего этого нет, а есть лишь «наиграла как собачка» и культ страха - перед нами не взрослый мастер, а человек с непрожитой травмой, который прячется за властью.