Лучшая экранизация сказки последних лет. И снова североевропейское фестивальное кино!
______________________🌿____________________
Не забывайте помогать маленькому паблику подпиской и лайком, чтобы статьи раздавались! Спасибо!
______________________🌿____________________
- Что я знала о фильме до просмотра?
Упоминание этой картины мне попалось, ещё когда я писала про "Субстанцию", - первый текст, написанный мною сюда. О "Сестре" говорили как о северном родственнике "Субстанции", на тот момент с ней сравнивали всё подряд. Все же название заинтересовало, постер понравился, и вот мы здесь.
- Почему стала смотреть?
Мне в какой-то мере любопытны экранизации сказок, но в массе это банальная коммерческая мейнстримная история, рассчитанная на самую широкую аудиторию или на всю семью, от которой не стоит ждать многого. А тут независимый фильм, приличные рейтинг и сарафан! Как всегда с фестивальным кино, его ещё нужно самому себе "продать", отсутствие знакомых имен и лиц, полная неопределенность что это будет - всегда чуть-чуть шаг веры.
- Как это было?
Но я совершенно не пожалел, это лучшая экранизация сказки за долгие годы, по-настоящему свежая авторская и актуальная и со взрослым возрастным рейтингом, что приятно, этот фильм не посмотришь впроброс или с попкорном. Также он достаточно камерный, и при этом качественный, чтобы смотреть его с одинаковым удовольствием что дома, что в кино.
- Буду ли советовать?
Буду и советую направо и налево. Всем, кто рассматривает хоть шаг в сторону от чисто зрелищного кинематографа, всем, кто любит перевороты в искусстве, всем, кто хочет интонации откровенности и современного подхода в костюмном кино ("Великая", "Фаворитка"). Ну и так же, как мне его советовали - если нужно догнаться после "Субстанции" или например интересна тема, но совсем не подошёл подход Фаржа.
Как все начиналось
Идея снять этот фильм пришла молодой режиссеру Эмили Блихфельдт, когда она ещё работала над своей выпускной студенческой короткометражкой. К сожалению, мне не удалось найти ее целиком, но это был смелый креативный фильм о теме, которая любого волнует больше всего - о самом себе.
Эмили - очаровательная женщина, открытая, обаятельная, улыбчивая, словоохотливая, несомненно, талантливая. А ещё довольно крупная, с широкой костью, с большим размером ноги, и, как и всякая девушка с таким телосложением, большую часть жизни с комплексами и неуверенностью в себе.
Кто знает, тот знает, как сидишь, сгорбившись, на задних партах, стесняясь, что ты всю дорогу выше даже мальчишек и живёшь потом с разнообразными искривлениями. Как вынужден покупать обувь в мужском отделе. Как к тебе подходят с шуточками когда у тебя следующая баскетбольная тренировка и как никто не хочет с тобой танцевать...
Вот и Сара, героиня выпускной работы Эмили - высокая крупная девушка, в одной из сцен смотрит, как симпатичный ей мужчина с лёгкостью подхватывает на руки потерявшую сознание девчонку, и замирает в оцепенении. Это зарисовка о том, каково себя чувствовать той, кого никто никогда не возьмёт на руки. Кого никто никогда не выберет.
Да, конечно, это про женскую оптику, но ещё и личная выстраданная история. Про красоту, про боль, про стандарты и внутреннюю цену за них, которую приходится платить почти каждой женщине, ведь всегда можно придраться к чему-то, что не так, что уж говорить о гадких утятах, у которых как будто изначально нет шанса и права быть видимой.
Однажды, задремав на съёмках, режиссер увидела сон, тот самый, что сейчас на постерах, про красивую расшитую туфельку с окровавленным носком (возможно, втч. поэтому туфелька в фильме не хрустальная). Как и всем, ей в детстве читали сказки, и образ моментально связался, с одной стороны, с брутальными в оригинале историями братьев Гримм, с другой - с особенно полюбившимися ей в ходе обучения киноработами: боди-хоррорами Кроненберга, джалло Ардженто и Фульчи.
"Вот он, мой боди-хоррор", - твердо решила Эмили, "если я что-то буду снимать, то это", и принялась обивать пороги в поисках сильной команды и финансирования. И хотя этот путь занял 8 лет, почти везде её идею восприняли очень позитивно, вся Скандинавия (Дания, Норвегия, Швеция) плюс еще Польша, где в основном и проходили съемки, поучаствовали в кинопроизводстве.
Сценарий Эмили, не смотря на чисто режиссерское образование, пришлось методом проб и ошибок писать самой, эту часть она не решилась доверить кому-то ещё, ведь дело было не столько в самой задумке, сколько в том, как ее подать, как собрать разрозненные источники вдохновения в целостную вещь и не исказить авторскую интонацию.
И фильм в итоге отчасти впитал и обе версии Золушки, которая изначально была народной сказкой и дошла до нас в двух разных интерпретациях Перро и братьев Гримм, и, как оказалось, до сих пор любимую в Норвегии чехословацкую классику времен железного занавеса "Три орешка для Золушки", и даже пара отсылок на Дисней имеется.
Результат: теплая встреча на норвежском, южнокорейском, берлинском кинофестивалях и Сандэнсе, мировой прокат, номинации на "Сатурн" и "Оскар". Как для дебюта - поразительно. Оказывается, можно просто пойти в киношколу в своей стране, чему-то там на самом деле научиться и снять хорошее кино. Чудеса.
Оформление и персонажи
С самого начала, с открывающих титров впечатляет, какое это красивое качественное кино. Даже не смотря на то, что это красота во многом очень декадентская, похожая на ожившие голландские натюрморты в жанре "ванитас", огромные блюда с едой и фруктами, перемежающиеся черепами, разлитым вином, личинками и прочими признаками смерти и разложения.
Меня это сразу подкупило, в этом тоже много женского, любовь к красивым вещам, интерьерам и костюмам, картинам, позам, этикету ("Я обожаю эти платья! два года занималась исследованиями, посещала Музей дизайна Виктории и Альберта в Лондоне и погружалась в историю моды") в этом фильме неожиданно сочетается с нарочитым натурализмом тела, половых органов, крови и рвоты, обжорства и физических увечий.
Сочетается - и пересекается, и вот уже железный фиксатор Эльвиры завязывается на затылке нежно-розовыми бархатными ленточками, личинка червя живёт в полуматовом яйце, которое тайно хранится в серебряном медальоне - локете и на секунду замирает, охваченное её полными губами, а извергнутое семя растекается жемчужными каплями.
Эльвира - это Золушкина сводная сестра, и она дурнушка, но при этом невинная душа, которая до определенного момента и не подозревает об этом, по-детски наслаждаясь стихами и фантазиями, простодушно реагируя на тычки матери и насмешки отчима и мечтая о принце.
Её мечты чисты - это форма побега от суровой реальности. Мы видим в них не желание денег или статуса, а жажду любви. В мечтах она выглядит натурально, какая есть, ей не приходит в голову, что с этим есть какая-то проблема до досадных слов матери в ответ на попытку ребенка помочь в беде "доченька, в зеркало посмотри".
И Эльвира смотрит, впервые смотрит на себя чужими глазами, впервые - оценивающе. С этого момента запускается её, в первую очередь, внутренняя трансформация, процесс превращения в "гадкую сестру", опять же срифмованный с тем, как формально внешне она становится более соответствующей стандартам красоты.
Эльвиру начинает грызть "червячок" неприятия себя и самокритики, её самооценка рушится, детское восхищение красивой сводной сестрой сменяется на зависть, гнев и конкуренцию. В отчаянии она соглашается на любые самые жуткие методы трансформаций, пытаясь заслужить любовь - в первую очередь любовь матери, и в какой-то момент становится из жертвы соучастницей процесса объективации, глотая личинку червя.
А целый ряд женских персонажей во главе с матерью здесь выполняет функцию наставника и проводника господствующей идеологии, "исправляя" девушек в целях, в меру своего понимания, помощи и причинения им добра, ретранслируя травму и штампуя из них такие же морально и физически искалеченные подобия себя.
При этом режиссеру было важно, не смотря на деконструкцию, сохранить достоверность сказке, чтобы это был не формальный переворот типа "погода была прекрасная, принцесса была ужасная", то есть что "на самом деле" злодейкой была Золушка, а её сестра доброй, нет, это все та же Золушка, просто сказке добавили объема и реалистичности.
Изменился и образ Золушки, мы видим девушку, которая изначально незримо привилегирована. В отличие от сводной сестры ей все даётся легко. Ей не надо ничего в себе менять, она красива от природы и наслаждается своим телом, ей не надо учиться манерам, они у нее есть с детства, как и витиеватое родовое имя. Она знает себе цену, заботится о своих интересах и ставит себя в приоритет, ей не нужно сбегать в мечты - и Золушка практична до прагматичности и естественна.
У нее своя драма, смерть отца, неизбежная потеря возлюбленного, и она смотрит на всю эту суету с Эльвирой с недоумением и брезгливой жалостью, ей и в голову не приходит, что это каким-то образом всерьез может помешать ее планам выйти за принца. А для мачехи она - ещё одна лошадь, если с Эльвирой ничего не выйдет, отсюда гнев на проступок Золушки.
Проблемные для многих сексуальные сцены (зачем же до такой степени откровенно?) тоже взяты из личного опыта режиссера: когда растешь гадким утёнком, все, что про секс, кажется таинственным, непостижимым, окутанным мифами и слухами, и Эмили хотела, чтобы ее героиня столкнулась с реальностью сексуального самым прямым образом, хотела посмотреть, как та отреагирует.
Но Эльвира только ещё больше оплетает себя защитным коконом иллюзий, его не могут поколебать ни откровенная интерпретация стихов принца, ни подсмотренный акт, ни даже случайная встреча с самим героем, который прямо заявляет, что "в жизни бы такое не трахнул", нет-нет, все это неправда, всего этого нет, все будет как в ее мечтах, надо только ещё чуть-чуть потерпеть.
Её измученная психика не может вынести идеи, что все, что она с собой делает - напрасно, и она, проглотившая и усвоившая ценности и убеждения своих учителей и материнских фигур, все же в глубине души надеется именно на личный романтичный финал, даже если больше не может видеть в мечтах прежнюю себя.
Более того, такой принц идеально попадает в ее травму, такой же отвергающий и циничный, как ее мать. Даже мимолётного взгляда достаточно, чтобы понять тщетность её надежд: это откровенный мудак. Впрочем, этот образ, в отличие от женских, максимально схематичен, не столько персонаж, сколько олицетворение патриархата, он же ещё одна его жертва.
Так ли сладко мужчине в подобном обществе? Где все фальшивое, где чувства имитируют, где на тебя охотятся и ценят в тебе только деньги, где ты - трофей. Он кажется опустошенным и пресыщенным, а его стихи, единственное, что мы о нём знаем, скорее всего, пропаганда, к которой он не имеет отношения, жестокая шутка или глупость.
От него требуется хорошо выглядеть и соблюдать приличия, но за этим лишь пошлость, мизогиния и равнодушие, это скот, чьи душевные порывы не выходят за рамки физиологии. Принц давно "стёр член" о каждую, на кого упадет его взгляд, для него давно нет в женском поле никакой загадки и прелести.
Это последний человек, которого как-то волнует предстоящий бал и брак. У него едва ли есть воля на поступок, и даже собственно выбор невесты делать будут за него, портные, парикмахеры и хирурги, женщины из школы манер, выбрав, кого поставить в центр танца, толпа, через то, о ком шепчутся и кому рукоплещут громче всего.
Его задача - просто ткнуть в самую яркую девицу, и, когда во дворец врывается Золушка со своим фактором внезапности и загадки, он просто механически переключается вместе с окружающими на нее, реагирует чисто на платье, удивительно, что никому раньше в голову не приходило спросить, что это за мгновенная романтическая влюбленность такая случилась у принца, что он даже не заметил и не запомнил ее лица.
Фильм неотвратимо следует сюжету знакомой сказки, но какие красивые и сильные получились сцены бала! И сценка с презентацией девушек буквально как породистых собачек (Катрина, 100 фунтов, любит вышивать и салатики), и танец от школы манер, сразу и невинный, и откровенный, и сцена бала, где принц подает Эльвире руку, они встречаются взглядами, и на одну долгую секунду кажется, что вот оно, всё сбылось, все сбывается.
Альма и финал
Желание вглядеться в отрицательного героя, понять его точку зрения, увидеть в нем человека - это сейчас, во времена антигероев и недозлодеев, стандартный путь переосмысления сказочных (и не только) историй. Зачастую этого хватает для интереса и размышлений, например, о том, что историю пишут победители, эффекте Расемона и тп. Но это не то, что делает Эмили.
Её задача - заново рассказать ту же сказку, просто приземлённо, со всеми подробностями и в человеческом измерении, без сказочной розовой дымки. Да, вот такая была принцесса, действительно, прекрасная, впрочем, решайте сами. Вот такая была у нее сводная сестра, действительно, гадкая? Да, но не без причины.
Вот такое было общество, где единственным способом выжить, социальным лифтом и возможностью устроиться в жизни для женщины была конкуренция за мужчину. И вот к таким последствиям живущих в нем людей оно приводило. А сладенькую диснеевскую мораль - истинная красота, мол, внутри, и вовсе отвергает за несостоятельностью: здесь смотрят на внешность, остальное не имеет значения.
Мы, кстати, видим и альтернативную позицию - в фигуре Альмы, второй сестры, на первый взгляд отвечающей за точку нормальности. Альма выбирает не участвовать в собачьих бегах и отказаться от женской идентичности вообще. Она одевается под мальчика, прячет роскошные рыжие волосы, проводит свои дни больше в конюшне, страшится и скрывает свое взросление. "Ты такой ребенок" - заявляет ей Эльвира, чувствующая себя очень ответственной и взрослой в ходе воплощения материнского плана.
Это позиция страха, замкнутости в себе, невмешательства, большую часть времени Альма пассивно наблюдает. И только в последних сценах не выдерживает и действует, с горящими глазами, распущенными по плечам волосами вытаскивая умирающую сестру с тонущего корабля подальше от матери с ее инструментальным подходом к материнству.
Блихфельдт пытается с помощью Альмы сказать, что протестовать, прятаться, отвергать себя, делать что-то с собой, чтобы не попасть в общий тренд, тоже такая себе история. Можно оставаться какая ты есть, феминной, яркой и при этом быть сильной и говорить "нет". "Дерись как девчонка" - примерно так заканчивается побочная линия второй сестры.
Слишком, конечно, современный посыл для фильма, имеющего место в условном 19 веке, никакой возможный позитивный исход такого побега в голову не приходит, но тут важен жест, ощущение ветра в лицо и надежды на будущее. В конце концов, молодому поколению во все времена как будто больше идёт про протест и жажду перемен.
Для Эльвиры же ее поступок чуть ли не первый опыт любви, необходимой как воздух. И, возможно, только сейчас, покалеченная и обезображенная, наконец исторгнув грызущего её червя ненависти к себе, она перестанет жить в единственной роли "гадкой сестры" под вечным бременем неполноценности и гонки за чужим одобрением.
А ещё именно с "Гадкой сестрой" ассоциируется уже довольно популярное понятие "бьюти-хоррор" как разновидность боди-хоррора, по-моему, Эмили это сама и придумала. Речь о переосмыслении классического романтического тропа «из дурнушки в красотку», где уже недостаточно снять очки и причесаться, и близком подробном фокусе на том, какими именно способами это делается.
Как вам "сестра"? Спасибо! До следующего.
___
Лайк, подписка, комментарий, -
Ваша помощь для канала.🌿
