Виконтессу люстра задела только по касательной, поэтому, когда слуги подхватили госпожу под руки и поволокли в ее комнату, та уже вполне сносно могла перебирать ногами. Фестину повезло куда меньше: затылок представлял собой одну сплошную ссадину, пряди волос пропитались кровью, которая, не останавливаясь, продолжала капать на пол. В сознание он так и не пришел, даже когда Рэя с Салдином начали тормошить его и наговаривать те целебные заклинания, что были им подвластны.
Кресп ринулся в сторону кухни в поисках сухих и чистых полотенец, чтоб перевязать товарища. На трактирщика было страшно смотреть – его лицо стало серым, а лоб покрыла холодная испарина. Данте, оценив всю «прелесть» ситуации, направился к хозяину, пока того приступ не хватил.
– Уважаемый, вы ни в чем не виноваты! – Начал Данте, на ходу выдумывая вранье поубедительнее, – Ваша люстра висела крепко и никак не могла бы упасть на нашего товарища, если бы тот не был подвержен действию страшного проклятия!
Лицо трактирщика сменило цвет с серого на мертвенно-бледный, а в глазах появилась искорка безумной надежды. Данте мысленно похвалил себя и продолжил.
– Знаете ли, наш друг еще с детства был обручен – вы же понимаете, семейные дела, наследование и нет ничего, что лучше брака могло бы скрепить будущие родственные отношения двух феодалов… – хозяин постоялого двора согласно кивал, как болванчик, поддерживая каждое слово Данте, – ну так вот, мальчик вырос и не захотел вступать в тот брак, что уготовили ему родители. Был большой скандал. Матушка его – та еще ведьма, поверьте – возьми, да и прокляни сыночка. Сказала, что раз тот их отеческую волю выполнять не хочет, то если хоть раз он возжелает взять в жены другую девицу – то умрет. Наш друг долго ходил по специалистам академии магов, но те лишь смогли смягчить действие проклятия до незапланированной травмы, но не снять его. Вероятно, он так проникся печальной историей виконтессы, что захотел стать ее законным супругом и… Проклятие не замедлило исполниться.
С каждой секундой хозяин постоялого двора становился всё больше похож на живого человека. А Данте, немного ругая себя за злорадность, всё же получил огромное удовольствие, оговаривая матушку Фестина, которую тот прекрасно помнил, в отличие от него. Увы, Ал’вари так и не смог простить ту колкую фразу, что бросил его спутник.
– Данте! Прикажи послать за знахаркой, мы не справляемся! – Донесся от стола голос Рэи. Салдин и вернувшийся Кресп пытались соорудить на голове пострадавшего хоть какое-то подобие повязки.
Никто из молодых людей не обладал талантом целительства. Магия любого человека, обычно, выбирала одно-два направления, в которых тот мог стать профи, достигнуть невероятного мастерства, при этом остальные стороны дара поддавались нехотя, понемногу. Салдин был невероятно хорош в атакующих плетениях, Рэя в защитных, Данте и Кресп могли обсчитать практически любую магическую задачку с кучей неизвестных факторов, а Фестин мог сконцентрировать и увеличить в разы ту силу, что давали ему товарищи, наиболее эффективно. Он был непревзойденным концентратором. Но ни один из них не владел магией исцеления. Они могли залечить порезанный палец, заставить сойти небольшой синяк или прогнать не слишком сильную головную боль. Остальное, увы, было не в их силах.
Данте вновь повернулся к хозяину.
– Вы знаете где живет ваша знахарка? Можете послать за ней слуг? Да, понимаю, время уже позднее, но мы оплатим все неудобства, – сказал Ал’вари чутко прислушиваясь к сдавленной ругани, доносящейся от стола с Фестином, – вам тоже причитается и за люстру, и за стол… Не спорьте с графом! Наши проклятия – не ваша вина. И быстрее!
Озадачив слуг и хозяина Данте подошел к столу, на который водрузили бесчувственное тело. Несколько полотенец уже превратились в окровавленные тряпки, остальные более-менее плотно охватывали голову Фестина. Над ним как раз склонился Кресп, в очередной раз безуспешно начитывая ранозаживляющее заклятие. После каждого прочтения кровь останавливалась на пару минут, и наговор приходилось начинать сначала.
Знахарка появилась довольно быстро, с объемной сумкой у пояса, окруженная ароматами трав и мазей. Отогнав бестолково суетящихся ребят от стола, она быстро размотала повязку, осмотрела рану, хмыкнула и точными, профессиональными движениями наложила мазь, прослойку из белого мха и новую повязку, из прокипяченных полотняных бинтов, которые она взяла с собой. После того, как она закончила с пострадавшим, Фестина отнесли в комнату Салдин и Кресп, а Данте и Рэя остались обсуждать цену услуг и дальнейшее лечение.
– Меня зовут Беони. Здорово вашему другу досталось, но всё поправимо. Могу предложить вот эту мазь. Наносить утром и вечером, через две недели будет как новенький. За мазь – серебрушка, за перевязку и то, что вытащили меня из кровати – еще одна.
Рэя бросила взгляд на друга и тяжело покачала головой. У них не было этих двух недель. Хмельная выходка Фестина подложила им огромную свинью и, кажется, этой свинке всё так понравилось, что она вознамерилась тут еще немного пожить.
– Уважаемая Беони… Нам очень нужно чтобы наш друг сидел в седле не через две недели, а через три дня. – Данте говорил серьезно и озабочено, тщательно выверяя слова и интонации, – даже три дня – это крайний срок. Мы здесь оказались не по своей воле, если задержимся больше – могут погибнуть люди. Это очень важно, поверьте.
– Вы из академии, верно? – Беони прямо поймала удивленный взгляд Рэи и продолжила, – я тоже там училась. Но не десять лет, а четыре года, хотя обычно, магам с силой, соразмерной моей, хватает трёх. Дело в том, что способности мои малы и слабы во всём, что не касается лечения. Четвертый год я провела в академии, изучая все исцеляющие плетения и заклинания, которые могла. Уже тут, в родных местах, продолжила эксперименты. Теперь я умею вкладывать плетения в те мази, которые я готовлю. Это тяжело, но действенно. Если провожусь всю ночь – утром смогу отдать вам порцию лекарства, которое за сутки исцелит рану вашего друга. Но это дорого.
– Хоть полновесный золотой просите! – Рэя выглядела очень счастливой.
– Ну-ну, девочка, зачем так задирать цену? Четверти золотого будет более чем достаточно4. Ко мне редко обращаются с такими серьезными заказами, и я живу не в столице, чтобы так шиковать. Единственное чего не могу обещать, так это того, что у товарища вашего не будет последствий от сотрясения головного мозга.
– Не будет, – Данте зло улыбнулся, – судя по его поведению, мозг в его голове на момент травмы отсутствовал.
Беони, получив предоплату, быстро ушла, пообещав, что самое большее через час после рассвета, магическая мазь будет ждать их. Рэя и Данте встали и, поддерживая друг друга, направились по лестнице на второй этаж, к своим комнатам. Время подбиралось к полуночи, а нервное напряжение вкупе с заклинаниями не твоего профиля – могло доконать кого угодно.
Уже у двери своей комнаты Данте остановился и зло, но негромко, чтоб не разбудить постояльцев, ударил кулаком в стену и пробормотал ругательство.
– Данте, что с тобой? – обеспокоено спросила Рэя, - может и для тебя нужно было какое-то лекарство взять, а ты забыл? Или ты просто, от ситуации в целом, злишься?
- От ситуации, от чего еще. Понимаешь, я прекрасно помню, как этот гаденыш соловьем заливался, пел о том, как благородное воспитание истинного аристократа не позволит ему рассказать о тайнах первому встречному… И что вышло? Стоило ему увидеть красивую женщину, налакавшись настойками, как последний портовый грузчик, как его язык уже не ведает, что творит!
- Данте, успокойся. – Рэя ласково погладила разозленного графа по руке, - да, он дурак. Да, маг-пьяница – горе семье и команде, но… Ему же просто тоже в голову свобода ударила, как и всем нам. Салдин из кожи вон лезет со своими глупыми шутками, порою доводя меня до белого каления. Я, говоря честно, плюнула на все манеры и стараюсь быть с вами наравне, забыв про то, что я леди, а значит так не положено. Вы с Креспом тоже с рыбалкой учудили. Фестин просто дольше всех старался сохранить лоск, придать нашему отряду хоть какое-то подобие порядка и значимости, но и его доконала вечная серьезность и ответственность. Прости ты его. У тебя, хотя бы, голова так утром болеть не будет.
- После удара?
- После похмелья.
- Рэя, понимаешь, я был бы полностью с тобой согласен и простил бы этого придурка, но…
- Между вами что-то произошло? – прозорливо спросила Рэя.
- Увы, да. В прошлую ночевку, после того, как мы сцепились. – Данте нервно сжал кулаки, - После того, как все закончилось, он специально ждал меня в коридоре, чтоб добить словом. И добил. Безжалостно, как добивают раненого врага. Я могу простить многое, но не это. Он разваливает нашу дружбу.
- Значит таков наш путь. Забудь об этом. По крайней мере до конца путешествия. Будь рассудительнее, Задумчивый граф! – Рэя, припомнив его детское прозвище, напоследок помахала ладонью и скрылась в своей комнате.
Данте тоже решил лечь. Всю ночь во сне бушевала буря. На этот раз Ал’вари понимал, что спит, но ничего не мог сотворить с тканью сна – тот существовал будто бы сам по себе, отдельно от сознания. Не было вихря и ока бури, не было зеркал. Данте оказался на крохотном островке посреди бушующей воды. Все вокруг заливал ливень, в нем не было видно берегов… Реки? Озера? Моря?
Вода подступала. И без того крохотный островок сузился до ширины в пару шагов. Минута – и вода заливает босые ноги продрогшего парня. Данте рискнул посмотреть на что-то, кроме дождя и глянул в воду. Вместо воды его заливала тьма. На какой-то миг он увидел лик Вечности – гигантский глаз на невообразимом лице подмигнул, Данте закричал и… Проснулся.
