Декабрь выдался безобразно грязный, мокрый с серыми, низко висящими над долиной реки тучами. Редко-редко проглядывало солнце, все больше дни выдавались серыми и моросливыми. Темнеть начинало чуть не в обед. Маленький народец то засыпал, то просыпался, маялся в ожидании зимы бессонницей. Хорошо когда зима приходит вовремя, со снегом и легким морозцем, а когда выдается гнилая и мокрая никому это не радостно. Вот уже и сирень проклюнулась почками и замерзла, и опять ожила. Перья птиц мокли, перелинявших в белое зайцев было видно издали, лисы дрожали по ночам, свернувшись в клубок среди мокрых листьев. Мыши-полевки нос из нор не высовывали и спасали свои запасы. Нехорошее время года настало - смутное, неправильное межсезонье.
В последние дни осени потаенный народец жмется к людскому жилищу. Людская память коротка, а народ помнил времена, когда лето вообще не наступало. Осень переходила в зиму и после зимы приходило короткое холодное лето. Солнце почти не грело, земля не родила - плохо было живущим. Страшно засыпать надолго - вот и жмутся Лешаки с Полевиками к жилью людскому, греются возле живого тепла, да людей стало мало. Деревни пусты, скотину держать перестали, собак вывели. Кошки бегают, но от них тепла чуть. Водяной владыка так и не появился, где-то загулял, мелкие водяницы и русалочье разбрелись по омутам. Тень под мостом - традиционное место зимовки старших водных пустовало и самое главное мост - строенный лет двести назад начал разрушаться - это очень беспокоило владыку долины Мшаги. Таких старых мостов было несколько, но тот что ближе к деревне, с деревянным настилом не был рассчитан на новые железные повозки и такое движение. Быки каменные стояли прочно, деревянный настил люди поменяли, но хозяин был обязательно нужен. Любое хозяйство внимания требует - бревно толкнуть мимо опоры, завал разобрать, льдину в ледоход мимо чтобы пронесло, ржавчину с болтов шугануть, трещину в камне заделать. Водяного Лешек не нашел, а вот тролль на примете был - тот самый с кладбища староверского. Лучшие хранители мостов получались из троллей. Допустим пока это тролльченок, глупый, не вошедший в силу, зато свой, прикормленный. Все лето Лешек тролля подкармливал камешками, найденными в заброшенной военной казарме, растил, дружился. Как его переселить под мост - вот в чем вопрос. Надо чтобы сам захотел или люди перевезли, не силком тащить, как его переселяли после свары с русалкой, с кладбища - может не прижиться. Шнырь с Лешеком разговоры разговаривал, но как слышал про мост, моментально глупел. Тролли перемен не любили категорически. Людей надо просить - их вообще мало, в лес зимний ездили еще меньше.Знающих нет совсем, значит хитростью придется. Вот дрова по весне рубили на продажу недалеко.
В один из ясных, холодных дней шабашнику из Вьездов приспичило в лес за дровами. И заказа не было и планы были другие, но как толкнуло что-то под ложечку - езжай, там по лету чурбаки оставались, не дело добру гнить. Заказов нет, но дрова самому нужны. Вот и понесло его ни с того ни с сего к вырубке. Жена ему конечно мозг пилила, мол в город хотели, планы другие, но Лешек на то и владыка, чтобы тамошней домовой приказать, а та уж на мысль Лёху навела. Зачем, почему поехал - сам не понял. Пока разворачивался естественно застрял - глина же кругом , земля сырая. Пока возился, подкладывал ветки да камни намучился, извозился в глине, но выехал. А в тележке, внизу застрял камешек невеликий - Тролль Шнырь - собственной персоной. Он с утра вылез из своей норы к Лешеку и уползти не успел. Вот и потащило Шныря в телеге, да и выкинуло на повороте вниз, под мост.
Так Шнырь стал хранителем Владимирского моста. Обжился со временем, заматерел - опоры мосты каменные, большие, не чета той кучке булыг в которой раньше жил. Дружился с Лешеком, с русалочьем, с местными Полевиками. Хороший из него хранитель вышел - долго мосту стоять.
