Сон накануне был тревожным и прерывистым. Джуди ворочалась, ловила отголоски странных снов, в которых бесконечные ленты кардиограмм сливались с криками чаек на московских площадях. Ник спал чутко, просыпаясь от каждого ее движения, и каждый раз его лапа инстинктивно ложилась ей на живот, как бы проверяя, все ли в порядке.
Проснулись они почти одновременно, с первыми лучами солнца, которое на этот раз светило уверенно, будто пытаясь развеять их мрачные предчувствия. В комнате было тихо, но тишина эта была напряженной, наполненной невысказанным вопросом. Сегодня — день итогов.
— Утро, — хрипло произнес Ник, протирая глаза.
— Утро, — отозвалась Джуди, не двигаясь с места. Она лежала на спине, глядя в потолок, чувствуя, как под грудью замирает тяжелый, холодный камень. — Сегодня мы всё узнаем.
— Узнаем, — подтвердил он, поворачиваясь к ней. Его взгляд был серьезным, но в нем не было паники. Была решимость. Каким бы ни был вердикт, они встретят его вместе.
Они собирались молча, с той сосредоточенностью, с какой готовятся к важному служебному заданию. Каждое движение — чистка зубов, выбор одежды, упаковка сумки — было лишено суеты. Завтрак в кафе отеля они ели почти механически, не ощущая вкуса. Кофе был горьким, йогурт — безвкусным. Они ловили на себе взгляды других постояльцев, но сегодня это не имело значения. Весь внешний мир, весь этот московский карнавал, отступил на второй план. Впереди была только одна дверь — дверь в кабинет Маршала.
Дорога до клиники казалась короче обычного. Они шли, держась за руки, и это простое прикосновение было якорем, связующей нитью между двумя напряженными мирами внутри них.
В стерильном, ярко освещенном холле их уже ждал Маршал. На нем не было белого халата, только его обычная черная униформа, но выражение пятнистой морды было необычайно собранным и серьезным. Увидев их, он не вильнул хвостом, лишь слегка кивнул.
— Вы вовремя. Результаты всех анализов уже у меня, — сказал он без лишних предисловий, и его прямой тон только усилил внутреннее напряжение. — Но прежде чем мы перейдем к обсуждению, Ник, вам необходимо пройти запланированный курс. Инструктор ждет в учебном классе на втором этаже. Это продлится около двух часов. Джуди, вы можете подождать здесь или… возможно, вам будет спокойнее немного прогуляться на свежем воздухе.
Ник обменялся с Джуди быстрым, но емким взглядом. В его глазах читалось: «Всё будет хорошо. Держись». Он крепко сжал ее лапу на прощание и уверенно направился к лестнице, его прямая спина выдавала готовность принять любой вызов, даже в виде лекций о родах.
Джуди же не могла сидеть в этом больничном кресле, под пристальными взглядами любопытных. Ей нужно было движение, простые земные ощущения, чтобы отвлечь мозг от жуткого круговорота «а что если…». Она вышла на улицу и, повинуясь инстинкту, свернула в первый же знакомый и безопасный островок нормальности — «Додо-пиццу». Запах горячего теста, расплавленного сыра и чеснока обволок ее, как уютное одеяло. Она заказала один большой, аппетитный кусок «Пепперони» и бутылку холодной газировки с лаймом. Усевшись у окна, она медленно, смакуя, ела, наблюдая, как за стеклом течет обычная московская жизнь: спешат люди, едут машины, кто-то смеется по телефону. Эта простая, будничная картина действовала на нервы успокаивающе. Здесь, в мире пиццы и газировки, не было места сложным диагнозам и межвидовым генетическим загадкам.
Ровно через два часа, почувствовав в себе немного больше сил, она вернулась в клинику. Ник как раз выходил из учебного класса, в его руках была папка с материалами, а на лице — смесь усталости и сосредоточенной уверенности.
— Ну что, профессор акушерства? — попыталась пошутить она, но шутка вышла немного натянутой.
— Теоретически подкован, — ответил он с легкой усмешкой. — Осталось только на практике не растеряться.
В этот момент из-за угла появился Маршал.
— Идеальный тайминг. Проходите в мой кабинет, пожалуйста.
Кабинет показался меньше и теснее, чем обычно. Маршал уселся за стол, перед ним лежала внушительная стопка бумаг и несколько мониторов. Он взглянул на них обоих.
— Прежде чем мы перейдем к цифрам и заключениям, я хочу провести последний, контрольный осмотр. Формальность, но важная для полноты картины. Вам обоим.
Процедура была знакомой и почти ритуальной. Сначала он осмотрел Ника: послушал сердце и легкие, измерил давление и сатурацию. Потом настала очередь Джуди. Она, не дожидаясь просьбы, начала раздеваться. Сегодня это действие было лишено даже тени прошлого смущения. Быстро, эффективно, сняла футболку и джинсы, аккуратно сложив их на стул. Ник, стоя рядом, сделал то же самое. Их нагота под короткой шерстью в этот момент была не уязвимостью, а знаком доверия и общей цели.
В этот момент они это делали с некоторым весельем кидаясь одеждой и подкалывая друг друга всем известными выражениями глупый кролик и глупый лис..
Маршал методично повторил все манипуляции: холодный диск стетоскопа на груди и спине, манжета тонометра, пульсоксиметр на пальце. Потом легкие постукивания неврологическим молоточком под коленями — рефлексивные подергивания стоп были живыми и четкими. Во время осмотра Джуди вдруг поймала себя на мысли, что ей хочется улыбаться. Она посмотрела на Ника, который стоял, скрестив руки на груди, с деланно-серьезным выражением, и не выдержала.
— Знаешь, а ведь вчерашний мой… инцидент, — начала она, и в ее голосе зазвучала легкая, настоящая усмешка, — теперь будет для меня как памятный сувенир из Москвы. Такой конфуза я, пожалуй, буду помнить дольше, чем Красную площадь.
Ник фыркнул, и напряжение в его плечах спало.
— Главный экспонат в нашем личном музее неловких моментов и не только нашем но и половины государственных структур и очень уж активных фанатов, — парировал он. — Займет почетное место рядом с историей о том, как ты на первом свидании пролила на меня весь коктейль.
Они рассмеялись, и этот смех, звонкий и снящий напряжение, прозвучал в строгом кабинете почти кощунственно. Маршал, закончив запись в карте, лишь покачал головой, но в его глазах мелькнуло теплое понимание.
— Вы — уникальные пациенты, — констатировал он, откладывая молоточек. — И с медицинской, и с… поведенческой точки зрения.
Затем он перевел взгляд на бумаги. Воздух в кабинете снова сгустился.
— Итак, к делу. По результатам всех обследований: базовые показатели у вас обоих в пределах нормы для ваших видов. Сердечно-сосудистая, нервная системы — без значимых патологий. Генетический скрининг не выявил явных опасных мутаций, которые могли бы критично повлиять на развитие плода. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — Это хорошие новости.
Джуди неосознанно выдохнула, сжимая ладонь Ника.
— Но, — продолжил Маршал, и это «но» прозвучало как удар гонга, — уникальность ситуации от этого не уменьшается. Биология — не математика, здесь нельзя просто сложить «кролика» и «лиса» и получить однозначный результат. Плод развивается, и это главное. Но как именно пойдет беременность дальше — по ускоренному кроличьему «графику» или по более длительному человеческому — предсказать с точностью невозможно. Именно поэтому.
Он отложил одну стопку бумаг и взял другую.
— Моя рекомендация, как специалиста, который несет за вас ответственность: через двадцать один день, то есть ровно через три недели, вам, Джуди, необходимо вернуться в Москву. И остаться здесь. Лучше всего — лечь в стационар под постоянное наблюдение. Вам потребуется оформить отпуск по беременности и родам. В вашем случае, с учетом всех рисков и неопределенностей, я бы рекомендовал максимальный срок — сто девяносто девять дней.
Сто девяносто девять дней. Цифра повисла в воздухе, огромная и пугающая.
— А я? — тихо спросил Ник.
— Вы, как я понимаю, продолжите службу, — ответил Маршал. — Но я также хочу предложить вариант, который, возможно, добавит вам обоим уверенности. У меня как раз намечается отпуск. И для полноты картины, для более точных прогнозов, мне необходимы образцы ДНК ближайших кровных родственников Джуди. Её родителей. Я могу поехать с вами в Зверополис.
Джуди почувствовала, как ее уши слегка прижались. Мысль о том, что Маршал появится в ее родном доме, в кроличьих норках, и будет брать анализы у ее родителей, была… смущающей. Но не из-за него. Из-за них.
— Вы… вы можете присутствовать, когда я буду им рассказывать, — выговорила она, глядя в стол. Ее голос стал тише. — Просто я… я не хочу, чтобы они упали в обморок от новости. И я боюсь их реакции. Боюсь, что они… что нас с Ником… — она не договорила, но смысл был ясен: боялась осуждения, непонимания, разлуки.
— Не хотите оставаться с этим один на один, — мягко заключил Маршал.
Джуди кивнула, не в силах вымолвить больше. Ник молча обнял ее за плечи, прижав к себе.
— Я поеду с вами, — твердо сказал Маршал. — В качестве врача и, если потребуется, посредника. Моя задача — сохранить здоровье всех вовлеченных , включая психологическое.
На этом официальная часть была закончена. Маршал вручил им копии заключений, распечатанный график рекомендуемых действий и пожелал удачи на обратном пути. Они вышли из клиники, и яркий дневной свет ударил в глаза, словно выводя из подводного царства тревог на поверхность.
Вечер в отеле был посвящен подготовке к отъезду и самому трудному разговору. Джуди, набравшись смелости, позвонила родителям которые были в одном селе в Кроличьих норках..
— Мама, привет, это я… Да, всё хорошо! Мы скоро вернемся, через день-другой. — Она сглотнула, перебирая край одеяла. — Но, мам… с нами будет… гость. Доктор. Его зовут Маршал. Он… щенок-пожарный и медик. Из Щенячьего патруля. — На другом конце провода повисло короткое, озадаченное молчание. — Он поможет нам кое с чем разобраться… по медицинской части. Мы заедем к вам, хорошо? Нам есть что обсудить.
Родители, конечно, были рады, что дочь возвращается, но в их голосах сквозила легкая настороженность. «Обсудить» что-то с врачом-пожарным из другой реальности? Это звучало тревожно.
Закончив разговор, Джуди опустила телефон и повалилась на кровать с тихим стоном. Усталость, эмоциональная и физическая, накрыла ее с головой. Она лежала, уставившись в потолок, мысленно прокручивая предстоящий разговор с родителями, представляя их лица, их возможные реакции. Страх и чувство вины за свое молчание все эти недели сжимали горло.
Ник сел рядом, положил свою теплую лапу ей на плечо и начал медленно, ритмично массировать напряженные мышцы.
— Всё будет хорошо, морковка, — прошептал он. — Мы всё пройдем. Как всегда. Вместе.
Его прикосновение, его уверенность медленно, но верно растворяли ледяной комок внутри. Она повернулась к нему, прижалась лицом к его груди, слушая знакомый, успокаивающий ритм сердца.
Они легли спать рано. Завтра предстоял перелет домой, в Зверополис. И там их ждало не просто возвращение к службе. Их ждало двадцать дней. Всего двадцать дней на то, чтобы погрузиться в работу, возможно, раскрыть новое дело, сделать последние важные дела перед долгой разлукой. А потом… потом Джуди предстояло взять этот огромный, пугающий отпуск в сто девяносто девять дней. А Нику — остаться одному. Служить. Ждать. И надеяться, что всё, что они прошли, всё, что им предстоит, в конце концов приведет их к самому главному чуду. Но об этом они не говорили. Они просто держались друг за друга в темноте, черпая силы в тишине и близости, зная, что завтра начнется новый, еще более сложный этап их невероятного путешествия.