На улице стояли двое: середина декабря и дворник. Середина декабря не отличалась ничем выдающимся, кроме мокрого снегодождя и полного отсутствия снежного покрова.
Дворник прислонился к углу дома и изредка выглядывал на перпендикулярно идущую улицу. Терпение его вскоре было вознаграждено. Он выпрыгнул из-за угла и наставил лопату на другого дворника. Тот оказался не лыком шит и скрестил свою лопату с лопатой противника.
Внезапно их внимание привлекла снежинка, которая умудрилась долететь почти до земли и не растаять. Дворники вцепились ей в лучи. Снежинка не выдержала напора и превратилась в каплю.
— Вот гад, ни себе, ни людям! На чужой участок припёрся и ещё мои снежинки растапливает! — возмутился первый дворник.
— Да пойми ты, мне же план надо выполнить по уборке снега!
— А мне что, не надо?
Дуэльные лопаты снова скрестились. Первый дворник оказался сильнее и долго гнался за отступавшим противником. Потом он вернулся на свою улицу к тачке, припаркованной под кустом. На дне тачки сиротливо белела жалкая кучка снежинок. Дождь в тачку не попадал, поэтому стучавшие лучами от страха снежинки не таяли.
— А вдруг растают? — подумал дворник. — Надо бы доказательство иметь...
И тут повелителя метлы озарило.
Дворник огляделся, поднял с земли берёзовый листок и пробормотал:
— Хоть бы ручку или карандаш!
И тут же к его ногам с ближайшего дерева упала шариковая ручка. Дворник схватил её, проделал в листочке дырку, нацепил листок на луч одной из снежинок и написал на нём: «Инв. номер 0000001».
— Всё учесть надобно, и тогда по итогу премию дадут, — убеждённо сказал он и стал инвентаризовать снежинки, аккуратно кладя их в тачку руками в толстых теплоизоляционных перчатках, чтобы снежинки не погибли, как нежные аксолотли. Он старался не обращать внимания на скрежет с соседней улицы — там словно кто-то точил штыковую лопату.
Дворник даже не задумался о том, откуда взялась ручка. Ему казалось совершенно естественным, что небеса откликнулись на его просьбу. Но небеса были ни при чём.
Ручку уронила ворона, случайно подслушавшая мысли дворника и потрясённая идеей инвентаризации. Ворона разинула клюв, и канцтовар, добытый тяжким трудом, упал.
Ручка досталась вороне в результате безобразной драки с единоплеменницами у корпуса университета. Вот как это вышло.
Студент Штукатуров сдавал зачёт по русской литературе старшему преподавателю Бессмертной. И не сдал. Он сложил в сумку ручки и хрестоматию, подошёл к окну, открыл оное и широким жестом выкинул из него сумку, заявив, что отчисляется, потому что университет не в состоянии понять его, Штукатурова, гениальности. И вышел, хлопнув дверью. Ни старший преподаватель Бессмертная, ни сидящие в аудитории одногруппники студента Штукатурова не обратили на этот демарш совершенно никакого внимания, потому что такие истерики студент Штукатуров закатывал пару раз в сессию, после чего им овладевали сомнения и раскаяние, и он послушно являлся на пересдачу.
Вот и сейчас, спускаясь с четвёртого этажа на первый, студент Штукатуров на уровне третьего этажа и пятого ребра почувствовал какое-то смятение и вспомнил, что в злополучной сумке был ещё и планшет. Старенький, но хранящий все скачанные из интернета чужие мысли. И можно бы было его спасти. И даже попытаться пересдать зачёт, ведь в планшете были кое-какие записи. Студент Штукатуров перешёл на бег и поскакал вниз по лестнице во двор, где вороны уже дрались за вылетевшие из незакрытой сумки ручки и два карандаша.
Дерущихся ворон заметил доцент Инженеров. Но на сумку он не обратил внимания. Взгляд доцента Инженерова упал на лежащую под дождеснегом книгу. Он ринулся к штукатуровской хрестоматии, наступив на нечто, что издало мерзкий хруст. Но хруст Инженеров также проигнорировал. Он поднял хрестоматию. Что-то шевельнулось в его душе.
Доцент Инженеров был гордостью вуза. Он постоянно выигрывал гранты и создал прекрасную химическую лабораторию, где с утра до ночи занимался научной работой. И только иногда, когда сильно уставал, он вспоминал, что в молодости писал стихи, и мечтал написать ещё.
Книга потрясла его — это и были стихи! Он направился к анемичному фонарю, снова наступив на мерзко хрустящий предмет. Навстречу ему промчался студент Штукатуров. Прошагали два работника хозчасти, которые тащили стремянку и огромный ворох проводов.
Студент Штукатуров сразу понял, что планшет его погиб. Но он не растерялся. Он схватил раздавленный Инженеровым гаджет, достал телефон, сделал десяток селфи с планшетом, корча при этом рожи, и настрочил во всех соцсетях, что у него, Штукатурова, начинается цифровой детокс. В комментариях тут же активизировались гадкие хейтеры, намекавшие, что тогда и смартфон надо выкинуть. Студент Штукатуров ответил, что избавление от смартфона — это второй этап постепенного вхождения в детокс. Забанил всех хейтеров и стал любоваться смайликами и картиночками в комментах. Затем ему пришла в головы мысль сделать селфи с ёлочкой, которую нарядили студенты иняза после того, как сдали анализ текста Самуэля Беккета «В ожидании Годо». Видимо, у них тоже был детокс.
Доцент Инженеров, стоя под тусклым фонарём, открыл хрестоматию. На страницу плюхнулась полная воды снежинка и растаяла, оставив на странице некрасивое пятно. Доцент Инженеров посмотрел в небо. Оттуда капала какая-то мерзость. Он мельком глянул на текст, снова посмотрел вверх и вдруг выкрикнул громко и страстно:
«Здравствуй, гостья-зима!
Просим милости к нам!»
За спиной доцента Инженерова вспыхнул ослепительный свет. Это работники хозчасти закончили монтировать новогоднюю гирлянду. Студент Штукатуров от неожиданности выронил смартфон и понял, что второй этап детокса наступил гораздо раньше намеченного срока.
«Песни Севера петь
По лесам и степям!»
На небе кто-то проснулся, срочно завернул текущий кран, схватил мешок с надписью «Снег. Высший сорт» и огромной лопатой начал кидать на промокший город настоящие, холодные, пушистые хлопья.
«Есть раздолье у нас —-
Где угодно гуляй!»
Смотрел на снег студент Штукатуров и думал, что можно всё начать с чистого, как белый покров, листа. И не устраивать больше истерик.
«Строй мосты по рекам
И ковры расстилай!»
Зима откликнулась на приглашение доцента Инженерова и, потрясённая его жаждой снега и поэзии, щедро раздавала запоздалые дары.
Смотрела в окно старший преподаватель Бессмертная. Затем она обернулась к студентке Провалишиной и сказала:
— Конечно, есть ещё над чем поработать, но я вижу, что вы очень старались, Настя.
И поставила Провалишиной зачёт. И студентка Провалишина, прижав к груди зачётку, осторожно вышла из аудитории и стала спускаться вниз, а на её губах блуждала улыбка, а в глазах стояли слёзы. Она ещё ни разу не получала зачёт с первой попытки.
А доцент Инженеров всё читал и читал стихи, сначала чужие, а потом и свои, а небеса сыпали и сыпали снег, и дворники, забыв о распрях, радостно перекрикивались и нагружали снегом тачки в предвкушении премии. И только ворона слегка расстраивалась, что потеряла красивую ручку. И, чтобы утешиться, она прыгнула в снег и стала там кувыркаться, радуясь его чистоте и белизне.
Согласно п. 7 условий конкурса участники, приславшие свои произведения подтверждают авторство и дают согласие на безвозмездное воспроизведение рассказов на странице Литературного сообщество «Леди, Заяц & К» и на канале Дзен Литературного сообщество «Леди, Заяц & К». Это чтобы их абсурд имел законные основания.