Меня зовут Галина, мне 69 лет.
Я всю жизнь считала, что самое главное для человека – это семья. Муж, дети, внуки, общий стол, праздники, помощь друг другу. А в итоге сейчас сижу одна в пустой квартире, и мои взрослые сын и дочь говорят, что я "их больше не мама".
История эта началась не вчера.
Квартиру мы с мужем получили еще в советское время. Обычная двухкомнатная в панельном доме, ничего особенного. Стояли с ним в очереди, собирали документы, по сто раз ходили в исполком, как тогда все делали. Потом приватизировали, переписали на нас двоих.
Муж умер 12 лет назад.
Тогда мне казалось, что ничего страшнее в жизни уже не случится. Одинокая под старость, хоть и с двумя детьми. Сын живет в Подмосковье, дочка в нашем же городе, но на другом конце, в новостройке.
Сами дети давно взрослые, со своими проблемами.
Сын с женой строят дом, вечно не хватает денег. То ипотека, то ремонт, то машину менять, потому что "эта уже не тянет". Дочка растит двух детей, работает, муж то задерживается, то "временно без работы". Вообщем, классическая картина: у всех забот полно.
Я никогда ничего особо не просила. Пенсия маленькая, но мне хватает. Я из тех, кто до сих пор хранит конвертик "на похороны" и умеет растянуть килограмм фарша на неделю.
Внуков, конечно, очень люблю.
Сыновья дочь, Лерочка, приезжает редко, они далеко. Раз в месяц, иногда реже. Привозят цветы, тортик, внук посидит в телефоне и опять: "Бабушка, мы побежали, нам завтра рано вставать".
А вот сын дочери, Ваня, у меня чуть ли не вырос.
Когда он появился, дочке было тяжело, денег мало, муж работал вахтами. Я сама предложила: "Давай, я его в сад, из сада, с ним посижу, ты работай спокойно".
Первые годы Ваня почти жил у меня. Утром я его вела в садик, забирала, кормила, укладывала спать. У него у меня был свой уголок, свои игрушки, свои кружки с мультяшками.
Потом школа началась у них во дворе, а я все равно осталась "запасным аэродромом". Заболел – ко мне. У родителей ремонт – ко мне. Каникулы – ко мне.
Он – единственный человек, который заходил ко мне без "как дела" и без стеснения. Шлепнется на диван, включит мультики, ноги вытянет, и я сидела и чувствовала себя нужной.
С взрослыми детьми у нас отношения ровные, но холодные.
Сын звонит раз в две недели: "Ма, как здоровье, таблетки пьешь, ладно, я побежал".
Дочка чаще, но тоже в основном по делу. То "мам, посиди с Ваней, мы с Сережей в кино", то "мам, у тебя случайно нет пяти тысяч до зарплаты", то "мам, ты не против, если мы у тебя послезавтра переночуем, нам рано на поезд".
Я не жалуюсь, это обычная жизнь. Но ощущение, что я – как приложение, а не человек, тоже сидит.
Года два назад я впервые по-настоящему задумалась, что будет с квартирой.
Скрутило давление, попала в больницу. Лежала под капельницами и смотрела в потолок. И вдруг очень отчетливо поняла, что хочу, чтобы после меня эта квартира досталась не "кому получится", а конкретному человеку.
Не потому, что кто то из детей лучше или хуже.
А потому, что я честно посмотрела, кто на самом деле рядом.
Сын живет далеко, редко заезжает, тем более внуки у него уже подростки, им не до бабушки.
Дочка... она всегда как будто спешит. То она сама устала, то муж нервничает, то ребенок вечно на кружках. Навестит, конечно, привезет суп, что то посмотрим, поговорим, но через полтора часа уже суета: "Мам, мы побежали, нас ждут".
А Ваня.
Этот мальчик – единственный, кто пришел ко мне в больницу не потому, что "надо", а потому, что "хочу".
Помню, заходит страшно смущенный, с кривым букетом гвоздик, которые видимо по дороге купил сам, и говорит: "Баб, я тебе шоколадку принес, только тебе сейчас нельзя, я потом сам съем, если что".
И мы сидели, болтали о его школе, про друзей. Он слушал меня, я слушала его, и в первый раз за долгое время у меня было ощущение, что я не только "больная мама", а просто близкий человек.
После выписки я пошла в МФЦ и оформила завещание на квартиру.
На Ваню.
Так, чтоб он стал единственным наследником.
Я никому об этом ничего не сказала.
Можете меня осуждать, но я тогда подумала: "Вот умру, тогда пусть узнают. При жизни меньше скандала будет".
Но тайна долго не продержалась.
Дочка пришла как то раз и, видно, случайно заглянула в мой ящик с документами. Там лежала копия завещания.
Вечером она позвонила и голос у нее был не тот, который "мамочка, как ты".
"Это что такое, мам?"
Я сначала не поняла, о чем она, а потом сердце ушло в пятки.
Она уже видела, и спрятать было нечего.
Я решила не врать.
Сказала как есть:
"Да, я переписала квартиру на Ваню".
Дальше был крик.
"То есть, значит, мы с Сашей тебе никто. Я тебе жизнь отдала, ты меня растила, учила, а теперь все чужому пацану".
А "чужой пацан" это ее же собственный сын, если что.
Сын узнал через неделю.
Позвонил не он, а его жена.
Тон холодный, как морозилка.
"Галина Ивановна, мы, конечно, в шоке. Вы имейте право делать, что хотите, но поймите, как это выглядит. У вас двое детей, трое внуков, а вы всю собственность отдаете одному. Вы раздор в семью сеете".
Я слушала их и мучительно пыталась объяснить.
Что Ваня – единственный, кто реально живет со мной, знает, как у меня дела.
Что я боюсь, что если разделю "по справедливости", они через суд будут делить стены и метры, и никто не вспомнит, кто за мной ухаживал и кому потом прийдется возить меня к врачу.
Что мне хочется оставить это тому, кто был рядом, а не тому, кто вспоминает раз в месяц.
Но чем больше я говорила, тем хуже становилось.
Сын закончил фразой:
"Раз ты выбрала, с кем ты, живи с ним. Нас тогда не трогай".
Дочка сперва плакала, а потом замолчала.
Ваня вообще ничего не знал, я ему не говорила.
Ему 16, ему экзамены сдавать, ему с девушкой гулять, а не слушать про завещания.
После этого дети почти перестали ко мне ходить.
Сын за эти полгода не появлялся ни разу.
Дочка пару раз заезжала, но была как чужая – сухая, отстраненная, разговаривает только про дела. Ваню больше не отправляет ко мне "просто так", только если я сама прошу.
Недавно она сказала фразу, от которой у меня все внутри обрывками легло:
"Мам, ты для нас умерла в тот момент, когда решила, что мы недостойны твоего жилья".
А я не про "достойны недостойны" думала. Я думала, что если они все равно живут своими семьями, со своими квартирами и проблемами, то им эта моя панельная двушка как прибавка к капиталу достанется, а Ваня останется в съемной, как я когда то.
Может, я и права, может, нет.
Я знаю, что по закону я имею право завещать хоть соседскому коту.
Но когда твои дети смотрят на тебя, как на предателя, никакого закона не хочется.
Иногда я сижу вечером, кладу перед собой это злосчастное завещание и думаю: порвать и переписать на обоих детей, чтобы "не было нервов", или оставить, как есть.
Если порву, вроде как всех помирю, но внутри останется осадок. Как будто сама перечеркнула того, кто был со мной рядом, не за квартиру, а просто так.
Если оставлю, как сейчас, есть риск, что к моей старости я останусь только с внуком, а дети будут считать сектанткой, которая "продала" их за любовь одного подростка.
Вообщем, сидит во мне чувство вины и за детей, и за Ваню одновременно.
Я не святой человек и не юрист. Я обычная пенсионерка, которая устала всю жизнь быть "правильной" и в первый раз сделала так, как подсказывало сердце, а не как "надо".
И теперь уже не уверена, что сердце не ошиблось.
Вот и думаю: это я действительно натворила беду, выбрав одного, или у взрослых детей слишком много обид и ожиданий, и вопрос не в квадратных метрах, а в чем то другом.
Это личная история — без осуждения, ради понимания и поддержки. Если хотите поделиться своим опытом (семья, отношения, деньги, родители/дети) — пишите нам: yadzenchannel21@yandex.ru