В новом интервью ресурсу The ProgCast гитарист группы Meshuggah Мортен Хагстрем (Mårten Hagström) рассказал о том, как ему и его коллегам по группе удавалось выживать на протяжении более трёх с половиной десятилетий - несмотря на то, что они постоянно «старались подтолкнуть жанр вперёд».
Вот что он рассказал: «Сейчас мы вступаем в зрелый возраст - мы становимся старше. Meshuggah существует довольно продолжительное время, мы все занимаемся музыкой не первый день. Время от времени - по крайней мере, в последние пару лет, - мы размышляем о том, какой была наша карьера. Смотрите, когда вы участвуете в музыкальном проекте, когда вы вместе в течение длительного времени, это действительно особое путешествие. Мы благодарны судьбе за то место, до которого нам удалось добраться. Но я также думаю, что порой сложно задуматься о том, что ты делаешь – а всем нам следует периодически это делать. Дело в том, что когда ты в центре событий, то не так просто посмотреть на себя со стороны. Иногда мы всё ещё видим себя в роли чудаковатой группы, какой мы были в детстве. Тогда все косились на нас и спрашивали: "Что это вы, ребята, делаете?". Даже в жанре экстремального “харда” это было что-то вроде: "Чувак, что ты задумал? Что происходит?". Вот как на нас отреагировал Тосин Абаси (Tosin Abasi), основатель и ведущий гитарист инструментальной прог-группы Animals As Leaders. Когда он впервые услышал нас, он заявил: "Эта музыка испорчена!". Но мы были упрямы, и мы остаемся верны своему видению и упорно занимаемся своим ремеслом. Как бы вы это ни называли, это уникальное благословение, что мы можем это делать. Потому что ты можешь строить любые планы, какие захочешь, но жизнь бросает тебе вызов, и люди идут разными путями, уходят в другие направления. Но даже несмотря на то, что мы остаемся музыкантами и отдельными личностями в группе, мы по-прежнему считаем это семейным делом, по-прежнему ставим во главу угла наше общее видение – думаю, именно поэтому нам удавалось быть вместе так долго. И потом, конечно, успех помог нам. За что мы искренне благодарны судьбе».
После того, как ведущий отметил, что успех Meshuggah был «заработан тяжелым трудом», Хагстрем неохотно, но согласился. «Да, наверное», - сказал он. – «Трудно сравнивать себя с другими группами. Часто, когда я общаюсь с музыкантами, я вижу, что они оказывались в самых разных условиях. Возможно, они сначала были сессионными музыкантами; может, ходили в одну школу, или собрались из разных групп. Лично я познакомился с Томасом Хааке (Tomas Haake), нашим барабанщиком, ещё в детском саду. Нам было по шесть лет, а в 11-12 мы начали играть вместе. Йенс Кидман (Jens Kidman), наш вокалист, и Фредрик Тордендал (Fredrik Thordendal), гитарист, начали играть вместе в возрасте 13-14 лет. У нас с Томасом была своя группа. Когда ушёл барабанщик из Meshuggah, двое других парней, с которыми мы играли вместе с Томасом, пошли своим путем, они хотели заниматься другими жанрами. А вот Томас оказался в Meshuggah, а уже через полтора года я присоединился к ним. Так что больше мы ничего не знали. Я имею в виду, что я знаю других музыкантов, и вы видите другие карьеры, но мы как застряли в нашем “мешугговском” пузыре, так в нём и находимся… Да, мы всегда усердно трудились над нашим ремеслом, но я не знаю, заработано ли это тяжелым трудом. Я думаю порой: "Вау, неужели мы способны на это?". Сочинять такую музыку, выходить за рамки привычного, и при этом делать успешную карьеру – всё это очень непросто. Мейнстрим устроен так, что он пытается вовлечь людей в свой водоворот. И нам посчастливилось противостоять этому».
Говоря о том, на каком этапе творческого процесса сейчас находится он и остальные участники Meshuggah, Мортен сказал: «Ну, в данный момент, я думаю, нахожусь в фазе "выдоха". Поскольку мы занимаемся этим долгое время, мы отработали некий цикл. Сейчас, в конце тура в поддержку нашего последнего альбома "Immutable", я немного — не то чтобы в плохом смысле, но творчески, - истощён. И это то, что происходит, потому что сначала ты пишешь материал и записываешь его в студии, а потом выходишь на сцену, общаешься с публикой и узнаёшь, что ты на самом деле сделал. Это что-то вроде: "О, тогда я этого не понимал, но это такая крутая песня!". И, конечно же, постоянно надо думать о том, как сделать, чтобы это действительно хорошо работало. То есть ты гастролируешь с новой музыкой и всё больше узнаешь о ней. Ты видишь на концерте интуитивную реакцию на материал, когда всё идёт прямо от сердца. И ты видишь, как музыка находит отклик у слушателей – это происходит каждый раз по-новому, так что из всего этого складывается твоё собственное мнение…Что касается меня, то я склонен думать, что по мере того, как я становлюсь старше, мне требуется всё больше времени, чтобы снова "встать на ноги" и включиться в творческий процесс. Так что сейчас у меня сравнительно мало идей, и они лежат далеко друг от друга. Когда мы начинаем какой-то процесс – например, решаем записать альбом, - я сажусь и у меня появляются придумки, которые, возможно, остались с прошлого раза. Я отталкиваюсь от них и вскоре возвращаюсь в привычное русло. Это, в свою очередь, подстёгивает воображение и у меня появляется всё больше идей. Но для всего этого нужно иметь энергию: она позволяет почувствовать желание включиться в творческий процесс, взять на себя это бремя. Энергия также нужна, чтобы пройти через эмоциональные испытания, которые происходят при записи альбома - написание песен, репетиции, обсуждения. Для этого нужен “выдох”, нужно время для отдыха ума. И именно там я сейчас нахожусь».